Автор: психолог @Андрей Колосовцев
Эта книга для тех, кто хочет преодолеть кризис семейных отношений и выйти из него с минимальными потерями.
Книгу можно приобрести по ссылке "Семья в беде Как пережить кризис в отношениях" Андрей Колосовцев: рецензии и отзывы на книгу | ISBN 978-5-4461-2308-7 | Лабиринт
Содержание:
- Статистика разводов
- Причины развода
- Признаки приближающегося развода
- Дети и развод
- Развод-это путь горения
- Признаки завершенного развода
- Выводы
- Упражнения
ПРИЧИНЫ РАЗВОДА
Разобраться, что привело к разводу, бывает очень трудно. Однако, если все же попытаться найти тот основополагающий фактор, который предопределяет разводы, им может оказаться недостаточно сформированное до брака ощущение собственной независимости. При этом совсем не важен биологический возраст партнеров. Гораздо важнее, успели ли супруги до брака приобрести свой психологический опыт, когда успешно преодолевали жизненные трудности, полагаясь лишь на собственные силы. Сумели ли убедиться, что способны справляться с собственными страхами и тревогами в этом несовершенном и несправедливом мире. Именно этот опыт помогает партнерам поверить в себя и в дальнейшем нести часть ответственности за отношения. К сожалению, именно невозможность стать независимыми и самостоятельными часто толкает нас в объятия партнера в надежде, что он о нас позаботится и спасет от одиночества. Мы ожидаем безопасности и безусловного принятия, которое когда-то получали (или недополучали) в детстве, и переносим все наши ожидания от родителей на партнера, занимая позицию ребенка. И так же, как ребенок от родителей, требуем безусловной любви, всепоглощающего внимания, ласки и нежности. Случается, что партнер устает нам давать все это, а у нас нет сил на обратную отдачу. Мы сами нуждаемся в его «груди» и высасываем из него все до дна.
Возможной причиной расставания может быть также то, что один из партнеров психологически вырос, а другой за ним не успевает. Подобная ситуация может наблюдаться, к примеру, в созависимой семье, где один партнер спасает другого от алкогольной зависимости. Через какое-то время роль спасателя может перестать удовлетворять непьющего партнера. Благодаря саморазвитию, психотерапии, переосмыслению и бог знает чему еще созависимый партнер приходит к пониманию, что хочет большего, чем находиться в роли оберегающего жизнь зависимого и страдающего. В этом случает то, что раньше сплачивало пару (обслуживание алкогольной зависимости), постепенно разваливается. Созависимый возвращает зависимому его ответственность за собственное здоровье и благополучие и отправляется на поиски более наполненных и здоровых отношений. Зависимый еще какое-то время старается вернуть уходящего партнера к роли своего спасателя. С этой целью он обычно шантажирует, манипулирует, обижается, обвиняет, призывает к ответственности и даже разыгрывает соматические заболевания. В конечном счете, если он не признает, что сам отвечает за свой алкоголизм и не поставит отношения выше потребности в алкоголе, брак разваливается.
Еще одной причиной развода может стать накопление критической массы боли и недосказанностей, которые уже невозможно переработать. Постоянные недоговоренности и обиды несут в себе столько скрытой злости и горечи, что под их напором не выдерживает ни один брак. В определенный момент это хранилище недовольства просто взрывается и разносит все вокруг. Посмотрите, как описывает свой опыт потери себя и накопления чувства вины и обид Наталья (37 лет, Москва):
«Своего Костю я встретила на дне рождения подруги. Он был женат. Почему нас зациклило друг на друге, так никто из нас и не понял. Мне все время хотелось быть рядом с ним, сердце рвалось на части, когда я вспоминала, что он женат. Я рыдала в подушку без него, у нас был какой-то феерический секс. Когда он говорил, что не будет разводиться, мне хотелось повеситься. Но потом он все-таки развелся. Обещал снять для нас квартиру, но вместо этого сам переехал ко мне.
