1. Глупость человеческая неистребима
Сколько же невежества можно встретить на просторах наших информационных ресурсов. Наткнулся тут на ютубе на целую серию лекций о советских спецслужбах, которую читает весьма известный в Европе "историк спецслужб", и подрасстроился. Хотя изначально все вроде бы и ничего, но как только автор дошел до предыстории Великой Отечественной, стало понятно, что он в этой теме полный профан. "Куш три по два", как говорится. Судите сами...
Например, он считает, что на решение Гитлера развязать войну с СССР повлиял визит Молотова в Берлин в ноябре 1940 г., который якобы сильно напугал нацистского диктатора. Дескать именно после этого визита тот утвердил директиву о "Барбароссе". Короче, чистая и незамутненная "солонинщина".
Правда, этот "историк" зашел ещё дальше Солонина, и рассказывая о начавшейся войне, несколько раз с какой-то теплой ноткой в голосе повторил, что Гитлер просто вынужден был в условиях жёсткого наезда Сталина "попытаться отвести угрозу от Германии". Бедненький. Ну что же ещё делать перепуганному фюреру, кроме как не захватить в ответ СССР по линию "А-А" (Архангельск-Астрахань)? При этом автор, стервец, вообще ни словом о немецких планах! То есть гигантская война с целью оккупации гигантской территории началась просто для "отвода угрозы" после молотовского визита. В общем, как и все резуноидо-солониновцы — обо всем на свете, но только не о немецких планах.
Честно говоря, даже не знаю как на это реагировать (Шариков: "мне по матушке нельзя...")
Просто поразительно, что в Москве могут существовать такие историки. Причем, дипломированные! Я не буду называть здесь его фамилии (чтоб не обвинили в травле, хайпе и т.д.), но для тех, кто глубоко в теме ВОВ, намекну. Однажды этот же "историк" оскандалился, заявив, что советские диверсанты и партизаны нарушали законы войны, нападая на солдат вермахта. Он назвал это "нечестным способом ведения войны". Такой вот престранный персонаж. Конечно, можно было бы не обращать на него внимания, но, повторюсь, он весьма известный человек и имеет широкий охват умов. И он их отравляет...
Да и в Дзене, чего греха таить, часто натыкаюсь на статьи с подобными лжезаключениями. Их авторы, вероятно, даже не задумываются, что они словом в слово как попугаи повторяют... Гитлера. Достаточно взять германскую ноту от 22 июня 1941 года, а также все его речи после этой даты, чтобы увидеть это бесконечное нытье про злого Молотова, который своей наглостью просто вынудил бедного и несчастного Адольфушку развязать войну.
Чему удивляться, когда при дефиците качественных работ о нацизме полки наших книжных просто завалены Резунами, Солонинами и прочими бульварным ублЮцистами, которые буквально навязываются обществу. Их книги дорого изданы, на хорошой глянцевой белой бумаге. А рядом — хорошо если работа какого-нибудь скромного архивного военного историка на туалетной бумаге тиражом в 500 экземляров. И что это, если не глупость? Ей-богу, когда начинаешь глубоко задумывать об этом, в голову лезут разного рода теории заговора.
Ладно, не будем о плохом. А вообще я недавно поднимал уже на канале эту тему, но сейчас хочу несколько углубиться в нее. Обещаю, что если вы дочитаете эту статью до конца, то помимо прочего узнаете точную дату, когда вопрос о войне с СССР был решен Гитлером окончательно и бесповоротно. Как ни странно, эта дата на виду и вычислить ее не составляет никакого труда. Вот, собственно, почему у меня каждый раз "бомбит" от невежества, когда, казалось бы, все лежит на поверхности.
Но перед этим позвольте вкратце пройтись по предыстории и хорошо известным историческим фактам. Сейчас в контексте заявленной темы мы разберем одну архиважную речь Гитлера, но если вам неинтересно тянуть резину, переходите сразу к третьему разделу. Дата там...
2. "Жизненное пространство" — наше всё
Здесь, наверное, стоило бы заезженно рассказать о "Майн кампфе" и "Второй книге", в которых эта война была фактически запрограммированна. Или поведать о встрече Гитлера с генералами рейхсвера 3 февраля 1933 года, на которой, как вы помните, всего через три дня после прихода к власти он фактически открыто провозгласил, что отныне цель его политики в создании твердой диктатуры, крепкой армии и в "расширении жизненного пространства на Востоке" вкупе с его "жесточайшей германизацией" (это прямая цитата из конспекта речи). Причем, как подчеркнул тогда новоявленный канцлер своим военным, "германизировать" возможно только земли, но никак не людей, живущих на них.
