День 2. Слабоумие и отвага на берегах Ижмы.
Засыпал я фрагментарно, буквально минут на 10-15, но проснулся, как будто, отдохнувшим, даже на фотке довольный, чего обычно со мной в такое время не бывает.
Было часа 4 утра, летом в это время у нас светло, так что можно и встать.
Пока разводил огонь, завтракал и собирался, прошло еще часа два. Один из минусов одиночных походов – как ни странно, то, что приходится все делать самому. Там, где в группе, один бы искал дрова, другой разводил огонь, третий готовил еду, а четвертый бы ставил палатку, когда ты один, ты всё это делаешь сам. Поэтому такие вещи часто растягиваются по времени и генерируют дополнительную усталость, если дело происходит вечером после нелегкого марш-броска.
Я бросил взгляд на реку. Рыбаки с противоположного берега решили биться до конца и до сих пор не уехали.
План на день был следующий: надо было перейти ручей и искать, где лучше по спуститься ниже по течению Ижмы, пересекая по пути пару трубопроводов, ну и, в конце концов, разыскать охотничью избу, чьё существование пока что оставалось недоказанным. Координаты могли быть изначально неверные, либо изба могла быть давно уничтожена, либо в ней могли быть хозяева, и не факт, что дружественно настроенные.
В любом случае, самое главное, что, идя вдоль большой реки я не останусь без воды и не заблужусь. На крайняк, переночую просто на берегу. Погода обещала быть жаркой, даже слишком, и я уже предчувствовал, что башмаки, выбранные для похода, доставят много неприятностей, будучи явно непредназначенными для жары. Ну а что делать? В сапогах тоже жарко, а кроссовки легче легкого разодрать в хлам, идя по острым камням и продираясь сквозь колючки.
Ручей я перешел вброд. Воды было примерно по колено, и она была еще явно прохладной для купания, но я, как минимум, не поскользнулся на камнях и не уронил в воду вещи, будем это считать маленькой победой с заделом на лучшее.
Дальше начиналась неизведанная земля. Правый берег Понъю, в общем, был довольно обычным: камни и кусты ивы. Заметил свежее кострище. Ночью рыбаки переправились сюда на резиновых лодках и оккупировали берег, но ко мне не пошли, это делает им честь и уважение.
Поводов для большого оптимизма не возникло. Добротная тропа заканчивалась на Понъю, дальше были заросли, прорываться через которые придётся с боем.
В старину основным транспортным средством в здешних краях были лодки, даже лошади использовались постольку-поскольку. Путешествовать без лодок большого смысла не было. Хоть мой маршрут и не предполагал особой экстремальности, я не удивлюсь, если пешком его не проходил никто за последние лет 50.
Берег был слишком заросший, я решил подняться по склону наверх, в лес. Вообще, одним из открытий этого лета явилось для меня то, что, внезапно, чем выше деревья, тем легче передвигаться по местности, и по изначально пугающему густому ельнику идти пусть и нелегко, но намного приятнее, чем по «открытым» прогалинам, где ты каждые две минуты путаешься в лабиринте кустов и падаешь в ямы, скрытые травой в человеческий рост. Казалось бы, вещь довольно очевидная, но раньше до меня почему-то не доходило. А ведь на карте безлесные места кажутся очень удобными для прохода, но это все иллюзия, к сожалению. Ровных и удобных полей в тайге не существует, а карта – не территория, как известно.
Так что идем через лес, деревья в котором, кстати говоря, были порой-таки великанского размера. Колоссальные лиственницы и пихты. Такие деревья здесь редкость. Это даже не строевой лес, а лес, из которого, при желании, даже гиганты могли бы построить себе неплохой терем. Необычное место.
Встретил вот такую конструкцию:
Бревна не сами нападали, они скреплены металлическими гвоздями и скобами, это даже видно на переднем плане.
Что это такое было даже не знаю. Моё воображение хочет скорее придать этому вертикальное положение и предположить, что это деревянная вышка, ныне упавшая, хотя может она и изначально была горизонтальной? Тогда это скорее похоже на укрытие… Ммм… Как думаете?
Никаких дорог, к слову, рядом нет. Здоровенная махина просто лежит в лесу, будто так и надо. С реки к ней тоже просто так не подобраться, берег очень крутой и высокий.
Бредём дальше по лесу. На склонах заметен дикий пион, он же марья моль.
Если до этого мы путешествовали по довольно-таки «парковой» местности, то сейчас начинаются места диковатые, что особенно поражает на контрасте с другим берегом Ижмы, на котором расположена, по сути, перемежающаяся перелесками промзона с предприятиями, свалками и карьерами.
Я невольно начинаю изучать пространство на предмет присутствия медведов.
Многие спрашивают меня: как ты вообще ходишь в одиночку по лесам, там же медведи?
