Катя давно привыкла к тому, что ее увлечения не понимают. Она любила кататься на мотоциклах и умела это делать. У нее было несколько парней, которые не приняли этого увлечения и пытались отговорить, на что Катя вздыхала и обещала себе найти нормального, который примет ее полностью.
Этим вечером она была одна, в душе у нее поселилась хандра. Возможно из-за того, что уже наступила осень, дни становились короче, вечера холоднее, а на душе царила неразбериха. А может быть, просто ей нужно было немного отдохнуть. Катя знала лишь один действенный для себя способ избавиться от этой хандры.
Потому она надела шлем, куртку и села на мотоцикл. Больше всего она любила выезжать после наступления темноты, когда на улицах не так много машин и людей, когда город подкрашивается неоновыми вывесками и фонарями. Тогда она могла мчаться по дороге, сжимая руль мотоцикла и упиваясь скоростью. Тишина, изредка взрывающаяся голосами сверчков, шорохом колес и голосами людей, обволакивала ее, успокаивая и почти усыпляя.
Так было всегда, так было и в этот раз, Катя ехала по дороге, глядя на дорогу и ловя то ощущение безмятежности, которое редко бывает при солнечном свете. Она любила свой город, любила его потрепанный грязный дневной облик, и любила его ночную красоту. Она жалела, что не умеет фотографировать, а то бы оставила эти моменты там, где они никуда не денутся.
А так ей придется полагаться на память.
У дороги появилась забегаловка, и похожая и непохожая на все те, которые ей когда-то попадались. Катя остановила мотоцикл и спрыгнула на землю, снимая шлем. Кто-то любил дорогие рестораны, кто-то уютные кафе, а вот она обожала такие небольшие забегаловки вечером. Да, разумеется, пища здесь не самая лучшая, а порой и откровенно плохая, но зато Катя ловила налет романтики, в своем понимании. И это тоже успокаивало.
В забегаловке было довольно тихо. За стойкой стоял сонный продавец, что-то отыскивая у себя в телефоне, за столиком сидел пожилой мужчина с газетой. Катя изумилась, она не привыкла видеть газеты вживую, и даже на какое-то время отвлеклась на старика, изучающего буквы.
-Что желаете? - лениво спросил продавец, отчаянно зевнув. Он явно жаждал уйти подальше с этой работы, на которой никогда не получит достойного признания.
Катя задумалась, бросив взгляд на кричащие заголовки в газете.
-Минералку и бургер. Этого будет достаточно.
-Ждите, щас все будет.
Катя села за столик, то и дело поглядывая в сторону старика. Он переворачивал страницы не спеша, словно смаковал заголовки, любовался каждой буквой и что-то обдумывал. Ей стало любопытно. Катя никогда не подумала бы, что можно сидеть и любоваться тем, как кто-то читает. Ей было все равно, что пишут в газете, она просто смотрела.
За окном было темно, иногда раздавался шум проезжающих машин, и тогда дорога освещалась желтыми всполохами, порой кто-то включал музыку, и та оглушала, приближаясь, а потом также стремительно растворяясь вдалеке. И снова наступала легкая приятная тишина.
Катя подложила руки под подбородок. Она была рада, что не вытащила телефон и не начала копаться в поисках того, кто из друзей что опубликовал.
Неожиданно без телефона забегаловка стала еще более уютной, словно Катя перенеслась из двадцать первого века в прошлый. Даже сияние лампочек было ненавязчивым, чего она никак не ожидала от столь дешевого заведения.
Старик закрыл газету, и Катя разочарованно вздохнула. Она бы еще наблюдала, но не заставишь же старика читать дальше, да еще по такой глупой причине.
Старик повернулся и встретился с ней взглядом. Катя опешила, внутренне испугавшись. Она никогда не разговаривала с посторонними старше пятидесяти, и не знала, что можно с ними обсудить. Но старик так пристально смотрел на нее, что Кате было неловко молчать. Будто она проникла на чужую территорию, и теперь должна оправдываться.
Гадкое чувство.
-Что пишут? - не выдержала она, растерявшись от этого взгляда.
Старик, кажется, сам удивился. Он приподнял бровь, словно дожидаясь, что Катя извинится и сбежит. Но Катя заплатила за бургер и минералку, и не хотела, к тому же, сдаваться старику.
-Разве барышня увлекается новостями? - спросил он.
-Что, думаете, мне это неинтересно? Только у меня телефон есть, там все можно найти, - Катя насупилась.
Старик положил руку на столешницу, и Катя отметила, что кожа у старика явно темнее, чем деревянная поверхность стола.
-Да, ныне молодежь все больше внимания уделят самым странным вещам. Возможно, оно и к лучшему.
Старик поднялся, и Катя испугалась, что он сейчас подойдет к ней .Она уже готова была огрызнуться и прогнать его, когда старик протянул газету.
-Зачем спрашивать, почитай. Хотя, лучше бы, конечно, вам, молодым, о другом думать.
Старик вышел, а Катя осталась наедине с газетой. Газета лежала, свернутая трубочкой, почему-то похожая на белую змею. Как теперь с этим быть, Катя не знала. Зачем ей лишняя макулатура, все равно ведь выкидывать придется. И все же…
Не удержавшись, Катя развернула газету, вглядываясь в почему-то черно-белые фотографии, и изумленно ахнула - на этих фотографиях был ее город, но город из прошлого века. Катя узнавала и не узнавала эти улицы, дома и памятники. Она листала страницы газеты, не читая новости, лишь бы только найти побольше таких фотографий.
Как так…
Как такое возможно, этой газете больше тридцати лет, почему она выглядит такой свежей, будто ее напечатали на прошлой неделе? Катя не отрывалась от фотографий.
Казалось, они затягивают ее, становятся более объемными, более красочными, еще чуть-чуть, и она окажется на этих улицах, не таких ухоженных, но зато более зеленых…
-Девушка! - крикнул продавец так, что Катя чуть не слетела со стула. Очнувшись от странной иллюзии, она со вздохом свернула газету и пошла за своей едой.
Интересно, старик часто заходит в эту забегаловку, или они больше никогда не увидятся? Тогда она будет ездить по всем забегаловкам, которые сумеет найти, рано или поздно они снова встретятся.