Я начала что-то подозревать, когда он стал морально и физически потихоньку вытеснять меня с моей же территории в сторону кухни. Но глубоко мои подозрения не заходили, и я забеременела. Постепенно меня лишили всего привычного: уговорили не работать, потому что поддержат же, рассказали, что я мать и должна заботиться о ребенке... И со временем из «всегда работаю и учусь, много летаю» я превратилась в «сижу дома, меняю памперсы». Что я чувствовала? Несправедливость. И постоянную вину за то, что хочу вернуть свою жизнь; за то, что «сама во всем виновата, выбирала бы другого мужика»; что недостаточно люблю ребенка, раз не могу с ним сидеть 24/7; что недостаточно вкусно готовлю, раз все равно сижу дома.
Первое резкое обострение чувств – «это несправедливо!» – случилось, когда я что-то придумала для нашего общего проекта, а он так прямо и сказал: давай всем скажем, что это придумал я. Второе и решительное, когда я для него же писала текст, а он на меня наорал – что я за мать, если включила ребенку мультики, вместо того чтобы заниматься им.
И была еще неактивная ноющая грусть: я очень скучала по интересным разговорам, по умным людям, по возможности что-то решать и решить, по своим путешествиям (деловым и утомительным, но разнообразным). Но я несла это как крест: я женщина и теперь всем должна, жертвуя собой, взращивать ребенка. Хотя чувство несправедливости усиливалось: жертвование собой входило в острое противоречие с моими внутренними принципами. Чувство вины сменилось отчаянием, меня все раздражало. Я не высыпалась, я ненавидела игрушки и детские вещи, которые мне таскали тоннами («мы же о вас заботимся»), потому что ни одному ребенку не нужно СТОЛЬКО. Больше всего на свете я ненавидела колбасу и лампочки. В моем мире никогда до этого не было столько колбасы и лампочек. Мне казалось, что все это совершенно чужое и ненужное. Мне все равно, какая лампочка, лишь бы светила. А колбасы и вовсе не нужно никакой. У меня появилось чувство, что меня затягивает в черную бездну тупизны и вездесущей колбасы. Было очень стойкое ощущение, что кто-то забирается внутрь меня и пытается что-то во мне переделать. Названия этому я тогда не знала.
Каждая покупка в дом, даже самая мелкая, должна была обсуждаться на семейном совете. Я не понимала, почему я больше не могу, как раньше, просто покупать себе любое первое попавшееся подходящее и не думать об этом. Все стало очень сложно: чистить аквариум надо было каким-то хитрым способом и никак по-другому. Почему-то мне нельзя было больше ходить в линзах, и велели купить очки. Почему-то я должна была перестать ездить в свой автосервис и сама заботиться о своей машине («я же мужчина!»), а за тормозными колодками он ехал на другой конец Москвы, чтобы купить на 300 рублей дешевле. Почему-то я должна была рассказывать про маникюрные салоны, чтобы «мы вместе выбрали лучший». Я вообще все перестала понимать.
Мне хотелось легкости и простоты. Воздуха, света (не от лампочек). Мне хотелось «умных» разговоров: о книгах, фильмах, сюжетах из жизни, о журналистике и о театрах – да о чем угодно! Любых разговоров со взрослыми людьми, а не о быте. Я запиралась в ванной, чтобы меня никто не доставал и не пришлось говорить про колбасу, сворачивалась клубком на полу и просто выла от некуда деваться Мне до боли хотелось, чтобы кто-то обратил внимание на меня с моими потребностями. Кстати, сам ребенок негативных эмоций не вызывал ни на каком из этих этапов. Я злилась скорее на то, что мы с ним никак не можем соответствовать всем запросам родственников, и чувствовала тупую вину за то, что мы оба живые. Ребенка мне тоже было жалко, потому что у него из всех была только задолбанная нервная мать, которая ни хрена не поддержка и не опора, а в депрессии и бьется иногда головой об стену.