Но в данный момент хотелось заострить внимание на знаковой речи Гитлера от 23 ноября 1939 года, в которой он уже перед двумя сотнями офицеров вермахта в Имперской канцелярии еще раз прямо заявил о своих целях. Причем не просто заявил, а сделал это в откровенных тонах "застольных разговоров" с близкими соратниками. Отмахнуться от этой речи невозможно, ибо произнес ее Гитлер уже после начала Второй мировой...
Это очень интересная речь, ибо произносил ее Гитлер как раз для офицеров, пытавшихся саботировать его курс на войну. Кроме того, за пару недель до нее на Гитлера было совершенно прямое покушение, в результате которого в пивной "Бюргербройкеллер" погибло несколько старых нацистов. В общем, Гитлер был зол как никогда и собирался перед вторжением во Францию расставить перед своим поникшим офицерским корпусом все точки над "и" (многие из них сильно боялись войны с Западом, считая что Германия не готова, а Гитлер тянет ее в катастрофу). Сейчас я приведу пару отрывков из того выступления, но полную версию вы легко можете найти в любом сборнике документов Нюрнбергского процесса (документ обвинения за № PS-789, ну, или в интернете).
Итак, начал в тот день свое выступление Гитлер как ницшеанский "сверхчеловек", спустившийся к своим подданным с высокой горы:
Цель этого совещания: дать вам представление о мыслях, владеющих мной в связи с предстоящими событиями, и сообщить вам мои решения...
Далее, немного порассуждав о том, как окружённый неверием в успех, он вывел Германию из всех международных организаций и вопреки рискам сумел под боком враждебных Франции и Англии перевооружить ее, Гитлер перешёл к сути:
...С самого начала мне было ясно, что я не смогу остановиться на Судетской области. Это было лишь частичным решением. Было решено занять Богемию [Чехию]. Затем был учрежден протекторат Богемия и Моравия, и тем самым создана основа для захвата Польши. Но в тот период мне ещё не было ясно, должен ли я буду сначала выступить против Востока, а уже затем против Запада, или же наоборот. Мольтке в свое время часто задумывался над подобным вопросом. Объективно получилось так, что сначала пришлось начать борьбу против Польши.
Возможно, мне возразят — борьба и снова борьба. Но я вижу в борьбе судьбу всего сущего. Никто не может уклониться от борьбы, если он не хочет погибнуть. Рост численности нации требует большего жизненного пространства. Моя цель добиться установления разумной пропорции между численностью нации и ее жизненным пространством. А этого можно достичь только путем борьбы. От решения этой задачи не может уйти ни один народ; если же он пренебрежет этим, то будет обречен на постепенное вымирание. Этому учит мировая история...
Я решил пойти другим путем: приспособить жизненное пространство к численности населения. Важно осознать, что государство имеет смысл лишь в том случае, если оно служит сохранению своего народа. У нас речь идет о 82 миллионах человек. Это возлагает на нас величайшую ответственность. Тот, кто не принимает на себя эту ответственность, недостоин быть членом нации. Вот что дает мне силы для борьбы. Эта извечная проблема приведения численности германской нации в соответствие с территорией. Необходимо обеспечить нужное жизненное пространство. Никакое умничание здесь не поможет, решение возможно только с помощью меча. Народ, который не найдет в себе силы для борьбы, должен уйти со сцены...