Если меня читает кто-то с югов (всё что южнее Кирова), то вы, возможно, считаете, что медведи в тайге – это такой мем, что-то наподобие «здесь водятся драконы» из рассказа Желязны. Но это, конечно, не совсем так, в городках и поселках республики Коми, медведи, гуляющие по улицам – это не стереотип из американских фильмов, а суровая реальность. На окраине Сыктывкара (немаленький город на 250000 жителей) медведь, как-то раз напал на человека; а в Сосногорске медведица с медвежатами гуляла возле ветеринарной клиники, что на окраине города, но совсем рядом с жилыми домами; в Ухте испуганный мишка носился по главной улице.
Но это страшилки из серии «не ходите дети в Африку гулять». Если оценивать ситуацию трезво, то нападения медведей на человека бывают нечасто, но всё же бывают. Я думаю, что вероятность стать жертвой медведя, в среднем, существенно меньше, чем подвергнуться нападению преступников в городе, например, но явно больше, чем быть расплющенным внезапно упавшим на голову метеоритом.
Короче, с медведями стоит считаться. Вы, конечно, спросите меня, как на все 100 % обезопасить себя от атаки дикого животного во время похода по тайге.
И у меня есть ультимативный ответ. НИКАК!
Проблема медведя, как ни странно, в том, что он очень непредсказуем. Познать его умозаключения, будучи человеком, невозможно. Он может совершенно умильно кататься по земле два часа и позировать перед камерой, а потом подойдет и снимет с вас скальп. Животное, что с него взять.
Я лицом к лицу с медведем в лесу пока еще не встречался, но советы от гуру безопасности в сильно упрощенном виде будут выглядеть так:
- производите больше шума, когда идете по лесу;
- не ходите по медвежьим тропам;
- если увидели медведя вдали – (тадам!), по возможности, не идите в ту сторону;
- разговаривайте с медведем человеческим голосом, но не гавкайте, не рычите и не визжите как девка, это неуважительно;
- ружьё тебе нифига не поможет, мамкин воин, спили мушку;
- двигайте тазом, по-всякому показывайте, что вы животное, доминируйте в обход сознания.
И самое главное: никогда не пытайтесь рассказать медведю анекдот про горящую машину. Помните, что у высших млекопитающих, за исключением человека, отсутствует абстрактное мышление, а это значит, что они не способны оценить абстрактный юмор.
А если серьезно, то тут скорее надо действовать согласно поговорке «на Бога надейся, но сам не плошай». В том, что медведь ходит по лесу нет ничего плохого, это его дом. Но лезть на рожон не нужно, если дело пахнет керосином, лучше перестраховаться и отступить, так как согласно опросам Левада-центра, большинство жертв нападения медведя сами дураки: приставали к Михе, лезли фоткаться, делали селфи с ним, писали посты в соцсети, не отходя от дикого зверя, короче дурковали по полной. Таковых процентов 90, остальным просто не повезло.
Вспомним еще одну пословицу: «Волков медведей бояться – в лес не ходить», и пойдем дальше.
По моему личному опыту: если ты не видишь признаков наличия медведа рядом, то значит либо его тут реально нет, либо тебе о его присутствии знать не нужно.
Отбиться от медведя, целенаправленно охотящегося на человека почти нереально даже с хорошим оружием, но такое бывает редко, в других случаях – просто иди своей дорогой, но будь готов к худшему (как и всегда).
Северный лес населяет множество странных существ, и далеко не все из них враждебны. Некоторые стремятся помочь путникам из желания загладить давнюю вину, из чувства врожденного благородства, или просто по приколу.
Медведи скорее нейтральны. Они просто занимаются своими делами и не любят, когда им мешают. Похожи на нас с вами, неправда ли?
Воображение даёт себе волю, когда ты один в тайге и любая царапина на стволе дерева кажется следом от когтей, но не стоит давать волю страху, я ведь сюда не бояться пришел.
Мы немного отвлеклись, тему медведей разовьем и продолжим на следующий день.
Идти по лесу, по жаре, без намека на какую-либо тропинку, было утомительно. Через три километра должен был быть нефтепровод. По глупости думал, что достигну его за пару шагов, но чем больше я спотыкался об корни и путался в паутине, тем сильней меня настигало опасение. Я полз со скоростью черепахи, тяжелый рюкзак отнюдь не добавлял скоростных качеств. Но, в то же время, вспоминая, что вчера я хотел ломануться сюда на ночь глядя в идиотской надежде пройти весь путь за один день, понимал, что ночевка на Понъю была стратегически верной. По крайней мере, у меня в запасе был еще целый день.
Наконец, вышел к нефтепроводу «Усинск-Ярославль». На том берегу нефтеперекачивающая станция «Транснефти».
