Летом всегда тянет в дорогу, искать таинственную страну Азию вместе с юным героем романа Пришвина «Кощеева цепь», пускаясь в путь на плоту, бродить по влажным распадкам гор, считать волнистые полоски свея на берегу. Кстати, а вы знаете такое слово «распадок», а «свей»? И что такое пришва? Обостряется нюх, зрение, чутье.
Картография не только мест, но и древних корней, изменяемых из века в век и пропадающих у наших ног, существующих только в книгах, манит летом сильнее. Лето открывает нам цвет, и мы начинаем видеть и чувствовать больше. Возможно, больше, чем есть. А возможно, создавать новые реальности в воображении...
И далеко ходить, уезжать, лететь становится не нужным, чтобы проникнуться скрытым мистицизмом прошлого. Настоящее (сознание) – наслоение на нем. Мне близка тема дифференциации прошлого, и, соответсвенно, писатели и художники, которые уделяют ей внимание.
Вот Татьяна Маврина, чьи иллюстрации многим знакомы с детства, после ВХУТЕМАСа и периода подражания импрессионистам в сериях женских ню-портретов, сознательно обучалась народному примитивизму. Так она нашла свой язык.
Конечно, можно сказать, что это всего лишь детская иллюстрация. Но если приглядеться, это почти дизайнерские краткие обозначения – символы мест. Вот ржаное поле, огороженное селом, круглое как корзинка с колосьями, вот Рогачевское шоссе – «разрезающее поля» толстым удавом, темные снопы туч, золотые холмы Подмосковья, где урема вдоль реки Лутосни таит в чаще не тьму а пурпур. (иллюстрация к статье)
Цитата: «Моей музой будет птица, береза и конь» - тоже символы.
Только у нее символы не графичные, а цветовые. Ими она передает всю полноту своего восприятия. Так бывает с художниками, которые не копируют реальность, они ее достраивают. Даже не так, выжимают сок, а жмых отбрасывают. Они видят обещание рая даже за окном своей квартирки...
Кстати, так и писала свои работы Татьяна Маврина в последние годы жизни. В ее книге «Ликующий цвет» художница раскрывается как неординарный, глубокий человек. Словесная живопись и наброски-заметки про места, такие подробные, чтобы ничего не упустить, передать все, запомнить. «Все, что я люблю исчезнет, уже исчезает, надо увековечить». Особую ценность книга имеет как бытописание прошлого столетия. Ведь она была ровесницей века, дожив до 96 года.