По-сути дела, пересказав бредни времён пивной юности "Майн кампфа", Гитлер, опираясь на германскую историю, перешёл, наконец, к конкретике:
...Сегодня борьба носит другой характер, нежели сто лет назад. Сегодня мы можем говорить о расовой борьбе. Сегодня мы ведем борьбу за нефтяные промыслы, за каучук, за полезные ископаемые. После Вестфальского мира Германия распалась. Раздробленность и бессилие германских земель были закреплены договором. Это германское бессилие было преодолено образованием Германской империи, когда Пруссия осознала свое значение. Тогда начались противоречия с Францией и Англией. С 1870 г. Англия выступает против нас. Бисмарк и Мольтке отдавали себе отчет в том, что предстоит еще одна схватка. В то время существовала опасность ведения войны на два фронта. Мольтке склонялся к превентивной войне, стремясь использовать более медленную мобилизацию русских. Но германская военная мощь была использована неполностью. Руководящие личности не проявили должной твердости. Основной идеей всех планов Мольтке было наступление. Он никогда не думал об обороне. После смерти Мольтке многочисленные возможности были упущены. Решения можно было добиться лишь путем нападения на ту или иную страну при самых благоприятных условиях. Политическое и военное руководство виновно в том, что подходящие случаи были упущены. Военное руководство постоянно заявляло, что оно еще не готово. Так в 1914 г. началась война на несколько фронтов. Она решения проблемы не принесла.
Сегодня пишется второй акт этой драмы. Впервые за 67 лет можно констатировать, что нам не придется вести войны на два фронта. Наступили условия, о которых мечтали с 1870 года и которые фактически считали невозможными. Впервые в истории нам приходится воевать только на одном фронте, никакой другой нас сейчас не сковывает. Но никто не знает, сколько это продержится. Я долго колебался при решении вопроса, где мне следует сначала выступить — на Востоке или на Западе. Ведь, в сущности, я создал вермахт вовсе не для того, чтобы бездействовать. Решение действовать было во мне всегда. Рано или поздно я намерен был разрешить эту проблему. Объективно получилось так, что сначала пришлось выступить на Востоке. Если войну против Польши удалось провести в такое короткое время, то причина этого в превосходстве наших вооруженных сил. Это самое славное явление в нашей истории. Сверх всех ожиданий мы понесли незначительные потери в людях и технике.
Сейчас Восточный фронт удерживается силами нескольких дивизий. Создалась обстановка, которую раньше мы считали совершенно невозможной. В настоящее время положение таково: противник на Западе укрылся за своими укреплениями. Атаковать его нет никакой возможности. Решающий вопрос: как долго мы сможем продержаться в таком положении? Россия в настоящий момент опасности не представляет. Она ослаблена в результате внутренних процессов. К тому же с Россией у нас есть договор. Однако договоры соблюдаются до тех пор, пока они целесообразны. Россия будет соблюдать договор до тех пор, пока будет считать его для себя выгодным. Бисмарк был такого же мнения. Вспомните договор перестраховки. Сейчас Россия решает большие задачи, прежде всего по укреплению своих позиций на Балтийском морс. Мы сможем выступить против России лишь после того, как освободимся на Западе...
Ну а потом, что называется, "Остапа понесло". Перечислив факторы, которые по его мнению благоволили военным начинаниям Германии, Гитлер в очередной раз сослался на набившее оскомину "провидение", которое якобы помогало ему, и в мессианских тонах рассказал и о себе любимом:
...В качестве последнего фактора я со всей скромностью должен назвать собственную персону — я незаменим. Ни одна личность ни из военных, ни из гражданских кругов не смогла бы меня заменить. Попытки покушений могут повториться. Я убежден в силе своего разума и в своей решимости. Войны всегда заканчиваются уничтожением противника... Я буду наступать, а не капитулировать. Судьба рейха зависит только от меня... Никто не сделал того, что сделал я. При этом моя жизнь не играет никакой роли. Я поднял немецкий народ на большую высоту, хотя сейчас нас и ненавидят во всем мире. Я ставлю все на карту. Я должен сделать выбор между победой и уничтожением. Я выбираю победу. Это величайшее историческое решение, которое можно сравнить лишь с решением Фридриха Великого перед первой Силезской войной...
Мое решение непоколебимо. В ближайшее время я выберу благоприятный момент и нападу на Францию и Англию. Нарушение нейтралитета Бельгии и Голландии не имеет никакого значения. Ни один человек не спросит об этом, когда мы победим. Мы не станем обосновывать нарушение нейтралитета так идиотски, как это было в 1914 г... Без наступления нельзя добиться победы в войне...
Всех нас должны вдохновлять идеи великих людей нашей истории. Судьба требует от нас не больше того, что она требовала от великих людей германской истории. Пока я жив, я буду думать только о победе моего народа. Я ни перед чем не остановлюсь и уничтожу каждого, кто против меня. Я решил вести свою жизнь так, чтобы умереть с сознанием выполненного долга.
