Снег медленно падал с неба и так же медленно ложился на мостовую. Стоял такой январский вечер, о которых вспоминают с теплом и поволокой умиротворения в глазах: мороз не щипал, а легонько пощипывал, фонари мягким светом дарили ощущение тепла, ветер улёгся и не тревожил волосы, торчавшие из-под шапки, снежинки не кололи, приземляясь на кожу, а растекались в воду. Толя покрепче взял сына за руку и продолжил прогулку.
После смерти Ксюши всё казалось иным, дурацким и бессмысленным. Стать вдовцом после четырёх лет брака, с трёхлетним ребёнком на руках – разве не по-дурацки и бессмысленно? Он продолжал жить последние недели как на автопилоте: проснуться, покормить Диму, одеть его, собраться самому, отвезти в ясли, поехать на работу, вытерпеть сочувствующие взгляды от коллег и начальника вместе с надоедающими вопросами о том, как он себя чувствует, забрать в обеденный перерыв сына, передать бабушке, вернуться на работу, закончить рабочий день, всё так же едва выдерживая вопросы коллег, приехать домой, покормить Диму, поиграть с ним, почитать на ночь, поесть самому, если хочется, лечь спать, повторить с начала. Как он себя чувствует? Отвратительно. Как если бы у него без анестезии вырезали органы и заставили функционировать дальше, периодически ковыряясь в этой дыре ржавой вилкой.
Хуже всего было натыкаться дома на напоминания о жене, причём фотография с чёрной ленточкой в спальне была не самым болезненным из таких напоминаний. Зеркало в прихожей? Ксюша настояла на его покупке, таскала его по магазинам, пока Толя не был готов взвыть, но прилежно помогал выбирать. Детский стульчик? Она покупала. Стопка полотенец? Именно Ксюша его научила гигиене больше, чем кто-либо, по её инициативе в ванной висели полотенца для лица, рук, тела и ног. Разумеется, главным напоминанием был Дима. Нельзя сказать, что Толя любил сына меньше, чем жену, просто любовь эта была разной. Мужчина – о, как он состарился, став вдовцом, а ему только двадцать шесть! – не был, по его собственным меркам, лучшим отцом, но он старался изо всех сил, старался видеть в Диме не только отражение Ксюши и себя, но и самого мальчика, отдельного человека. Хотя это и было нелегко.
– Папа, а мамочка скоро вернётся?
Для своих лет Дима довольно хорошо говорил и, естественно, размышлял тоже хорошо, он не мог не заметить, что мама пропала уже как несколько недель. Толя взглянул на сына, одетого в комбинезон и укутанного шарфом, похожего на маленького снеговика-пингвина. Вся семья придерживалась, говоря в присутствии мальчика, версии, что мама уехала в долгую командировку – не скажешь ведь малышу, что его мама погибла в автокатастрофе?
– Очень нескоро, Димочка. Я тоже по ней скучаю, – половина из сказанного была правдой. Вдруг Толя вспомнил о не раз подсмотренных играх Ксюши с сыном, что-то вроде театра, когда они показывали или пытались показывать разные эмоции. Ксюша говорила, что это поможет избежать большого количества истерик в будущем. – Но знаешь, она перед отъездом мне шепнула, чтобы мы с тобой играли так же, как ты с ней. Поиграем в счастье? Мама приедет и так обрадуется!
Дима заметно воодушевился, воодушевился и Толя. Может быть, если он хорошо сыграет, дыра внутри станет поменьше?
Подписывайтесь на наш канал, чтобы читать больше историй, ставьте лайки и оставляйте комментарии, чтобы истории выходили чаще!