В какой момент я физически объявила, что нам нужно разводиться, я не знаю: то ли когда впервые действительно разозлилась на сына (а ведь не собиралась), то ли когда Костя не пришел домой, то ли еще когда. Но в моральном плане переломным оказался тот момент с текстом. И не только из-за неловкого Костиного замечания, но и из-за самого текста. Меня вдруг как молнией пронзило: «Я пишу то, что не думаю!» А дальше во мне как будто резко отжало какую-то пружину. Вмиг, в секунду, мгновенно – на парковке возле ТЦ «Парнас», куда мы поехали за очередным бытом, эта пружина раскрутилась. Я вообще не понимаю, что я сама по этому поводу думаю – я забыла, когда я сама думала – я ни по какому поводу больше ничего не думаю – я живу, не думая, – я живу без возможности выбрать – я больше ничего не решаю – у меня отняли право думать и право решать. Бинго. Круг разомкнулся. До меня дошло. Вдруг. Разом. До меня дошло, откуда зудело вот то «это несправедливо!» и почему мне так осточертели колбаса и лампочки, – меня заставляли жить чужой жизнью в чужом мире. Мой собственный исчезал на глазах. А про «личные границы» и то, что так нельзя, а свой мир отстаивать и заново выстраивать – можно, мне к тому моменту никто еще не сказал.
Я сказала Косте, чтобы он уходил, и уехала сама. С ребенком. Начала мотаться туда-сюда по северо-западу, а потом – на север к родственникам. И вот тут я наконец действительно начала чувствовать. Первым, конечно, было чувство вины за то, что мне стало хо-ро-шо. Легко. Что все, нет больше колбасы в моей жизни. Дальше – некоторая растерянность. У меня было ощущение, что я заново учусь ходить. Я не понимала, можно ли пойти с ребенком смотреть на уток, если на улице октябрь. А спросить не у кого. Ребенку стали малы зимние ботинки, и я в ближайшем магазине купила первые любые – я не знала, можно ли так. Я погружалась очень глубоко в себя и в эти ощущения, пытаясь понять, что же произошло. И очень боялась. Всего: безденежья, гнева родственников, скучной работы ради денег (а любимая мне столько, сколько нужно, не давала бы), обещанного «ребенок будет всегда болеть». Я сняла небольшую квартирку в самом центре Петербурга. Там был очень-очень светлый пол и три окна в одной комнате. На пол светило солнце: я смотрела на него и плакала, оттого, что мне стало светло, – моя огромная московская квартира была очень-очень темной. А теперь в моей жизни появился робкий лучик света от холодного октябрьского питерского солнца.
Тогда еще никто из моей семьи не понял, что это я серьезно. Восприятие было «ну сейчас попсихует и вернется». Резкое обострение случилось, когда я заявила, что переезжаю насовсем, и это я не пошутила. Оба (и Костя, и мама) угрожали мне, что отнимут ребенка. Меня запугивали и стращали. Мать рисовала страшные картины нищеты и бедствий: «Куда ты тащишь ребенка, ты должна жить дома», кричала, что я всю жизнь вела себя так, что она, бедняжка, не могла позволить себе жить своей собственной жизнью и всем ради меня жертвовала, а я неблагодарная. Костя сначала ушел в глухое молчание. Он просто пропал. Не отвечал на звонки и письма, но, как утверждалось, готовился к суду. Они оба задались целью «не дать мне переехать». Конечно, я заняла у подруг денег и первая подала в суд на определение места жительства ребенка. Конечно, я выиграла суд. Эмоции? Злость.