Я намерен уничтожить врага. За мной идет немецкий народ, моральное состояние которого находится на самом высоком уровне. Только тому может сопутствовать счастливое Провидение, кто борется с судьбой. В последние годы я неоднократно сталкивался с проявлениями Провидения. И в сегодняшней обстановке я тоже вижу знаки Провидения.
Если мы успешно выдержим эту борьбу — а мы выдержим ее — наша эпоха войдет в историю нашего народа. В этой борьбе я либо выстою, либо погибну. Я не переживу поражения моего народа. Никакой капитуляции вовне, никакой революции внутри страны!
Здесь, конечно, пошла уже совсем клиника...
Интересна реакция присутствовавших военных. Если самые упоротые и фанатичные пришли в воодушевление, остальные, напротив, впали в ещё большее уныние. Им окончательно стало понятно, что Гитлер безумен и маниакален. Например, весьма почитаемый западными историками офицер абвера Гельмут Гроскурт сделал в тот день в своем личном дневнике такую запись:
23 ноября. Я в рейхсканцелярии. Двухчасовая речь фюрера перед офицерами.
Шокирующее впечатление сумасшедшего преступника...
Другой участник совещания и вовсе отметил, что Гитлер предстал в тот день перед ними "явившимся в бреду Чингисханом"...
Собственно, на этой речи по-хорошему можно было бы и закончить статью. Ведь, как сами видите, Гитлер прямым текстом во всеуслышание не только признался, что он целенаправленно развязал Вторую мировую ("второй акт этой драмы") для "расширение жизненного пространства и приведения его в разумные пропорции", но и совершенно не таясь заявил, что после Западной кампании можно нападать и на Россию. Это, напомню, осень 1939 года...
И это не были просто слова. Как показал после войны адьютант Гитлера Николаус фон Белов, во время обеденного перерыва в тот день фюрер добавил, что нужно высвободить войска для войны с Россией уже весной 1940 г. (тогда он еще не знал, что кампанию против Франции из-за погоды и утечки документов придется перенести на май 1940).
Ну а потом несмотря на все задержки начались и прямые приготовления...
Уже 2 июня 1940 года, в самый разгар боев во Франции, Гитлер приехал в штаб группы армий "А", где в числе прочего как бы случайно обронил в разговоре с командующим войсками вермахта на Западе Рундштедтом, что после французской кампании и ожидаемого "разумного мирного соглашения" с Великобританией, он, наконец, "получит свободу действий для решения своей большой настоящей задачи: столкновения с большевизмом".
Дальше, как вы наверняка знаете, начальник генштаба Гальдер записал в дневнике знаменитое — "взоры устремлены на Восток", а в разговоре с Кейтелем Гитлер вызывающе сказал, что после боев во Франции предстоящая "кампания на востоке" станет чем-то вроде "детской игры в куличики в песочнице".
22 июля 1940 года германский генштаб по указанию Гитлера уже официально начал разработку плана будущей войны против СССР.
Наконец, 31 июля на расширенном заседании руководства вермахта были уточнены общий замысел, стратегические цели и ориентировочные сроки начала "русской кампании". Причем Гитлер тогда на полном серьезе собирался развязывать войну с СССР уже... осенью 1940 года. Лишь с большим трудом Кейтелю, Йодлю и некоторым другим высшим офицерам удалось отговорить его от этого. Они справедливо обосновали отказ невозможностью подготовить, вооружить и сконцентрировать такое количество войск за столь короткие сроки.
В то же примечательное 31 июля 1940 года Гальдер сделал крайне важную запись в своем дневнике, которую все интересующиеся Второй мировой знают, как мне кажется, наизусть. Если вкратце, в ней он (как бы пересказывая Гитлера) заявил, что надежды Англии — это США и Россия. Дескать, разделаемся с Россией и таким образом склоним Англию к миру. "Если Россия будет разгромлена, — писал он, — Англия потеряет последнюю надежду. Тогда господствовать в Европе и на Балканах будет Германия. Вывод: в соответствии с этим рассуждением Россия должна быть ликвидирована. Срок — весна 1941 года". Далее Гальдер долго рассуждает о преимуществах уничтожения России и добавляет, что одной лишь оккупации страны недостаточно. "Цель — уничтожение жизненной силы России", — ничтоже сумняшеся записывает он. А потом он начинает скрупулезно высчитывать в дневнике количество дивизий, которое нужно собрать для этих целей. Так чуть-ли не впервые мы видим заветное число — 180 полевых дивизий. Запомните это число...
