от а до я
текст: мария бессмертная
фото: GETTY IMAGES, АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ
В Галерее Гагосян в Нью-Йорке открылась выставка Роя Лихтенштейна — в этом году исполняется сто лет со дня рождения родителя поп-арта номер два (первое место отдадим Уорхолу), и это только начало международных празднеств. А также большого разговора о том, как оценивать наследие художника, построившего карьеру на использовании чужих работ. The Blueprint рассказывает, что надо о нем знать.
а
Абстрактный экспрессионизм
Первая любовь Лихтенштейна-художника, которая взаимностью ему не ответила. Абстрактным экспрессионизмом в конце 1950-х в Америке занимался любой уважающий себя художник, и каждый, разумеется, мечтал быть вторым Джексоном Поллоком. Таким же был и Лихтенштейн, магистр изящных искусств Университета Огайо, в свободное время подрабатывавший декоратором. В абстракционизме Лихтенштайн не преуспел и ту неудачу, по всей видимости, переживал всю жизнь — и потом с особым удовольствием высмеивал коллег за снобизм, литературщину и в общем, нежелание выйти за стены музеев и галерей.
б
Жан Бодрийяр
Философ-постмодернист и отец симулякров был главным критиком поп-арта в общем и Лихтенштейна в частности. В 1970 году в свою программную книгу «Общество потребления» он включил главу с говорящим названием «Поп-арт: искусство общества потребления?», в которой вполне однозначно на свой вопрос ответил: «Не забудем, что „некая улыбка“ составляет часть обязательных знаков потребления: она не представляет больше юмора, критической дистанции, а только напоминание об этой критической трансцендентной ценности, сегодня материализованной в подмигивании. Эта ложная дистанция представлена повсюду — в шпионских фильмах, у Годара, в современной рекламе, которая использует ее беспрерывно как намек на культуру и т. д. В конечном счете в этой „бесстрастной“ улыбке нельзя больше отличить улыбку юмора от улыбки коммерческого соучастия. Именно это происходит в поп-арте, и его улыбка резюмирует в итоге всю его двусмысленность: это не улыбка критической дистанции, это улыбка сделки».
Мистер Беллами
Сквозной герой Лихтенштейна, собирательный образ «фигуры отца» и могущественных галеристов. Впервые появился на картине «Мистер Беллами» 1961 года, на которой был изображен пилот ВВС США (отсылка к опыту службы в армии самого Лихтенштейна), который думает про себя: «Докладывать я должен мистеру Беллами. Интересно, как он выглядит?» Имя таинственный «начальник» получил в честь арт-дилера Ричарда «Дика» Беллами, который в Нью-Йорке 1950-х заведовал независимыми художниками.
д
Марсель Дюшан
Отец реди-мейда, которому художники поп-арта в некотором смысле наследовали (по крайней мере, сами они считали именно так), за коллегами следил внимательно и доволен сравнениями не был. В письме художнику Хансу Рихтеру в 1962 году он писал: «Неодадаизм, который они называют Новым Реализмом, Поп-Артом, Ассамбляжем и т.д. — это легкий выход, и он живет тем, что уже сделал Дадаизм. Когда я открыл для себя реди-мейды, я решил отказаться от эстетики. Они же взяли мои реди-мейды и нашли в них эстетическую красоту. Я бросил им в лицо полку для бутылок и писсуар в качестве вызова, а теперь они восхищаются их красотой».
Ж
Журнал Life
Мало в какой художественной карьере пресса сыграла такую решающую роль. Летописцем Лихтенштейна вместе с Уорхолом, уравнявшим «высокое» и «низкое» искусство, стал Life — один из самых популярных журналов в Америке, чьей специализацией была в первую очередь фотожурналистика, а не искусство. Работы Лихтенштейна, плакатные и максимально доступные, не раз появлялись на его обложках, но, конечно, ничто не сравнится с фичером о нем 1964 года, который был назван «Он худший художник Америки?». После такого о Лихтенштейне узнали, что называется, все.
