Мой дед по отцу был из кубанских казаков. В 1914-м ему было 19 лет. Подробности его службы в царской армии мне не известны, но помнится, что в трёхлетнем (или даже раньше) возрасте игрался с какой-то железкой, скорее всего – «георгием». И ещё на стене у него вплоть до 1960-х висела именная шашка, но это уже с «гражданки». В отличие от большинства кубанцев, мой дед вместе с младшим братом воевал там за «красных». Почему так получилось – я не знаю, тогда большинство клана с моей фамилией ушло в смертельный «кубанский исход» в сторону Ташкента. Из 60 000 вышедших (с семьями) дошли 10 000. Зато теперь там, судя по Инету, довольно много людей с моей фамилией.
Немного про фамилию
Впервые упоминается в начале 17 века в списках на выплаты (и выделение земли) «служивым» одной из крепостиц на засечной черте. Впоследствии многие представители фамилии были среди уважаемых донских казаков, как какая-то ветвь попала на Кубань – сиё мне неизвестно.
После гражданки
В 1920-х была очень сильная безработица. Но молодое советское правительство прекрасно использовало опыт своих старших амерских «братьев» - организовало несколько крупных инфраструктурных проектов. Мой дед вместе с младшим братом поучаствовал в строительстве какого-то канала где-то в Средней Азии. Там они познакомились с двумя сёстрами, бывшими дворянками, и недолго думая – женились на них. Строить семейные гнёзды отправились во глубину Среднего Поволжья в Чувашской АССР.
Немного про природу
Вот многим кажется, что настоящий лес – это тайга в восточной Сибири. Это совсем не так – там практически безжизненное пространство (если не считать гнуса). На многие сотни километров нет вообще ничего живого. А вот настоящий лес и сейчас в самом центре европейской части России – в Мордовии, Чувашии, МарийЭл. Из раннего (года 4 мне было) детства помнится лесной пожар в селе у деда. Я сидел на руках у кого-то из взрослых на лавочке у ворот, а по улице бежало от пожара зверьё – лисы, зайцы, волки. Лосей и медведей, не буду врать – не помню. Село было крупным, к тому же – узловая станция ЖД, от лесных пожаров прекрасно защищено системой валов, рвов и прудов, так что никто из жителей совсем не переживал. Вот куда теперь всё это делось?
1930-40-е и далее.
Мой дед в гражданскую был «красным командиром», в 1930-х стал «номенклатурой» среднего звена – директором лесопилки. Всё испортила финская кампания. Его как офицера призвали, он был ранен и попал в плен. Мало кто знает, но после финской войны 1940-го был обмен пленными «всех на всех» - наших было больше. В ВОВ не участвовал, из-за ранения или из-за плена – этого я не знаю. Но он остался в живых и умер своей смертью в 1972-м.
У моего отца был старший брат. Он заканчивал мореходку в Ленинграде и 10 лет ходил на АПЛ, потом служил в военной приёмке. Старшая сестра (мама моего двоюродного брата) училась в ленинградском Институте тонких химических технологий. Самая младшая сестра была фармацевтом, жила в Сухуми Про участие её детей в событиях начала 1990-х ничего не буду здесь писать.
Романтика – любовь
Мои папа и мама (про предков с её стороны – в предыдущем материале этой серии) учились в одном классе. После школы она поступила в пед, он – в музучилище. В результате он приехал к ней и забрал её с четвёртого курса, они поженились и отправились по «комсомольским путёвкам» на стройку «большой химии». Потом родилась моя старшая сестра, а спустя пару лет и я. На этом всё – пока.