8 августа верховное главнокомандование вермахта выпускает директиву "Ауфбау Ост" (в переводе с нем. "Восточное сосредоточение"), положившую начало широким мероприятиям по оборудованию будущего театра военных действий для нападения на СССР. Безотлагательно начиналось гигантское строительство сети коммуникаций, складов, казарм, аэродромов и прочих военных объектов на территориях Польши и Восточной Пруссии. Кроме того, были начаты подготовительные работы для будущей оперативной перешивки советской железнодорожной колеи под западноевропейские стандарты.
И все это — лето 1940 года...
Как правило, такие факты опускаются в работах и лекциях нечистоплотных публицистов (того же Солонина). Вообще они очень не любят рассказывать о расистских планах нацистов, а частенько и вовсе стараются преуменьшить их роль. Дескать мало ли кто что там говорил. А когда ловишь их за руку, оправдываются, что это лишь предварительные и ни к чему не обязывающие мероприятия. Мол, все армии мира имеют такие военные наработки.
И вот тут нам стоит обратить внимание еще на один нюанс, который начисто ускользает от внимания подавляющего большинства исторических спекулянтов. И все сразу же встанет на свои места...
3. Экономику не проведешь: точная дата окончательного решения
Так мы подходим к главному — точной дате, когда Гитлер сделал войну с СССР безальтернативной. На самом деле вычислить ее не составляет никакого труда. И сейчас вы сами это увидите. Впрочем, давайте по-порядку.
Любой мало-мальски разумный человек знает, что война — это, в первую очередь, экономика. Можно смело сказать, что если нет экономики — нет и войны. Это аксиома. Особенно войны современной, с массированным применением авиации, танков и артиллерии (современные события отчетливо показывают, как непросто даже могущественным странам содержать и вооружать относительно небольшие армии, не то что там группы армий на многие миллионы человек).
Гитлеровская Германия, ставшая самым милитаристским образованием за всю человеческую историю, прочувствовала это тезис как никто другой. Ведь с самого начала авантюрных германских завоеваний между желаниями Гитлера и возможностями его 80-миллионной страны пролегла настоящая пропасть. Попросту говоря, для "наполеоновских планов" фюрера по покорению всей Европы и превращению Германии в мировую сверхдержаву остро не хватало ресурсов. Постоянно приходилось на ходу менять приоритеты, подстраиваться, где-то урезать промышленные программы производства вооружений, перенаправляя их в зависимости от текущих потребностей и т.д. и т.п. Короче, что называется, крутиться. Вот по этим метаниям германского руководства в области военно-экономического планирования мы и можем легко проследить день, когда война с СССР стала технически необратимой.
Как мы говорили выше, принципиальное политическое решение о войне с СССР было принято в июле 1940 г. Тогда же Гальдер рассчитал количество дивизий, которые нужно было подготовить для решения этой задачи к весне 1941 г. (смотрите его дневник). Но военно-промышленный потенциал Германии не был резиновым. Немцы не могли одновременно готовиться к разгоравшейся войне с Англией (то есть производить корабли, подлодки, самолеты и зенитки) и параллельно укомплектовывать сухопутную армию в 250 дивизий (180 полевых, из которых 20 танковых, и 70 — частей резерва, обслуги и охранных). Это намного превосходило все немецкие возможности. Причем, вопреки мифам, мало чем могла помочь и промышленность покоренных стран. Ведь для ее развертывания нужно было время, которого летом 1940 г. не было. Кроме того, в нее нужно было вливать ресурсы, которые были на вес золота и в самой Германии. Более того, немцы не то что не вливали, а напротив, ударными темпами вывозили тогда из покоренных стран технику, транспорт, горючее, продовольствие и рабочую силу, чем здорово подрывали и приспускали их экономики. Позже они многое поймут и исправят, кратно повысив промышленные мощности оккупированных западноевропейских стран, но это будет лишь в 1942-1944 гг. В 1940 же из-за цейтнота было решено готовиться к "восточному походу" исключительно своими силами...