к
Комиксы
Несмотря на скандалы, которые вокруг фигуры Лихтенштейна возникают регулярно (украл — не украл, где лежит грань между цитированием и плагиатом, о которой мы поговорим позже), сообщество комиксистов к нему относится скорее дружелюбно: в конце концов, невозможно отрицать его роль в популяризации жанра, который, мягко говоря, уважаем был не всегда. Негласное благословение Лихтенштейну выдал Арт Шпигельман, чей графический роман «Маус» о Холокосте в свое время сенсационно получил Пулитцера: «Лихтенштейн сделал для популяризации комиксов то же, что Уорхол сделал для банок супов. Точка».
Лео Кастелли
Великий галерист (один из создателей современного галерейного бизнеса) и меценат, крестный отец поп-арта, американского минимализма и концептуализма. Юрист по образованию, художник в душе, он начинал в послевоенном Нью-Йорке: его первой большой покупкой была сотня работ Василия Кандинского. Впрочем, с мертвых классиков он быстро переключился на здравствующих современников. Кастелли сыграл решающую роль в карьерах Виллема Де Кунинга, Сая Твомбли, Энди Уорхола и нашего героя. Первую персональную выставку Лихтенштейна устраивал именно он.
м
Микки-Маус
Новую главу в творчестве Лихтенштейна, ушедшего от абстрактного экспрессионизма, открыла работа «Смотри, Микки!» 1961 года — и на ней, разумеется, присутствовал, возможно, главный символ Америки после доллара — Микки-Маус. Согласно легенде картину Лихтенштейн создал практически на спор с собственным шестилетним сыном, который как-то принес ему детскую книжку про Дональда Дака и Микки-Мауса и сказал «Спорим, ты так нарисовать не сумеешь». Сказать, что он спор выиграл, — не сказать ничего. К абстрактному экспрессионизму Лихтенштейн больше не вернулся никогда.
п
плагиат
Традиционно техника Лихтенштейна, в рамках которой он перерисовывает уже существующие работы, описывается как «форма иронического присвоения». Затея в том, что произведение искусства помещается в новый контекст и таким образом получает дополнительный смысл. В принципе, таким образом можно описать огромное количество концептуального искусства. Параллельно с этим заинтересованная общественность во все времена обсуждала юридические и этические детали такого процесса производства культуры — должен ли автор «оригинала» получать роялти, считается ли он соавтором нового произведения, уместно ли в данном случае вообще говорить об «оригинале»? А если речь идет о художниках, которые, как Лихтенштейн, стоят сотни миллионов долларов, то этот разговор тут же возрастает в громкости. К этой дискуссии в связи с Лихтенштейном вернулись в прошлом году — после выхода документального фильма «Бах! Бам! Рой Лихтенштейн и искусство присвоения». Его режиссер Джеймс Хасси взял интервью у нескольких недовольных художников-комиксистов, чьими работами «пользовался» Лихтенштейн, — но не для того, чтобы художника «отменить» (хотя нищета, в которой оказались некоторые из героев фильма, обескураживает), а для того, чтобы продолжить сложный разговор о жесте художественного присвоения, который в цифровую эпоху только набирает в силе.
р
Революция в издательском деле
«Не было бы счастья, да несчастье помогло» — так можно описать сложные отношения Лихтенштейна и той части арт-сообщества, которая традиционно отказывает художникам-концептуалистам в праве на использование чужих работ (от этого же страдал Энди Уорхол, сейчас судиться продолжают с Джеффом Кунсом — об этом мы писали отдельно). В чем же заключается счастье? Дело в том, что в шестидесятые издатели комиксов часто выпускали книги без указания авторов — ни художников, ни сценаристов популярнейших книг про того же Микки-Мауса публика просто не знала. Но когда одним из самых дорогих художников на планете стал Лихтенштейн, переосмысливший иллюстрации оттуда, издатели наконец одумались — и стали подписывать и рекламировать своих авторов.
с
Сарказм
Ответ на любую критику, как у Лихтенштейна, так и у его коллег по поп-арту, который немыслим без чувства юмора. Немыслим он также, о чем критики часто забывали, и без самоиронии. Как верно заметили хоронившие Лихтенштейна The New York Times: «Он был диверсантом из будущего: и прививал 1960-м иронию из 1990-х».
