Дом, введенный в эксплуатацию десять лет назад. Все соседи знают друг друга. Да и как не знать: пятиэтажный, два подъезда.
Все эти годы никто никуда не переезжал – жили оседло. И вдруг во втором подъезде семья снялась с насиженного места и укатила в неведомые края. Никто ничего не знал, обнаружили случайно, когда уже все закончилось.
Их квартира недолго стояла пустой, в один из дней появились новые хозяева – пожилая пара в годах.
Мужика не было видно, сиднем сидел, зато его жена проявила неслыханную активность.
Первым делом, следила за чистотой в подъезде. Увидит, что чей-то ребенок бросил на пол фантик или скорлупу от семечек, схватит его за ухо и тащит к родителям. Доходило до безобразных скандалов.
Однако женщина ссориться не боялась, смело вступала в конфликты, требовала чистоту и порядок.
Подъезда было мало, ее пристальное внимание распространилось на двор, и даже на часть улицы возле двора.
Не было никаких авторитетов, она могла остановить любого – старого и малого и сделать строгое внушение.
Во дворе – под старой липой – стояла скамейка. На ней любила собираться дурная молодежь – вечерами.
Летела во все стороны бранная речь, звучала дикая музыка. На земле валялись окурки и банки.
Никто не мог к ним приблизиться – стороной обходили, даже взрослые сильные мужики.
Было что-то властное и наглое в молодой компании, которая чувствовала себя хозяйкой положения.
Днем и утром – тихо, с наступлением вечера начинался беспредел. Робкие жильцы обращались к участковому, но и он как будто избегал открытой встречи с наглой распущенной молодежью. Кто знает, может припугнули служителя порядка? А у него, между прочим, двое маленьких детей.
Появилась пожилая пара. В день переселения молодых людей не было, наверное, собрались в другом месте.
И на другой день тишина. Нагрянули неожиданно, как гроза. Чистое синее небо, и вдруг тучи налетели, молнии засверкали.
Жильцы тихо сидели по квартирам, те, кто поздно возвращались с работы, проходили рядом с забором, стараясь не привлекать внимания.
Шум до небес, музыка и крики, смех, безобразные гадкие движения.
Открылась дверь подъезда, появилась фигура в черном платке. Она не шла, а медленно плыла по направлению к компании.
Парни затихли, ожидая представления: подойдет старушка и станет взывать к совести.
Подплыла фигура. Остановилась, грозно смотрит. Парни начали традиционно: «Зачем пришла, старая дура? Шагай домой, и мы тебя не тронем».
А она молчит, взгляд прямой, как будто глаза замерзли – нет в них жизни.
Неприятно всем стало. Главарь поднялся: «Что тебе надо»?
И таких вопросов с десяток, только не было ответа. И вдруг фигура подняла кверху старую руку, парни замерли, а дальше последовал резкий пронзительный крик, крик, который оглушить может: «Вон»!
То ли гипноз, то ли потрясающая сила личности, только компания поднялась и быстро удалилась.
Чтобы оправдаться перед собой и перед другими, главарь сказал: «Пойдем, ребята, ну – ее».
И ушли, больше не появлялись.
Де жильцы, которые из окон наблюдали, высыпали во двор, окружили женщину – куча вопросов.
А она просто сказала: «Служила в драматическом театре».
Уважение появилось, потому что авторитет.
Двор стал красивым – клумбы появились, в подъездах, причем в обоих – цветы в горшках.
Как-то к пожилой паре приехали сыновья. Странно было, потому что казалось, что они ровесники.
Вышли родители в окружении рослых сильных сыновей. Только что дождь сильный прошел, посередине двора небольшая лужа.
Женщина решила ее обойти, но один из сыновей взял мать на руки, донес до сухого места.
Сцена была трогательной, потому что нет ничего лучше сыновьей любви.
Пожилая женщина не была драматической артисткой, а работала воспитателем в детском доме.
Ребята не родные, а приемные. Взяли их в семью маленькими, когда лишились родителей. Двое – близнецы, третий совсем из другой семьи.
Выросли мальчики, купили родителям квартиру, потому что те жили при интернате.
Муж у женщины инвалид – что-то с сердцем.
Стоял дом, которой был сдан в эксплуатацию десять лет назад. И не было в нем порядка. Во дворе верховодила наглая компания. Появилась женщина, и все изменилась в лучшую сторону.
Говорят, что незаменимых людей нет. Есть в этом выражении нечто самоуверенное. Есть незаменимые, все мы незаменимые, все уникальные.