Чтобы решить эту трудную задачу в условиях дефицита промышленных мощностей, германское руководство прибегло к жесткому регулированию и регламентированию производства и распределения сырья, оборудования и рабочей силы посредством сложной системы очередности выполнения военно-производственных программ. Директивой Геринга от 18 июля 1940 устанавливались степени срочности этих программ. Всего, если не ошибаюсь, их было 5. На первом месте стояла "особая степень срочности СС”, потом степени срочности “С”, потом “1а”, “16” и “II”. Практически под каждый театр военных действий (или потенциальный театр) разрабатывалась отдельная программа вооружений, которая затем занимала ту или иную степень срочности...
Так вот, несмотря на уже принятое решение о войне с СССР, разрабатываемая для этих целей главным командованием сухопутных войск (ОКХ) так называемая "Программа вооружений Б" (которая, напомню, предусматривала создание и укомплектование 180 полевых дивизий к 01.05.1941 г.), до самого конца сентября 1940 г. не входила в "особую степень срочности". Все это время прочное первое место занимала планируемая высадка в Англии (операция "Зеелёве" / "Морской лев").
Почему так? Ведь решение уже приняли 31 июля 1940 года?
Очевидно, что в августе 1940 г. Гитлер все ещё надеялся сломить сопротивление Англии до начала серьезного планирования "Барбароссы". По крайней мере 20 августа 1940 г. за его подписью вышла специальная директива, в которой значилось:
...Меры подготовки к материальному обеспечению и комплектованию сил, предназначенных для операции “Зеелёве”, выдвинуть — на установленное мною ограниченное время — на первое место...
Вот эта оговорка — "на установленное мною ограниченное время" — показывает, что он очень пристально наблюдал за начавшейся в середине августа кампанией бомбардировок Англии. И судя по всему, судьба "Зеелёве" ("Морского льва") была поставлена в зависимость от их успеха. Как считают многие историки, надежду в Гитлера вселил тогда Геринг, пообещавший, что люфтваффе свернут в бараний рог англичан.
И лишь месяц спустя, 28 сентября 1940 г., когда стал очевиден провал авианаступления на Англию, из штаб-квартиры Гитлера за подписью Кейтеля вышла другая, уже окончательная директива. В ней впервые с лета 1940 г. в "особую степень срочности" была внесена "Программа вооружений Б", и прямым текстом указывалось:
...Определяющими моментами новой постановки задач являются:
а) для сухопутных войск:
обеспечение военной техникой 180 полевых дивизий и соответствующего количества оккупационных дивизий к весне 1941 года...
Очевидно, что этой директивой окончательно снималась задача подготовки войны с Англией, а на первый план выдвигалась подготовка к войне с СССР. Причем до самого 22 июня 1941 г. эти установки более не изменялись. Фактически с 28 сентября 1940 "Зеелёве" окончательно превратился в пропагандистское мероприятие, призванное запутать как английскую, так и советскую стороны, чтобы провести скрытную подготовку к "Барбароссе".
Таким образом, с 28 сентября 1940 г. никаких других планов, кроме как войны с СССР в 1941 г. у немцев уже не было (и не могло быть). Любое другое движение моментально отразилось бы в документах. Экономику, повторюсь, не проведешь. А потому 28 сентября 1940 г. можно смело считать днём, когда война с СССР стала технически необратимой. Ведь бросать последние ресурсы и всю мощь промышленности на срочное создание и укомплектование 180 полностью боеспособных дивизий в отсутствии равного сухопутного противника на континенте (за исключением СССР), просто, чтобы они были, это, знаете ли, удовольствие не из дешевых. Гитлер, конечно, был злодей, какого поискать, но не дебил. (Кстати, все это не укроется и от нашей разведки, которая будет бить во все колокола и предупреждать Москву, что огромную сухопутную армию, которую ударными темпами создавала Германия, негде было физически применить, кроме как в СССР).
Нужно ли говорить, что приглашение Молотова в Берлин от Риббентропа, последовавшее лишь в середине октября, никоим образом не сыграло во всем этом абсолютно никакой роли? Более того, ещё до встречи с Молотовым Гитлер в Директиве №20 обязал своих военных продолжать "подготовку к мероприятиям на Востоке независимо от итогов встречи". Таким образом, он прямо заявил, что несмотря на намечавшуюся газетную трескотню о "вечном миру-мире" с СССР, все это не более чем пропаганда и обращать внимание на нее не нужно.
О чем же тут тогда вообще спорить?