Мы остановились на том, что мегадружелюбный демон вытащил из прикроватных тумбочек келий обоих очень святых отцов два женских скелета и принялся сдувать с них пыль.
Выяснилось, у обоих падрев в прошлом были женщины, которыми теперь всякая нечистая сила может болезненно тыкать в их гордыню совесть.
Например, Гейб однажды экзорцировал бабу по имени Розария. И то ли недоэкзорцировал, то ли переэкзорцировал, то ли бабе был нужен не экзорцист, а психиатр, но Розария НИАЖИДАННА откусила башку птичке, а потом самовыпилилась, на глазах Гейба сиганув с колокольни.
И теперь попавшая в ад душа размазавшейся по брусчатке Розарии тяжким грузом лежит на Гейбовом профессионализме, ибо он, такой весь из себя крутой, нишмог.
А отец Макрель Эскибель то ли вел половую жизнь с прихожанкой по имени Аделла, то ли только собирался, вешая ей лапшу на уши, что оставит сан и женится. Но обещать - не значит жениться: в итоге перспектива успешной церковной карьеры любовь к богу победила альтернативу в виде Аделлы в койке. И этот зигзаг его биографии не дает ему спокойно спать ночами.
В общем, демон измучил обоих падрев настолько, что Гейб и отец Макроцель Эскибель отступили на заранее подготовленные позиции: зализывать психологические травмы и энергично исповедовать друг друга.
Внезапно Гейб вспомнил, что видел что-то такое в саду. Что-то такое оказывается колодцем, запечатанным печатью Ватикана. Гейб pасфигaчивает печать, сдвигает с колодца с помощью своего боевого скутера тяжелую крышку и заглядывает внутрь.
А внутрях он видит кучу черепов жертв инквизиции. Гейб зачем-то поджигает бумажку и бросает ее вниз. М.б., хочет оценить глубину колодца или на глаз прикинуть количество черепов. Но, видимо, он набрел на очередной черный ход в Аддд, ибо прямо в ряху Рассела Кроу в рясе полыхнул огромный факел.
А тем временем в аббатстве начинаются интересные конкурсы.
Демон затянул мать внутрь кровати (*классичненько!), фигaчит дочерью об стены ее комнаты и гардеробной (*эстетичненько!) и косплеит Майка Тайсона, не до конца откусывая ухо (*оригинальненько!) отцу Портфелю Эскибелю.
В разгар конкурсов в аббатство прирысил Гейб с опаленной бородой, челкой и бровями и всех разогнал.
Сначала выдавил мать из кровати. потом кенгуриным прыжком заскочил в гардеробную, где вся в трусах и майках бьется об стены дочь, и крестом животворящим сбил траекторию полета. Под конец санинструктор Аморт (*Аморт, Фимка, и глазами так - ыыыых!) оказал первую медицинскую помощь отцу Прюнелю Эскибелю, приклеив ему пластырем ухо на подобающее место.
Потом Гейб и отец Гипсопанель Эскибель уводят родственников мальчиша-демониша в часовню и велят им сидеть под распятьем у алтаря. Это, мол, самое безопасное место.
А сами бегут в подземелье аббатства.
В первом подземелье они увидели клетку, в клетке драугра (*в моей душе прям зазвучало: Dovahkiin, Dovahkiin, naal ok zin los vahriin...) мумифицированный трупик, за клеткой огромную дверь, которую они не могут ни отодвинуть, ни выбить, ни взломать.
Но Гейб умный (*будь как Гейб!), он, заглянув в лицо мумии, опознал в нeй древнего и могучего экзорциста. Кроме того, он читал (*будь как Гейб еще раз!) древние экзорцистические методички и знает, что если экзорцист недоэкзорцировал зло, а наоборот зло переэкзорцировало экзорциста, то плохоэкзорцировавший экзорцист должен хорошо запереть себя в клетку, потому что клетка - это прям ваще непреодолимое препятствие для всего-всего-всего. И Гейб штифт дает, что ключ от огромной двери плохой танцор экзорцист, переэкзорцированный недоэкзорцированным злом, спрятал от этого зла в себя.
Гейб прям лезет, прям голыми руками, прям в пузо древнего экзорциста и лутает его на предмет ключа.
Ключ находится,
И отец Полушинель Эскибель, все это время тупо ничего не делавший, а лишь отсвечивавший своим пластырем, открывает дверь во второе подземелье.
А нас переносят в Ватикан, где папа Римский, который тоже умный (*будь как папа!), тоже читает древние хроники (*будь как папа еще раз!).
В древних хрониках он вычитывает, что испанское аббатство прям очень проклято. Прям от краеугольного камня. Прям по крест на колокольне.
И святого папу, распереживавшегося из-за Гейба, оказавшегося в страшной опасности, хватил страшный святой кондратий.
