Есть три типа поэтов. Первый тип состоит их тех, кто получил проблеск божественного во снах. Это люди, которых мы обычно называем поэтами, то есть Калидас, Шекспир, Мильтон, Эзра Паунд, Сумитранандан Пант или Махадеви. Мы называем их поэтами, потому что они получили проблеск во снах. Они не видели божественное в состоянии бодрствования, просто слабый шепот достиг их ушей, пока они спали. Они превратили этот шепот в песню. Бог не вошел в их жизнь, но в тот миг, когда они получили его слабый проблеск в розе, они услышали далекий звук его шагов. Иногда они слышали звук его шагов в журчании реки или ручья. Иногда его красота мерцала в высоких волнах океана... Но они не увидели Бога непосредственно, все это произошло во сне. Они живут во сне, они бессознательны, но все же в их поэзии присутствует небывалая живительная сила.
Поэзия принадлежит Богу - вся поэзия от Бога, поскольку вся красота есть его красота. Поэзия означает славословия красоте, панегирик красоте, описание величия красоты. Поэзия означает безмолвие красоты. Вся красота есть красота Бога. У этих людей были случайные проблески Бога, кое- где они видели его следы, но не в состоянии бодрствования, потому что они ничего не сделали для того, чтобы пробудиться. Они не рыдали ради своего пробуждения, они не страдали ради своего пробуждения. Пробуждается только тот, кто преданно служит Богу.
Итак, второй тип поэта - это преданный служитель Бога, просветленный мистик. Он не просто увидел красоту, но увидел самое прекрасное. Он не просто услышал эхо, но осознал источник звука. Это похоже на то, как если бы кто-то пел песню на вершине горы, и звук его песни отзывался эхом в долинах. Поэты услышали эхо, а мистики увидели самого музыканта. Поэты ухватили эхо, резонанс музыки, который возникает в долинах, а мистики впитали в себя музыку, сидя непосредственно рядом с музыкантом. Разумеется, сила их речи беспримерна. Поэт более искусен в художественном отношении, потому что у него есть поэтический талант. Мистик не столь искусен в художественном отношении, потому что он никогда не учился искусству стихосложения. Итак, с точки зрения поэтического искусства слова мистиков, возможно, и не составят великую поэзию, но с точки зрения истины их слова представляют высшую поэзию.
И есть еще третий тип поэта: это ни мудрец, ни собственно поэт - просто у этого человека есть знания о стихосложении. Он знает все о размере стиха и правилах построения стихотворной речи. Он всего лишь рифмует свои вирши, используя эту технику. Он не увидел ни истину, ни даже тень истины, но он знает лингвистику, он знает грамматику. Это рифмоплет. Он умеет рифмовать слова.
Девяносто поэтов из каждой сотни - это как раз рифмоплеты. Иногда они рифмуют слова очень даже неплохо, и их сочинения очаровывают сердце. Но это рифмы, в которых нет жизни, в этих стихах нет опыта. Слова этих людей полны разума, ведь они высчитали слоги, изучили правила размера и прочие техники. Девяносто поэтов из каждой сотни - это рифмоплеты. А из оставшегося десятка девять - это поэты, а один - это истинный мудрец.