Ах! – прозвучал выдох, одновременно удивлённый и радостный, и даже в какой-то мере озадаченный.
- С рождением! С рождением! – раздалось со всех сторон.
- Да-да, с рождением!.. но полноценно ощутишь жизнь, когда в тебя вселятся жильцы, - раздалось слева.
Новичок «улыбался» и «оглядывался» вокруг, а видно ему было далеко, ведь он выше всех своих соседей, в нём шестнадцать этажей, а вдоль улиц выстроились в основном одноэтажные дома вперемешку с двухэтажными, хотя и попадались изредка трёхэтажные.
- Ну, что там, юный соседушка? Что вдали видать? - протянул опять слева тот же голос.
Новостройка окинула взглядом ближний потемневший бревенчатый домик и прошептала:
- Они услышат, - имея в виду прохожих.
- Зря беспокоишься, у них другая природа, они глухи к нам.
- Вдали… а узнаю, краны, много кранов – строят многоэтажные дома.
- Таких же, как ты?
- Похоже.
- А из дерева есть?
- Видны только старые… извините…
- Да-а, видать, с лесом-то не густо теперь… не то, что в старину… куда ни кинешь, бывало взгляд, через несколько улиц, за садами и огородами виднелся лес или пустырь, а уж за ним непременно рощица иль сосновый бор.
- А, сколько вы тут… если уместен подобный вопрос? – вопрос новостройки прозвучал робко.
- А чего ж неуместен, секрета нет. Только ты пока не трать силы на разговоры, их у тебя ещё маловато, вот вселятся люди, станут обживаться, у тебя силёнок и прибавиться, тогда и наговоришься вдоволь, пока что береги энергию своей души, но если хочешь, то слушай…Помню первая семья, что поселилась календарь повесила в гостиной, потом все поздравляли с наступившим 1887 годом, а перед нынешним годом через улицу висела красивая картинка с Новым 2014 Годом, вот и выходит сто двадцать семь лет, но это по людским меркам, а по-нашему: сменилось семь поколений жителей-хозяев дома.
- Сто двадцать семь лет! – раздался тихий голос юной многоэтажки. – Трудно представить.
- Ой, и не говори! – живо откликнулся самый ближний сосед – бревенчатый дом. - Кажется долго и медленно, но если вспомнить как было, когда мои стены только сложили из свежесрубленных брёвен, которые ещё недавно безмятежно росли в лесу крепкими соснами, и что сейчас вокруг, то и не верится, будто на другой земле очутился. И всё понапридумывали люди, весь мир вокруг себя изменили, а сами-то какими были такими и остались, только одеваться стали по-другому.
- Любопытно, что будет ещё через сто двадцать семь лет? - мечтательно протянула новостройка.
- Ох… Когда я был молодой мимо цокали копыта лошадей, снача по грунтовой дороге, потом по брусчатке мостовой, сани скользили по снегу. Бывало, обдавало конским навозом, когда он подсыхал, на него налетали воробьи. Ныне сам чуешь обдаёт газом от мелькающих шумных автомашин, и их всё больше и больше, что выстраиваются в длинные очереди… Да, любопытно, что станет, когда возмужают ещё семь поколений? Вот будет потеха, если люди додумаются, чтобы эти машины не носились по улицам, а летали меж домов! Впрочем, они уж давно понаделали машин, что летают в небе и говорят даже между звёзд, но этого я не видел. И как же интересно автолёты будут носиться - над домами или между ними? А если врежутся в окна? И чем будут обдавать, небось тоже газом и попортят воздух, на верхних этажах учуят выхлопы. Ну, мне уж не узнать, вряд ли столько ещё простою.
Юная многоэтажка вняла совету и старалась мало говорить, да что сказать этому старому домишке, приободрить? Но не верилось, что такой маленький деревянный дом ещё простоит не то, что сотню, но и десяток лет.
А бревенчатый домик любовался новостройкой, какая она светлая и праздничная, с удовольствием разглядывал жёлтый и красноватый кирпич, из которого выложены наружные стены, как красиво чередуется. Вспоминал свою юность и как любовно и заботливо строили соседние дома: подбирались брёвна, внимательно и требовательно укладывали, предварительно определяя более тонкие и толстые кольца, чтобы не перепутать какой стороной уложить в стену – тонкими - на южную сторону, толстыми – на северную. А как старательно строили соседние каменные дома! Эх, молодой он тоже был красивый, крепкий, зимой в нём долго сохранялось тепло от натопленной печи, а летом никогда не становилось душно.
Вокруг него изменялся мир, а он сам старел и это чувствовал, но ему повезло с хозяевами. Жильцы всегда заботились о нём, хотя и не покрасили его ни разу. Может и лучше. Вон напротив слева, покрашенный в сиреневый цвет, тогда и ему хотелось, чтобы его бревенчатые стены покрылись яркой краской, синей или зелёной или бордово-коричневой, как другие на этой и других улицах, которые ему видны. Прошли десятки лет иные дома часто красили, другие реже, на некоторых слои краски потрескались и местами шелушатся, так что, мягко говоря, вид их стал далеко не прекрасным. А этот сиреневый так вообще еле жив, его хозяева равнодушны к своему дому, не ремонтируют, не подновляют, даже редко убирают в доме. От такого пренебрежительного отношения душа дома слабеет, у неё совсем мало жизненных сил и это ещё больше сказывается на состоянии и внешнем виде дома и, несмотря на то, что он населён, но создаётся впечатление запустения и заброшенности. А на углу переулка, у перекрёстка стоит деревянный зелёный дом с заколоченными окнами. Там уже несколько лет никто не живёт, но у него есть хозяйка. Когда она займётся своим домом и что сделает с ним неизвестно, а пока дом умирает, у него почти не осталось сил, так незначительные крохи, которые ещё позволяют ему стоять, но часть крыши над террасой опустилась и вот-вот рассыпятся доски и балки, которые её удерживают. Дома без жильцов обречены, рано или поздно погибают от одиночества, они не могут существовать без людей. Поэтому хотя дома и ворчат на людей, но в глубине своих душ любят их и бояться, что их покинут.
Бревенчатый домик помнил, как полны были сил эти умирающие дома, тогда в них жили семьи, люди разных возрастов – шум, разговоры, пляски, песни, тишина раздумья, спокойное рукоделье, весёлые игры. К домам подъезжали кареты, телеги, сани, потом мимо шипели шины машин, гуляли пары, резвилась детвора.
Что же и у домов свой век, только сколько он продлится зависит от человека.
* * *
Прошло сто двадцать семь лет.
По улицам и переулкам с одноэтажными и двухэтажными, перемежающиеся трёхэтажными домами как деревянными так и каменными и кирпичными ходят жители и туристы. Эта часть города давно объявлена памятником под открытым небом. Над бревенчатым домиком как и над другими носятся автолёты, а по улицам, где нет автомобильных пробок спокойно ходят пешеходы. Бревенчатый домик с грустью наблюдал, как ломали ближайший к нему шестнадцатиэтажный дом, как не соответствующий современным требованиям безопасного жилья, теперь смотрит за возведением многоэтажки по новейшим технологиям.
9 декабря 2014 г., 2 февраля 2015 г.