Я отмахал едва ли треть пути, а уже устал как собака, ноги болели от жарких и жестких ботинок.
Отсюда, если что, можно было ретироваться по какой-никакой автодороге вдоль трубы, но для точки невозврата было еще слишком рано. Посидев возле уходящих под воду труб, собрался с силами и отправился дальше.
Устав от леса, я попробовал вновь вернуться на берег реки, вроде как тут намечалось что-то похожее на пологий и удобный берег.
Сквозь землю, иной раз, проступали здоровые блестящие камни.
А на самой реке – ни лодочки.
Кажущаяся доступность пути по берегу Ижмы оказалась обманчива. Периодически приходилось переходить через впадающие в реку мелкие ручьи, стекающие сверху. Сами ручьи маленькие, некоторые и вовсе обмелевшие, но оставившие за собой глубокие борозды в земле, заросшие ивняком и закиданные сухой травой, досками и всяческим мусором, что река принесла сюда во время половодья.
От жары крыша начинает подтекать и я, невольно, превратился в берсерка. Перепрыгивая через ручьи, цепляясь за все, за что можно было уцепиться с помощью такой-то матери, было очень смешно вспоминать, как осторожно и аккуратно я подошел к переходу Понъю минувшим утром, тщательно прощупывая ногами дно и опираясь на посох.
Медведи? Волки? Оборотни? Черта с два… Нет уж, друзья, самая большая опасность одиночных походов по тайге в том, что вы попросту переломаете себе ноги на неровном месте, насадитесь боком на торчащий сук и в таком виде провисите еще пару дней, истекая кровью на жаре или холоде. Смартфон ловит далеко не везде, да и не факт, что спасатели приедут вовремя. Дел у них больше нет, кроме как всяких авантюристов из передряг вытаскивать.
Играли когда-нибудь в видеоигры жанра фэнтези-рпг? Там довольно частая ситуация, где вы в роли могучего воина или мудрого мага обыскиваете чей-то скелет в безлюдной местности на предмет наличия шекелей или дневника (в фэнтези-рпг все почему-то ведут дневники). Так вот, представьте, что в игре «реальная жизнь» вы скорее сыграете не за мага, а за обладателя того самого скелета. А ведь когда-то его тоже вела дорога приключений.
Температура воздуха, кажется, поднялась градусов до 25. Пить хотелось адски. Ситуация усложнялась тем, что я где-то потерял бутылку с водой. Она была в боковом кармане рюкзака и, видимо, я где-то зацепился ей за ветви, выронил и не заметил. Выручали холодные ключи, обильно бившие прямо из склона берега Ижмы. Вода в них чистейшая, гораздо лучше, чем в самой реке, загрязненной отходами.
Градус напряжения нарастал. Берег все больше зарастал кустами и погружался под воду. Пришлось предпринять подъем по чуть ли не отвесному склону, царапаясь об колючки шиповника и вернуться в лес. Но и здесь всё было не слава богу. Земля под ногами утратила какой-либо намёк на ровность. Каньоны, прорезанные ручьями, были столь глубоки, что, спускаясь в них и поднимаясь обратно, я чувствовал себя едва ли не альпинистом. Жара и духота добивали и превращали меня в жаждущее животное, готовое напиться хоть даже из грязной лужи. Весь поход стал казаться абсолютно абсурдным и дурацким, ведущим к такой же нелепой и глупой кончине маленького человечка, решившего бросить вызов дикой природе по несущественному поводу, униженному и убитому в двух шагах от дома. Сердце дико билось. Взглянув на счетчик шагов, я впал в уныние. За то время, где по ровной местности я прошел бы километров 20, я осилил всего пять, а силы, казалось, уже были на исходе. Поворачивать обратно было бессмысленно, а сдаваться – позорно.
К тому времени, как я вышел к газопроводу, я, должно быть, представлял из себя странное и печальное зрелище. Хорошо, что никто не увидел.
Знакомые конструкции оборудования крановых узлов ТПА слабо порадовали. Мне представлялось, что газопровод будет широкой и ровной просекой, полого спускающейся к реке, но он уходил вниз чуть не под 90 градусов и возле реки был, опять же, покрыт труднопроходимыми зарослями. Солнце пекло нещадно, ноги всё больше ныли.
Всё это начинало надоедать, я уже думал, что сильно переоценил свои силы, отправившись по нехоженому берегу и недостаточно подготовился. А может просто запаниковал не по делу?
На всем протяжении сегодняшнего маршрута я не встретил ни одного реально хорошего места, чтоб разбить лагерь. Оставалось рассчитывать только на приют в избе, которая, к слову, находилась вдали от Ижмы, и непонятно было, есть рядом с ней источник пресной воды или нет.