Папу откачали, но он на всякий случай, чтобы все прониклись, блюет кровью в почти ближайшего епископа. Почему в почти ближайшего? Потому что самым ближайшим был хороший негр Лумумба. Поэтому папа чуть сместил прицел и попал в противного белого цисгендерного епископа-англосакса, который хотел расстрелять уволить Гейба.
А в аббатстве Гейб и отец Свирель Эскибель вошли во второе подземелье, посреди которого на троне сидит драугр-повелитель (*Dovahkiin, fah hin kogaan mu draal! - все еще звучит в моей душе) еще один мумифицированный трупик. Но мы же знаем, что Гейб умный (*снова будь как Гейб!) и ему достаточно одного взгляда на засохший труп, чтобы назвать паспортные данные и место работы усопшего. Гейб нас не подвел. На троне сидит самый-самый древний, как окаменелый помет тиранозавра, и крутой, как яйцо голубого дрозда, которого пять часов варили в кастрюле, инквизитор и экзорцист. Духовник Изабеллы Кастильской (*"Чо, сам Торквемада?" - oфигелa я). Отец Де Охеда (*"Кто? Алонсо Де Охеда?! Конкистадор, плававший с Колумбом за большую лужу, оставшийся там и отдавший концы в монастыре в Доминикане?!!" - oфигелa я еще больше).
А из впалого мумифицированного живота духовника Изабеллы Кастильской торчит дневник.
Гейб снова лутает трупик. В этот раз на предмет дневника.
Дневник ну ваще не повредился: ни желудочным соком бывшего экзорциста, ни веками внутри мумии.
Поэтому Гейб читает (*и опять будь как Гейб!) древний дневник и узнает, что этот самый-самый древний и крутой экзорцист - неумеха, терпила и лox педальный. Оказывается, его переэкзорцировал демон, который потом в него вселился и убедил Изабеллу создать инквизицию.
А значит все, что веками вытворяла инквизиция, это вообще даже не церковь, а совсем даже дьявол. Оооочень убедительно! И какбэ даже никто не помнит, что Инквизиция была создана в 1215 году папой Иннокентием III, а Изабелла и ее духовник Торквемада (*Пардон! В задницу Торквемаду! Отец Габриэль Аморт сказал де Охеда, значит, де Охеда!) замутили свою испанскую инквизицию с блэкджеком и шлюхами в 1478?! Ну и Ватикан само собой знает правду, но прячет ее (*китайский вопрос: наxya?) по подземельям.
И таких подземелий по миру двести штук (*Двести, Карл! - бьются по-английски на обосс@нном мокром постельном белье сценаристы, актеры и режиссеры, предчувствуя бабки от множественных сиквелов!).
А в это время родственники мелкого решили посмотреть, как там их мальчиш-Люцефериш? Ибо... ну а смысл сидеть в безопасности, правда? Биться об стены куда приятнее!
Но мальчиш оказался совсем даже не Люцефериш, а вовсе даже Асмодеиш. Ибо Гейб в том самый момент, когда сынуля снова начал бить недобитыми родственниками об стены, вычитал (*в который раз будь как Гейб!) имя демона - Асмодей - в древнем дневнике и произнес его вслух, сбив тем самым Асмодею концентрацию ЗЛАААА.
Мальчиш-Асмодеиш уронил родственников об пол, сестра мальчиша-Асмодеиша схватила шприц со снотворным и вxpeначила братцу в шею.
И мальчиш, что характерно, не cдox, а уснул. Видимо, у сестры было медобразование. Ну или просто она не только курит тайком с плиточниками, но и колется.
Однако цель достигнута: демон спит и видит сны.
А тем временем Гейб в подземелье догадывается, что планирует коварный Асмодей. Асмодей хочет переэкзорцировать Гейба, вселиться в переэкзорцированное тело недоэкзорциста, в его нутрях прокрасться в Ватикан и - о, кошмар! - разрушить Католическую церковь, хотя, на мой субъективный, она и сама прекрасно с этим справляется! Или, что страшнее, просто убить всех людей! Или, что ваще ужас-ужас, уничтожить бельгийский шоколад и заменить его простигосподи соей. Бррр!
В общем, проникшись страшными перспективвми, Гейб и отец Асфодель Эскибель грозно выходят из подземелий, чтобы вместе с так и не добитыми родственниками мальчиша-Асмодеиша дать злу последний и решительный бой.
Гейб дал всем парабеллум бронераспятья, самозарядные освященные медальоны и бутыли со зажигательной смесью святой водой, после чего эти четверо храбрых ворвались к мелкому, который продолжал бесноваться, привязанный полотенцами к железному изголовью кровати (*классика!) на мокром постельном белье (*должно быть обосс@нное, но не в этом фильме, тут все эстетике и красоте).
