Гордыня – это грех, даже по тем временам.
Моё имя – Фамирид. Сын посредственного музыканта Филаммона и обаятельной нимфы Агриопы. Родом из Фракии. Служитель муз, певец, композитор и, наряду с Орфеем, основатель эпической поэзии.
Я совершил трагическую и непоправимую ошибку. Вызвал олимпийских муз на состязание. А было это так…
Накрапывал мелкий дождь, у меня на душе пели птицы. Вдали я увидел белую неоседланную лошадь. Посчитав это добрым знаком, я весело продолжил свой путь к горе Парнас, на которой обитали музы.
Встав напротив обители дочерей Зевса, я, что есть мочи, закричал:
-О великие олимпийские музы, - я сложил ладони рупором и ещё громче крикнул, - К вам обращается Фамирид из Фракии. Если вы, в самом деле, так умны, грациозны и вдохновляюще прекрасны – спуститесь и сразитесь со мной.
Ответа пришлось подождать. Несмотря на последнюю декаду весеннего месяца элафеболион по ночам было холодно. Мне пришлось соорудить, что на подобие, шалаша и, тщательно укутавшись в плащ, я крепко уснул.
Меня разбудило пение птиц. Улыбнувшись, я решил, в последний раз, посмотреть на гору. Уже не на что, не надеясь, бросил взгляд на Парнас. Вдруг увидел блеск на самой вершине. Решив, что мне показалось, я собрал свои нехитрые пожитки, но в тот момент меня остановил женский голос:
-Зачем убегаешь? – я обернулся и увидел юную девушку необычайной красоты, - Или передумал?
Она – муза. Вне всяких сомнений. И тут же со всех сторон ко мне вышли её сёстры.
Владыка подземного царства Аид не любил долгих вступлений, поэтому, подозвав Фобоса (Страх), шепнул ему что то. Демон с благоговеньем выслушал своего хозяина и поторопил Фаримида словами:
-Уважаемый господин музыкант великий Аид желает услышать концовку вашего увлекательного рассказа.
Аид – об этом боге ходит дурная слава, как о мрачном и загадочном старшем сыне Кроноса и матери всех богов Рее. Молчаливом цинике. Отчасти это верно, но только отчасти. Так как самый загадочный бог проявлял любовь к музыкантам и другим деятелям искусств. Достаточно вспомнить легенду об Еврепиде и Софокле. А тут смертный, который посмел вызвать муз на творческое состязание. Он пожелал услышать его.
Фамирид поклонился, в качестве извинений, и продолжил:
-Я ударил в струны, и полилась моя песня, - печально изрёк он.
Аид опять жестом подозвал Фобоса. И опять бог ему что-то шепнул.
-Мой господин желает знать, а кто выбран в судьи?
Душа Фамирида вздохнула и вымолвила:
-Не было судей, - затем он взглянул на бога, - Сам посуди, благородный Аид. Если б в судьи выбрали, какого ни будь бога или нимфу или кого ещё – то в вынесенном вердикте усомнился бы я. А если б судью назначал бы я – тут музы решили б, что смертный за смертного, - Фамирид опустил невидящие глаза в пол и продолжил, - Я играл так хорошо, так вдохновенно… Настала очередь муз. Их мелодия, которую извлекали богини из своих инструментов поистине была божественной. Начинала арфа, за ней вступал другой струнный инструмент, названия которого я и не знаю. Потом…
-Мне всё ясно! – внезапно сказал Аид, - Ты пал жертвой гордыни. Скажи-ка мне вот что, почему у тебя отсутствуют глаза и язык? Не уж то мои племянницы постарались?
-Это было моим наказанием, - печально пробормотала душа Фамирида.