К этому моменту я уже начала соображать, что моей семье было очень удобно, чтобы я оставалась зависимой. Что любые мои попытки стать непохожей на мать грубо пресекались манипуляциями, оскорблениями и угрозами. А я была слишком робкой, чтобы преодолеть это, потому что «это мамочка, а мамочка – это святое». И только после рождения собственного ребенка я осознала, что что-то в моей жизни было не так: я отношусь к нему по-иному, чем относились ко мне, и земля от этого не налетела на небесную ось. А значит, и так было можно: в легкости, в простоте, в принятии друг друга нет ничего страшного. Мне все время хотелось отмыться. Да, как будто меня все время насиловали. У меня было ощущение, что я стою на сильном-сильном ветру, который срывает с меня все лишнее, напускное, чуждое: срывает одежду, которую я не люблю, срывает кожу, что мне не по размеру, и уносит все далеко-далеко. А мне остается только душа, чистый поток энергии, из которого тоже отсеялось все, что мешало быть собой.
Прошло время. Я вместо чужого обросла разным своим: своей собственной уверенностью, своей компанией, своими эмоциями, своими проблемами и своими способами их решать. Тем ветром снесло вечное «а что скажет мама», которое так мешало мне жить (как выяснилось). И, кстати, когда я отстояла право жить по-своему, с Костей тоже наладились отношения: они часто видятся с сыном, проводят вместе не только выходные, но и по нескольку недель подряд, ездят без меня в путешествия. Получается, что после развода я как будто эмоционально вылупилась из яйца. Как в мультике показывают, как вылупляется динозаврик: сначала отваливаются большие тяжелые куски скорлупы, потом более мелкие, потом стекает все лишнее. Вот так было и у меня: развод в моей жизни – это путь к освобождению от лишнего, как мне сейчас кажется».
Это история закончилась расставанием. После полного подчинения и порабощения развод оказался необходимым для того, чтобы начать жить своей жизнью. В последующем супругам удалось договориться о том, как они будут выполнять свои родительские функции. Партнеры избавились от токсичных отношений друг с другом, оставшись при этом родителями для ребенка.
Кроме уже перечисленных причин, к разводу может привести несовпадение базовых ценностей в семье. Одной из зон такого конфликта часто является желание одного из партнеров иметь ребенка и полный отказ от этого другого. Если паре не удается договориться и найти компромисс, то один из партнеров, лишенный очень значимой для него составляющей жизни, постоянно находится в неудовлетворенном состоянии. Такая пара иногда приходит к решению дальше не быть вместе.
Большим испытанием для чувств, однако, становится и рождение ребенка. Появление нового члена семьи связано не только с радостью, теплотой и реализованной возможностью подарить кому-то жизнь. Рождение малыша существенно перестраивает всю сложившуюся на текущий момент структуру семьи. У супругов появляются дополнительные роли отца и матери, а наличие свободного времени резко сокращается, ведь теперь они несут ответственность не только за себя, но и за ребенка. В первый год после рождения ребенка может накапливаться сильная усталость, связанная с недосыпаниями, тревогами о его здоровье, новыми ограничениями. Каждый из супругов нуждается в дополнительной поддержке, но оба не всегда в состоянии дать ее друг другу. Жена начинает больше времени уделять ребенку, и муж может ощутить себя ненужным, брошенным. Конечно, если у пары есть положительный опыт прохождения сложных периодов жизни (как индивидуальный, так и совместный), то им удается справиться со сложностями и постепенно адаптироваться к новым условиям. Однако это получается далеко не у всех.
Нередким в нашей действительности является активное вмешательство родителей в личные дела семьи. В этом случае родители символически становятся между супругами, занимая позицию ближе к своему сыну (дочери). Они считают себя вправе давать указания своему ребенку по устройству его семейной жизни и даже пытаются им манипулировать, утверждая свое главенство и власть. И в данном случае ребенок оказывается неспособным отделиться, обособиться и взять на себя ответственность за свою жизнь, семью, детей. Он как будто продолжает быть маленьким мальчиком (девочкой) в коротких штанишках, который прячется за родителя. На семью это оказывает разрушающее действие. Очень трудно создать стабильную и устойчивую пару, которая в состоянии справляться с вызовами извне и внутренней динамикой, если один из партнеров психологически находится в роли ребенка.