Команда Ух окружила кровать и начала яростно бомбардировать патерностерами и авемариями мальчиша-Асмодеиша.
Асмодей покорчился из вежливости, - старались же люди, молитву на латыни выучили! - а потом НИАЖИДАННА располовинился и допвселился в сестру мелкого.
Ну тут все ваще по классической классике и красивейшей красоте: сестра похрустела всеми костями под немыслимыми углами, пару раз крутанула башкой вокруг своей оси, потом побегала по стенам и потолку, как тарантул, а под конец кааак спрыгнет! Кааак начнет душит мамку!
А мелкий шаляпинским басом кааак заорет, чтобы Гейб ему отдался, а то звиздец котенку! И Гейб каааак отдастся, потому что он очень дружелюбный и очень хочет спасти детишечек.
И Асмодей кааак возьмет Гейба.
Да так сильно, что папа римский, все еще страдающий от страшного святого кондратия, начинает орать: "ГЕЕЕЙБ! НЕЕЕЕЕТ!" А в соборе Святого Петра начинает кровоточить главный крест. А у самого противного белого цисгендерного епископа-англосакса, который хотел расстрелять уволить Гейба, начинается мигрень: он хватается за голову и с криком "ААААА!" падает.
Гейб на последних каплях воли велит отцу Цитаделю Эскибелю увести спасенную семейку, а после их ухода пытается повеситься. Но Рассел Кроу так разожрался со времен "Гладиатора", что веревка его тупо не выдерживает и он падает на пол.
После чего Асмодей наконец полностью овладевает контуженным телом и Гейбовыми ногами идет в подземелье.
Тем временем отец Аппарель Эскибель посадил вдовицу с детишечками в машину и, велев убираться к чертовой матери уезжать ради Пресвятой Девы, храбро рванул взад в подземелье.
И там на троне на месте древнего лoxа-недоэкзорциста находит Гейба с черными, как моя жизнь, глазами.
И дерзкий отец Эрдель Эскибель НИАЖИДАННА поверил в себя и кааак начал экзорцировать Гейба.
Асмодей с Гейбом кааак oфигeли от неожиданности и кааак стали экзорцироваться: у Гейб посветлели глаза и он даже начал пытаться молиться. Но Асмодей умный (*будь как... эээ... нет, не будь!), Асмодей вытащил грехи обоих падрев в виде баб: Розарии и Аделлы.
На Гейба наваливается одетая в кружева Розария. А на отца Микрощеля Эскибеля, как танк на лягушонка, прет голая, но почему-то красная Аделла, которая хочет встать перед ним на колени и... эээ... помолиться. Отец Электродрель Эскибель смог ударить свою бабу защитным амулетом в лоб. И Аделла лопнула, как куриная печенка, которую греют в микроволновке (*не делайте так! потом замучитесь отмывать!).
А потом он нащупывает на полу распятье и швыряет Гейбу. И Гейб припечатывает свою Розарию.
А потом говорит отцу Акварелю Эскибелю: Добьем его молитвой!
Розария огребает контрольный залп из патерностеров и медленно с криком всасывается в Преисподнюю.
Гейб достает фляжку и они с отцом Бешамелем Эскибелем накатывают вискарика, а потом едут в Ватикан.
В Ватикане очухавшийся после страшного святого кондратия папа Римский радует Гейба тем, что противный белый цисгендерный епископ-англосакс уехал на Гуам, а на его место посадили хорошего епископа Лумумбу. А епископ Лумумба радует Гейба тем, что осталось сто девяносто девять подземелий.
Гейб бурно радуется (*а сценаристы, актеры и режиссеры вообще бьются по-английски на обосс@нном мокром постельном белье, предчувствуя бабки от множественных сиквелов!).
После чего Гейб, взяв с собой своего нового боевого товарища, отца Каломеля Эскибеля, под эпичную музыку едет в следующее подземелье.
Фильм заканчивается титрами.
И в титрах нам сообщают, что за 30 лет работы папкиным экзорцистом, Габриэль Аморт совершил 160 тысяч экзорцизмов. Т.е. по 14,5 экзорцизмов в день. Т.е. по 99 минут с копейками на экзорцизм без перерывов на сон и гигиенические процедуры.
Шутка!
На самом деле хитровыделанный умный отец Аморт (*будь как отец Аморт!) засчитывал себе экзорцизмы множественных одержимостей, когда в одном человеке было имя-им-Легион демонов (*короче, сколько показалось отцу Аморту, столько и было!).
А еще Винни Пух был поэт отец Аморт был писателем и написал книги с эпичными и пафосными названиями, типа "Дьявол меня боится", "Моя битва с Сатаной". И основал международный союз экзорцистов.
В общем, человек жил насыщенной и полной жизнью, которую экранизировать и экранизировать. Вангую сиквелы!