Вплоть до Петра Великого власть с оглядкой на Церковь строго наказывала за любые контакты с иностранцами. Страшиться последствий особенно следовало женщинам, которые очаровались сладкими речами иноземцев и поддались плотскому искушению.
Пожизненная изоляция в монастыре
С XI века Церковный Устав Ярослава Мудрого строго регламентировал все нормы брака и отношений полов в Киевской Руси. Ввиду того, что ни в те времена, ни позднее иноверцы не были диковинкой, нашлось в Уставе место и для разъяснения последствий для тех, кто вступит с ними в контакт. Документ запрещал любое (!) близкое общение с иностранцами. Даже есть и пить с «некрещеными иноязычниками» возбранялось. Если же ситуация вынуждала разделить с ними трапезу или иностранец «ради Бога» просил пищи, то Устав обязывал «исполнить христианский долг» и накормить страждущего, но чтобы он имел собственную посуду. Запрещалось отдавать дочерей за иноверцев, брататься с ними, кланяться, целоваться и обниматься при встрече.
Статья 19 Устава гласила, что за «пребывание» с иудеем или мусульманином русская женщина подвергалась церковному суду. Вердикт судей был однозначен – постриг и навечная ссылка в монастырь. Если женщина была замужней, то до отправления в монастырь, муж имел право жестоко выпороть ее розгами. Такие же права имел отец в отношении незамужней девки. Для девушек и вдов, кстати, наказание было серьезнее. Если их замечали в блуде с иноверцами, не просто заключали в монастырь, но наказывали церковных покаянием. Епитимия заключалась в посажении на хлеб и воду и «несметном количестве земных поклонов», то есть непрерывном замаливании греха.
Порка, отсечение головы и сожжение
Автор книги «Быт и нравы Древней Руси» В. Долгов справедливо замечает, что «чужаков» нередко считали колдунами, хотя, конечно, волхвами на Руси были не только иноверцы. «Чужаки» отличались от «своих» и по внешнему виду, и по манере поведения, и по образу жизни, умели делать то, о чем на Руси слыхом не слыхивали, поэтому им нередко приписывали возможности, которые превосходят человеческие. Первые наказания за колдовство, изготовление «зелий», «чародейство» и «волхвование» были закреплены в Уставе Ярослава Мудрого. Мужьям, изобличившим жен в причастности к колдовству, в том числе и в связи с иноземцем-колдуном, разрешалось от души выпороть отступницу.
Юрист-историк С. Лукьянов в статье «Колдовство как вид религиозного преступления в древнерусском законодательстве» приводит пример самосуда из Никоновской летописи, когда в 1227 году четырех волхвов после самосуда новгородцы сожгли на костре. В 1411 году жители Пскова сожгли 12 женщин, обвинив из в «насылании мора». Наряду с остатками язычества новые ереси проникали из Европы – от приезжающих иностранцев, поэтому наказание за причастность к колдовству к 17 веку ужесточилась. Женщинам, обвиненным в связях с колдуном, запросто могли «отсечь голову». Во времена царствования Анны Иоанновны обвиненных в сношении с колдунами сжигали, секли кнутом или ссылали на «тяжкую работу навечно» в монастырь.
Денежный штраф и каторга
Отделаться денежным штрафом в Древней Руси удавалось тем женщинам, которых обвиняли в блуде с иностранцами. Во времена Петра Первого «интердевочек», искавших плотских утех и заработка среди иностранных офицеров и солдат, попросту раздевали донага и выгоняли из полка с позором. Если же выяснялось, что жадная до приключений женщина состояла в браке, ее не просто выдворяли из полка, но судили и отправляли на каторгу. При Екатерине Второй за «постыдное ремесло» упекали на полгода в смирительный дом, а при Павле Первом «развратных женщин» принудительно отсылали в качестве работниц на Иркутские фабрики.