Понятно, что эта роль ребенка выбирается неосознанно. Часто за этим стоит огромный пласт детских травм и недостатков воспитания. Ведь удерживание своего сына (дочери) в детской позиции требует изрядного родительского мастерства. С этой целью родители должны освоить все необходимые навыки манипулирования виной. «Ты совсем не любишь свою мать (если делаешь по-своему)», – наиболее расхожая фраза в подобных случаях. Также родители пытаются управлять ребенком, постоянно обесценивая его и не веря в его способность самостоятельно справляться с трудностями. «Поверь мне, так будет лучше!» – заявляют они с претензией на безоговорочное знание того, что именно лучше для их ребенка.
К достаточно частым причинам развода относятся также физическое и моральное насилие (этому посвящена отдельная глава в книге), отсутствие взаимопонимания и взаимопомощи, потеря сексуального влечения. Ниже свой опыт выхода из отношений с насилием описывает Наталья (49 лет, Краснодар):
«В браке я находилась шесть лет. И это были годы выживания, годы, в которые я на себе прочувствовала, что ад на земле существует. У меня не было совершенно никаких прав, а вот обязанностей – хоть отбавляй. Работать целый день (я работала экономистом в нашей общей компании) за мизерную зарплату, которая уходила на ведение хозяйства. Отчитываться перед мужем за каждую потраченную копейку и выслушивать его нотации о том, какая я транжира и как я неправильно себя веду. Только он знал, как правильно, а я не всегда вписывалась в эти рамки и вынуждена была выслушивать многочасовые обвинения и поучения, не имея возможности возразить. Когда я все-таки не соглашалась и возражала, муж применял весь арсенал психологического давления – от грубых обзываний и унижения до наказания молчанием и угроз разводом, если я буду отстаивать свою точку зрения. Бывали и эпизоды рукоприкладства – и это на глазах у маленькой дочки.
Дочку он тоже «строил» (по его выражению), никогда не хвалил, а только требовал послушания, хорошего поведения. Как-то в детском саду она рассказала о том, что происходит у нас дома. После этого муж ее наказал, кричал, что она предатель, выносит сор из избы и позорит его.
Почему я все это терпела? Хороший вопрос. Я просто не знала, как жить без него. Была настолько подавлена морально и физически, что совсем потеряла себя. Я боялась остаться одна, понимая, что в случае развода лишаюсь крыши над головой. Очень боялась, что он отберет у меня дочь. И я старалась. Старалась угождать, соглашаться, подстраиваться.
И все-таки развод состоялся. Мне было очень страшно. И очень плохо. Я чувствовала, что земля уходит из-под ног (в зале суда). Я пыталась всячески не допустить развода, но муж был неумолим. И вот мы с дочкой остались вдвоем. В течение недели я нашла новую работу с окладом, в три раза превышающим зарплату, которую я получала в нашей общей фирме. Пошла на личную терапию, которая помогла мне пережить развод и начать путь к себе. Окончила курсы водителей в автошколе и получила права (оказалось, что я не такая уж и тупая). Перешла на работу с еще лучшими условиями. Сняла квартиру, где мы с дочкой стали жить. Купила машину (тут помогли родители). Стала посещать женские тренинги, которые привели меня к тому, что я решила учиться на психолога. Теперь я твердо стою на ногах. Живу в собственной квартире. Много путешествую, общаюсь с интересными людьми. И, конечно, продолжаю личную терапию, благодаря которой восстановила отношения со старшими детьми, выстраиваю отношения с родителями, родственниками.
Эта история – наглядный пример того, что в некоторых случаях только развод способен помочь перейти из эмоционально насильственной обстановки в более наполненную и удовлетворяющую жизнь. А эта жизнь, в свою очередь, может приносить больше радости и любви не только взрослым, но и детям.
Но какие бы проблемы ни становились причиной расставания пары, если вовремя заметить признаки развода, очень часто отношения еще можно спасти.
Читайте продолжение: "Семья в беде Как пережить кризис в отношениях" Андрей Колосовцев: рецензии и отзывы на книгу | ISBN 978-5-4461-2308-7 | Лабиринт