т
Техника Бена Дэя
Любимая техника Лихтенштейна — метод авторской печати, изобретенный британским издателем и иллюстратором Бенджамином Генри Дэем в конце XIX века. Дэй достигал оптических иллюзий и прочих визуальных эффектов с помощью наложения или перекрывания точек на поверхности холста или бумаги. Так, например, розового цвета на бумаге он добивался благодаря широко расставленным пурпурным точкам.
у
Энди Уорхол
Главный вопрос, который интересует всех любителей поп-арта, — «дружили ли его отцы основатели?». Конечно, нет (у Уорхола в традиционном понимании друзей вообще не было), но были друг с другом всегда подчеркнуто вежливы. Они познакомились в галерее Лео Кастелли в 1961 году, и Уорхол тут же приревновал коллегу: Лихтенштейн успел использовать образ Микки-Мауса раньше, чем он.
ф
Феминизм
Лихтенштейна, большую часть наследия которого составляют сексуализированные и по современным меркам, казалось бы, явно вредительские изображения женщин, мудрые феминистки декодировали верно и вообще очень ценят. В итоге в каноне художников, которые в своей работе привлекали внимание к незавидному положению женщин в послевоенной Америке, он занимает вполне почетное место. А сам он, не являясь ни в каком виде социальным художником, по вопросу высказывался вполне однозначно и очень в духе своего родного поп-арта, который ко всем темам подходил со стороны вещдоков: «Когда я рос, женщины были вроде довеска к пылесосу. По крайней мере, изображались они именно так».
х
Франс Халс
За возвращение широкой публике имени одного из главных революционеров голландского Золотого века можно благодарить именно Лихтенштейна. Когда он взялся, как казалось, пародировать своих заклятых друзей экспрессионистов в работе «Маленькая большая картина», которая представляла собой увеличенный как под лупой мазок кисти, широкая общественность тут же ринулась говорить, что Лихтенштейн в очередной раз некрасиво пародирует коллег. Сам он вышел из ситуации с королевским достоинством и сказал, что работа посвящена Хальсу, который в XVI веке в общем-то сделал Ван Гога до Ван Гога.
ш
Хойт Л. Шерман
Художник, профессор отделения искусств Университета Огайо, у которого Лихтенштейн учился и которого называл своим главным педагогом. У Шермана была довольно причудливая методика обучения, которая постфактум про его самого знаменитого ученика многое объясняет. Рисовать Шерман учил своих студентов следующим образом: выключал в аудитории свет, включал проектор, с которого по пять-десять секунд показывал слайды с фотографиями или картинами, потом его выключал и просил своих студентов рисовать в темноте и по памяти. Так он учил, во-первых, скорости, во-вторых, пониманию форм и, наконец, вычленению из сюжетной композиции главного. Все это Лихтенштейн освоил блестяще.
Шестидесятые
По-настоящему грязные шестидесятые — с забастовками мусорщиков в Нью-Йорке, с расцветом сект и движения хиппи, закончившиеся бойней под предводительством Чарльза Мэнсона, — у Лихтенштейна, который в это десятилетие как раз прославился, получили довольно причудливое изображение и еще более причудливую судьбу. Он в первую очередь работал с кодом гламурных 50-х и ни в коем случае не являлся частью (визуально, по крайней мере) американской контркультуры. При этом изобретенный им сплав из 50-х и 60-х прочно обосновался в Голливуде. И любая последующая голливудская стилизация под 60-е похожа именно на его жизнерадостную картинку (ну или на Джеймса Бонда), а не на десятилетие бунтов и погромов.
я
«Меня интересует изображение той античувствительности, которая пропитывает современную цивилизацию. Я думаю, что искусство со времен Сезанна стало чрезвычайно романтичным и нереалистичным. Это утопия. Искусство имеет все меньше и меньше общего с миром. Оно смотрит внутрь себя — нео-дзен и все такое. Поп-арт смотрит в мир. Это не похоже на изображение чего-то, это и есть это что-то».