Эта история, на самом деле совершенно бесполезная в плане: «о, кстати, пришлось к слову». Вряд ли вы будете где-нибудь на вечеринке обсуждать тромбозы, антикоагулянты и прочие подобные вещи связанные со свёртываемостью крови. Ну, если вы, конечно, не на вечеринке хирургов. Но, мне просто понравилась идея того, как к решению определённой проблемы пришли люди. И какая история привела к одному из средств, способствующих этому важному для некоторых людей явлению. Всё началось с... коров. Да, что-то они зачастили на моём канале, тем не менее именно бурёнки стали теми, кто косвенно спас множество людей от тромбов и загустевания крови.
В ревущие 1920-е фермеры Северной Дакоты столкнулись с проблемой. Коровы и быки внезапно забыли, как свёртывать кровь. Вообще-то, природа им подарила довольно хорошо развитую систему коагуляции, и поэтому любые раны заживают вполне себе быстро. А тут, внезапно, кровь перестала останавливаться. Особо тяжело приходилось кастрированным быкам и бодливым коровам, которым обычно надрезают рога. Фермеры стали бить тревогу и принялись искать проблему. Нашли. Оказывается, свинью подложила трава под названием донник, которую закупали тюками у нескольких производителей на одной территории. Она довольно питательная для выпаса, однако, с хитростью. Каждая травинка содержит в своём составе вещество кумарин (кстати, небольшое количество его есть в корице, и поэтому она горьковатая). Довольно безобидное, несмотря на название. Но только до тех пор, пока донник свежий. Стоит до него добраться обычной плесени, как это вещество играет в доктора Джеккила и мистера Хайда, превращаясь из безобидного кумарина в дикого дикумарола (ну, скажите, классный переход, да?). И вот это вещество как раз и занимается тем, что активно разжижает кровь. Любой синяк на теле животного превращается в огромную гематому, а мелкая рана превращается в поток крови. Но связь этого вещества с кровью и плесенью обнаружат потом. Пока же особая сложность была ещё в том, что донник вообще плохо поддаётся хранению. Его надо тщательно просушивать, а в тюках сложно определить, есть там плесень или нет. Поэтому первое указание для фермеров — выкинуть влажный донник. Вообще, да. В общем, с проблемой разобрались. Что теперь делать? И вновь пришла на помощь наука с предложением: а вы давайте коровам витамин К. Они обнаружили, что неизвестный пока науке дикумарол дезактивировал это вещество и уничтожался сам, а новые дозы витамина вполне хорошо действовали. Короче, коровкам стало лучше.
Но учёные так просто не остановились. Они начали исследовать новую игрушку. И вот в 1939 года его обнаружили. Тогда оно и получило своё название — дикумарол. Однако оказалось, что для человека это вещество не подходит в качестве коагулянта, который учёные искали. Да, оно было удобнее, чем то, которое использовалось в медицине до него. Например, вещество можно было глотать, а не вводить шприцем в вену. Но при этом было сложно рассчитать дозу. Он медленно впитывался в кровоток и поэтому был не особо надёжен в экстренных случаях. Тогда другие учёные подхватили знамя. Один из вариантов (аналог №42) оказался во много раз токсичнее для лабораторных крыс. Такой дикумарол на стероидах. И вот оно признание. Появился варфарин... нет, не лекарство. Крысиный яд. И он оказался хитроумной ловушкой с двойным дном. Его специально разработали таким, чтобы подкинуть хитрым крысам проблем. Ведь эти грызуны очень осторожны и поэтому его действие сделали отложенным. Любопытный зверь съедал отравленную еду и с ним происходило... ничего. Крыса возвращалась ещё раз и ещё... поедая вкусноту. И ничего не происходило с ними. А потом внезапно, внутреннее кровотечение и всё, что оставалось слышать ей в последний раз это: ПИСК! При этом малые дозы, которые клали для грызунов, были безопасны для человека. Короче, идеальное убийство. Ведь всегда здорово, когда крыса поедает вещество, а потом где-нибудь истекает кровью от любого ранения, или даже просто дохнет от внезапно открывшегося внутреннего кровотечения. И так бы и оставалось это вещество обитателем тумбочек под раковиной с узкой нишей убийцы вредителей, если бы не 29 марта 1951 года.
