Бывает так, что он помогает, а потом обижается на тех, кто не хочет помогать и на тех, кому он помогает
Или бывает, что человек в ущерб себе и своей семье пытается спасать тех, кто не хочет сам себе помочь.
Или он святой, или там уже психические проблемы, или религиозный перебор.
Что заставляет человека помогать другим, чужим людям?
Помогать другим людям по их запросу или без запроса - это две разные истории. В первом случае человек делает это для других, а во втором для себя.
В первом случае помощи по запросу срабатывает окситоцин. Наши близкие, любые маленькие дети и беспомощные животные вызывают у нас прилив окситоцина. Это происходит по причине того, что мы социальные животные, окситоцин у нас хорошо развит - это залог выживания общества.
В благотворительные фондах, яслях для детей отказников или хосписа работают в основном окситоциновые наркоманы. Эти люди сознательно отказываются от дофамина и не требуют для себя похвалы. Они нужны обществу, потому что это полезная работа. Именно поэтому все бюджетники имеют такую невысокую зарплату. Она вполне компенсируется тем кайфом, который такая работа приносит. Воспитатель в детском саду - это чистый окситоцин, спасатели и врачи - дофамин, они спасают жизни людей, милиционеры и преподаватели - это власть и авторитет.
Чем более общество окситоциновое, тем больше его члены думают об общем в противовес частному. Это выгодно для самого общества, потому что нет необходимости для организации служб контроля и затрат на устранение ущерба. Хорошо, когда на улице взрослые не проходят мимо потерявшегося ребенка, когда они могут сделать замечание за проступок, помочь человеку, который оказался в беде. Это делает ненужным камеры наблюдения, патрули полиции и меры безопасности. Советское общество было более безопасным и окситоциновым, чем современное: была привычка уступать место в метро пожилым, беременным и пассажирам с детьми, помогать собрать денег на билет домой людям, которых обокрали на вокзале, волонтерство, сбор вторсырья в школах, шефство над пожилыми. Для воспитания таких людей необходим избыток ресурсов, правильное воспитание, сознательный пример в семье и школе, высокая нравственная планка.
Высшее проявление окситоцинового общества - это альтруизм. Это те подвиги героев, на которых воспитывали советских школьников. Это подвиг Гастелло и Зои Космодемьянской. В обзоре фильма “Зоя” Бэдкомидиена , он задает правильный вопрос к создателям фильма: вы действительно считаете, что Зоя погибла за булочку и трамвайчик? Вы что там, совсем дураки и не понимаете, что когда вы убираете из истории Зои все советское, вы выглядите невероятными идиотами. У вас мотивация героя не складывается и вы пытаетесь мне, человеку, который лучше вас понимает мотивацию реальной Зои, это все продать. Посмотрите этот обзор, он очень сильный. И посмотрите потом интервью Баженова (Бэдкомидиан) Шихман, в котором окситоциновый просоветский Баженов объясняет человеку дофаминовой и либеральной (и немного недалекой) Шихман основы мотивации и альтруизма.
Очень большое количество голливудских фильмов снято про альтруизм. Потому что в дофаминовом капиталистическом обществе альтруизм настолько редкий, что про него можно снимать только фантастику типа “Армагеддон”, “Матрица” или ”Интерстлеллар”.
В оскитоциновом и дофаминовом обществе для того, чтобы получить необходимую помощь надо приложить разные усилия.
Для примера: в супер окситоциновом Минске в метро объявления о сборе денег написаны весьма лаконично: помогите собрать ребенку на лекарство, телефон, диагноз, реквизиты.
Сделанное для больного украинского общества объявление в киевском метро выглядит душераздирающе: каждая семья может оказаться на нашем месте, это произошло как гром среди ясного неба, неподъемная для любой украинской семьи сумма, пять курсов химиотерапии и фото мамы с лысым малышом. В обществе, где окситоцин поврежден и люди привыкли, что человек человеку волк, сложнее получить помощь, для этого надо давить на эмоции очень сильно.
Кстати, обилие таких душераздирающих объявления приводит к тому, что молодые женщины боятся рожать детей, потому что реальную статистику и количество здоровых детей в роддоме они не видят, но зато каждый день в метро видят по несколько объявлений о больных детях. Это приводит к тому, что женщина принимает решение искать только богатого мужчину для брака или обязательно накопить определенную сумму денег перед беременностью, чтобы в случае чего хватило на лечение. Это реальный терапевтический случай.
Во втором случае при помощи без запроса, у человека может быть комплекс супергероя: “Я помогаю, я хороший. Я лучше знаю, что для тебя лучше и что тебе нужно. Будь мне благодарен за то, что я помогаю”. Тогда об окситоцине речь не идет и человек самоутверждается за счет помогающих и нуждающихся в помощи. Почему это может быть даже в ущерб семье? Потому что это тот единственный источник достижений для человека и он не хочет этот источник терять любой ценой, потому что быть настолько же полезным дома для близких людей у такого человека не получается. Здесь можно найти объяснение работникам из сферы айти, которые часто занимаются волонтерством. Это просто одна и самых низкодофаминовых профессий с высоким риском выгорания и скорее всего корпоративный психолог советует заняться волонтерством, чтобы не выгорать на основной работе. То же самое можно сказать и про гуманитариев, которые в волонтерстве бывают часто замечены.
В заключение рассуждения про помощь хотелось бы сказать, что помогать - это хорошо, это в природе человека. Человек становится взрослым именно тогда, когда делать что-то для другого ему становится интереснее, чем потреблять самому. А процент таких людей и определяет качество общества, в котором мы живем.
Бэдкомидиан про Зою: https://youtu.be/nIkH6C3_CX8
Бэдкомидиан c Шихман: https://youtu.be/m8IFQEMzV7A
Видео про альтруистичных советских детей: https://youtu.be/9Xgsf9uXFVM?si=4xl10gv2YcQKhjEr
Эта статья в моем телеграм канале: https://t.me/channelOfRaccoon/390
Другие статьи на эту тему:
Почему самые важные вещи в жизни - это совсем не вещи?
Что такое телевизор сегодня и почему на него не стоит ругаться?
Три вида современной семьи: традиционная, семья модерна и семья постмодерна