В сознании многих город Таруса, прежде всего, связан с именем Марины Цветаевой. О жизни ее семьи в этом городе я писала здесь. Но гораздо более сильное влияние на жизнь тарусян оказал Константин Георгиевич Паустовский.
В 1955 году третья жена Паустовского Татьяна Арбузова по поручению мужа покупает в Тарусе половину деревенского дома на высоком берегу реки Таруса, в самом начале Пролетарской улицы. Так в истории города появляется человек, которого вскоре будут величать не иначе, как благодетелем.
В 50-е годы участок, где поселился писатель, выглядел совсем не так, как сейчас. В краеведческом музее города выставлено фото, на котором видно, что дом Паустовского стоял на голом холме. (Недаром писатель так ценил заокские дали, которые видел из окна!) «Печи топили дровами, вырубали всё», – ответила на мой вопрос сотрудница музея. Паустовские пристроили к дому большую террасу, ставшую писателю кабинетом, и сразу разбили сад, в котором высадили растения, напоминавшие о его странствиях. Среди них – конский каштан в память о Киеве, где прошло его детство, и магония падуболистная, характерная для Крыма. В саду всегда было много цветов, в том числе любимых Паустовским роз. В углу, над обрывом, поставили беседку. Вид из нее, наверно, был замечательный! Но – был… Сегодня не только посаженные деревья давно выросли, но и склон за забором, ведущий к Тарусе, полностью зарос, так что даже реку можно разглядеть с трудом.
До приезда Паустовского в городе не было ни дорог, ни централизованного водоснабжения, а электричество добывалось исключительно с помощью движков для нужд организаций. Воду же брали из резервуаров-«бассеек» в нижней части города, куда она собиралась из окрестных родников. Одна из них сохранилась около дома 9Б по улице Декабристов, недалеко от памятника писателю.
Разобравшись в ситуации, в 1956 году Константин Георгиевич пишет открытое письмо в газету «Правда», в котором подробно рассказывает об этих и других проблемах маленького городка. И – о, чудо! – вскоре в городе появляется свет, а затем и уличные колонки с водой, которые построили даже на холмах. Была проложена и асфальтовая дорога до областного центра – Калуги.
Паустовский подолгу жил здесь до 1968 года. Здесь он похоронен на кладбище, которое находится недалеко от дома. Провожал его, говорят, весь город…
Вскоре после этого семья полностью выкупила дом, а в 1972 году установила на нем мемориальную доску.
Идея сделать тут музей витала в воздухе, однако до ее воплощения оставалось еще долгих 40 лет. Она осуществилась только в 2012 году, когда падчерица писателя Галина Арбузова передала дом в собственность Москвы с правом пожизненного проживания в той его части, которая не является мемориальной.
Попасть в музей Паустовского нелегко, он очень маленький и работает с пятницы по воскресенье. Посещение идет по сеансам раз в час, группа – не более 15 человек. Основная часть экскурсии проходит на улице, а затем посетители делятся на две подгруппы и по очереди заходят в дом. Сотрудники музея рекомендуют покупать билеты заранее онлайн на сайте музея.
Зато внутри – полное погружение в быт писателя! Такое ощущение, что сам он лишь ненадолго отлучился из дома… Это – именно то, за что я люблю мемориальные музеи.
С именем Константина Паустовского связана и самая скандальная страница в истории Тарусы – издание в 1961 году альманаха «Тарусские страницы». Его издателем значилось провинциальное Калужское областное издательство, а заявленной целью – собрать произведения литераторов, живущих в Тарусе и пишущих о ней. Под этой вывеской автор идеи, тогда – молодой поэт и сотрудник Калужского издательства Николай Панченко решил донести до читателя произведения, которые не пропускала центральная цензура. И маневр удался! В альманахе были впервые в СССР опубликованы 42 стихотворения Марины Цветаевой и ее рассказ о жизни в Тарусе «Кирилловны», стихи молодых поэтов, в том числе Наума Коржавина, Давида Самойлова, Бориса Слуцкого; проза Булата Окуджавы, Юрия Казакова и самого Константина Георгиевича; воспоминания Александра Гладкова о Вс. Э. Мейерхольде… Завершала сборник подборка лучших стихотворений недавно ушедшего Николая Заболоцкого. И это – далеко не полный перечень имен!
Гроза разразилась только тогда, когда из печати вышли первые 30 тысяч экземпляров. Издание альманаха было признано ошибкой на уровне ЦК КПСС, главный редактор издательства был уволен, директор получил строгий выговор. Экземпляры, попавшие в библиотеки, убирались из фондов – и, скорее всего, «ушли в народ», как и большая часть тиража. Альманах мгновенно стал библиографической редкостью. Так советские читатели получили доступ к первоклассным произведениям, во многом - благодаря Паустовскому.