В этот день, в Филадельфии, молодого человека, чьё имя до сих пор неизвестно широкой публике, а в научных статьях знали под псевдонимом EJH, призвали на военную службу. Тот в ответ решил, что его жизнь не удалась и надо срочно прибегнуть к самоубийству. Для этого он съел небольшое количество крысиного яда (того самого варфарина) и лёг спать, надеясь отойти в лучший мир во время сна незаметно. Но, не вышло. Утром он проснулся живым и здоровым. Видимо, в свои 22 года ума у него не было, но упорства — хоть отбавляй. Поэтому он повторил свой опыт на следующий вечер. И на следующий. И на следующий. И вот 2 апреля у него внезапно появилась острая боль. Из носа пошла кровь. Он понял, что умирает, наконец-то... Ещё через два дня, до солдата дошло, что произошла ужасная ошибка! Боль была невыносимой, кровь хлестала из всех щелей, но при этом EJH был ещё жив. И поэтому 4 апреля он всё-таки добрался до госпиталя. Его выходили, но, после того как врачи его опросили и опубликовали полученную информацию, учёные были заинтригованы. Как это так, человек сожрал столько крысиного яда, но остался жив? До этого события некоторые врачи уже начинали присматриваться к варфарину в качестве антикоагулянта, но тот успел прочно войти в человеческое бессознательное как «высокоэффективный убийца крыс». И кто захочет лечить людей чем-то подобным?
Те, кто изучил дело EJH. Ему дали убойную дозу витамина К, который применялся и к крупнорогатому скоту и тот быстро пошёл на поправку. Врачи почесали в голове: оказывается, у нас есть противоядие от крысиного яда? Лучше. У нас внезапно появилось вещество, которое способно держать под контролем новое слово в антикоагулянтах! Основываясь на кейсе несчастного и несостоявшегося самоубийцы, врачи сделали заказ на чистый варфин, который подошёл бы для клинических испытаний на людях (благо один уже появился). И да, оказалось, что этот препарат прекрасно справляется со сложными задачами. Когда сгусток крови в мозгу мог вызывать инсульт, варфин восстанавливал кровоток. Он же способствовал людям после долгого послеоперационного периода, когда кровь «сгущалась» от неподвижности тела.
В 1954 году варфин получил своё признание как лекарство. И даже больше. Первым известным пациентом, которого лечили новым веществом, стал президент Эйзенхауэр. Ну а сейчас варфарин — одно из самых часто назначаемых лекарств в США. Ежегодно на него выписывать десятки миллионов рецептов. Он есть практически в каждой аптечке. Но вот вам ещё одна интересная особенность. Долгое время врачей раздражал тот факт, что реакция человека на это вещество было достаточно капризной. Одному индивидууму хватало небольшой дозы, другой от подобного объёма получал внутреннее кровотечение, а третий вообще никак на неё не реагировал. Разброс иногда достигал от 5 мг до 70 мг в неделю. И естественно, если врачей что-то раздражает, то это тут же начинают исследовать. А так как варфин уже был практически стандартным веществом для разжижения крови, его исследовали наиболее активно. И это дало свои плоды — на основе этих работ родилась фармакогенетика. Она о том, как наши гены влияют на различные лекарства. То есть поиски ответа на вопрос: может ли информация из ДНК привести к более точному дозированию лекарств для отдельного индивидуума. И да, они смогли действительно найти тот участок гена, который отвечает за свёртываемость крови и производство фермента, на который влияет варфин. И вскоре это лекарство стало первым в истории, которое прямо содержало рекомендацию по генетическому тестированию перед назначением. И он до сих пор остаётся золотым стандартом для антикоагулянтов. А всё, что для этого понадобились — коровы, крысы и один неудачливый самоубийца.
----
Тут обязательная просьба поставить лайк и подписаться. Собираюсь писать еще о многом интересном.
А еще у меня есть телеграм-канал: Массаракш Наизнанку . Там подобные статьи появляются раньше, но без подробностей. А еще там бывают всякие новости.