Но я хотя бы достиг значимого ориентира, тут ловил телефон, и если бы мне действительно стало худо, то можно было бы обратиться за помощью на компрессорную станцию, используя старые связи. Но это скорей из серии «у страха глаза велики», в сущности, я просто устал и запыхался на жаре, а так был не ранен и вполне здоров.
Но найти, наконец, избу и встать на якорь очень сильно хотелось. За газопроводом начинался сильно разряженный сосновый бор, идти по которому было гораздо легче.
Чуть позже появилась едва видная колея от колес машины, которая привела к моему пристанищу на ближайшую ночь. И, о боги, как же я был ему рад. Не обманули!
Бросив рюкзак, я какое-то время приходил в себя. Хотелось просто пить воду и лежать. Но все же надо было обследовать территорию.
Изба, вероятно, являлась довольно старой. Внутри было затхло и сыро. На бревенчатой стене кто-то вырезал инициалы и дату – 1978 год. Год это постройки избы или рождения вырезавшего надпись? Судя по виду, дом вполне мог быть построен в это время. Место для избушки выбрали по всем канонами. Деревья для сруба валили не возле нее, а подальше, благодаря чему, дом мог быть незаметен сверху (это актуально, так как газовики иногда делают облет трассы газопровода на вертолете), кроме того, крыша уже порядком обросла мхом. С высоты птичьего полета трудно будет разглядеть такое укрытие.
За воду я зря волновался. Рядом журчал ручей с кристально-чистой холодной водой. Если присмотреться, то на фото можно увидеть пласт смерзшегося снега. Вот где вы еще увидите снег на 25-градусной жаре, кроме как у нас?
Это была, должно быть, именно охотничья, а никак не рыбацкая изба. До реки было далеко, а на веранде (назовем так часть крыльца, закрытую крышей и дощатой стеной) явно попахивало кровью и тухлятиной. Стол, расположенный там, похоже, служил для разделки дичи.
Над дверью в избу, как и подобает, не запертой был вырезан герб рода владельцев. Весьма атмосферно.
Должно быть, хозяева родом из Усть-Ухты или, может, Акима. И так как изба немолодая, то боюсь, что первоначальные строители дома уже отправились в страну вечной охоты…
Избу явно посещают и в наши дни. Вокруг много чего набросано. Куча ржавых деталей от всевозможных агрегатов и дырявой металлической посуды…
Печь внутри добротная. Топить я ее не стал, так как было жарко, да и, к тому же, чем меньше нашухеришь в чужом месте – тем лучше, так мне кажется.
Признаться, у меня не было сил разводить огонь и возиться с готовкой. Я воспользовался газовой горелкой (замечательная все-таки вещица) и просто аутично сидел на веранде весь вечер. Выпил за вечер ведра два или три чаю.
В общем-то, понятно было, что днем я дал лишнюю волю эмоциям. День все же завершился благополучно.
Из активностей на вечер я позволил только профилактическое обливание ледяной водой, которое привело меня в чувство.
Остальное время просто сидел на веранде и созерцал. Мимо пробежал неожиданно крупный Белк и, клянусь, он посмотрел на меня как на что-то чужеродное здесь.
От усталости, жары и впечатлений мозги поплавились, я стал близок к трансовому состоянию. Я не беру с собой в лес алкоголь и не употребляю других веществ (и вам не советую и не пропагандирую естесстно), но здесь они, наверное, даже, пошли бы на пользу.
Знаете, у меня в детстве были такие «волшебные картинки», не знаю, как они правильно называются. Они представляли из себя цветастую психоделическую размазню, но если посмотреть на них под особым углом или специально скосив глаза, то можно было увидеть какое-то явное изображение. До сих пор не знаю, как их изготовляют.
Созерцание леса в моем состоянии напоминало просмотр таких картинок. Зелень листвы и коричневый цвет стволов сливаются в причудливую мозаику, и ты невольно дополняешь пейзаж тем, чего в нем изначально не было. Любое движение, как то падение ветки или птица, перелетевшая с дерева на дерева, приводит мозаику в движение, сродни движению цветных стекляшек в калейдоскопе.
Глядя на все это, трудно оставаться рационалистом, и, волей-неволей, соглашаешься с нашими предками, которые имели обыкновение наделять живой душой любые объекты природы. В их сознании лес населяло бессчетное множество духов: лешаков, кустовиков, травников, моховиков, грибовиков. У каждого из них были свои свойства и своя важная роль в большой жизни леса. Состояние моего ума сейчас воспринимало окружающую тайгу как донельзя абстрактную киноленту, без конца и начала, но, без сомнения, наполненную глубоким смыслом, мало кому доступным. Очень странное ощущение, и рискну сказать, что я готов на многое, чтоб испытать его вновь. Такие вещи манят.
Напоследок, немного попозёрствую и спать.