Влажный климат первой половины карбонового/каменноугольного периода (359-299 миллионов лет назад) сделал своё дело: почти вся планета покрылась величественными дождевыми лесами. "Кустарники" девона вымахали вверх до 45 метров и "потолстели" до двухметрового диаметра. Вот только привычных пород деревьев мы бы в этих лесах не увидели.
До появлению привычных нашему глазу сосен и берёз оставались ещё долгие миллионы лет. К слову, и грибочков в карбоновых лесах насобирать бы не удалось. Силурийские и девонские прототакситы уже вымерли, а прочие грибы не научились ещё образовывать плодовые тела и сотрудничать с корнями деревьев. Мало того, они даже отмершую древесину перерабатывать ещё не могли (сейчас это у них успешно получается). По этой причине карбоновые леса были непролазными и буквально заваленными мёртвыми стволами.
Позже эти стволы, занесённые осадочными породами дали мощнейшие залежи каменного угля. Так что разрабатывая каменноугольные месторождения, мы просто расчищаем древний-предревний лес. Что же за "ёлки" росли в этих лесах? А росли в них те, чьи далёкие потомки сейчас скромно скрываются в подлеске и даже не претендуют на образование древесных форм.
Состояли карбоновые леса из гигантских споровых растений - предков нынешних папоротников, хвощей и плаунов. Представьте себе папоротник, вознёсший свои вайи на высоту 40-45 метров, или 30-метровый болотный хвощ, привычного нам облика, но непривычного размера! Каково? Впечатляет ведь, однако!
В самых влажных местах, а то и вовсе посреди болот, росли плауновидные лепидодендроны и сигиллярии, возносящие свои равномерно ветвящиеся побеги (строго по два от каждой ветки) по спирали усеянные небольшими листочками, на высоту 20-30 (сигиллярии) и даже 45-50 метров (лепидодендроны). Скорее всего, они были прямыми потомками (безо всяких там боковых ветвей) силурийских псилофитов.
Собственно, большое количество влаги жизненно необходимо всем споровым растениям, так как без неё невозможно их половое размножение. Хотя, "если в кране нет воды", то споровые многие поколения могут обходиться и бесполым (при помощи собственно спор). Именно так решили хвощевидные каламиты и лепидофиты, а также древовидные папоротники, поселившиеся уже достаточно далеко от открытых источников воды.
Каламиты выглядели точь-в-точь как современные полевые или болотные хвощи, только увеличенные раз в 50. Правда, в отличии от современных, они сумели вырастить у себя хоть и редкие, но настоящие листья, достигающие метровой длины. В карбоновых лесах первой половины периода это были самые часто встречающиеся растения.
Древовидные папоротники поселились ещё дальше от открытых водоёмов. К слову, они уже в каменноугольном периоде попытались решить проблему зависимости полового размножения от воды. И решили достаточно успешно, сумев независимо от прочих эволюционных линий изобрести размножение при помощи семян. Так что в карбоне возносили свои вайи к небесам не только "настоящие" споровые папоротники, но и "ненастоящие" семенные.
Вымершие семенные папоротники, собственно, сейчас предлагается вывести из отдела Папоротниковидных и отнести их к Голосеменным, а морфологическую (внешнюю) схожесть считать результатом конвергентной эволюции. Есть только одна маленькая проблема. В карбоновый период из девонского сумели перейти уже почти настоящие семенные растения - кордаиты.
Кордаиты как и семенные папоротники образовывали и споры, и семена, но начали это делать за несколько десятков миллионов лет до них. Считается, что кордаиты стали предками современных хвойных растений (но не всех остальных Голосеменных). В принципе, эта версия (а также предположение о нескромной полифилетичности данного отдела) вполне себе подтверждается последними исследованиями.
В общем, семенные растения готовили себе почву (в прямом и переносном смысле) уже в первой половине карбона. После полной полярной лисички, пришедшей к каменноугольным лесам 305-310 миллионов лет назад, они уже развернулись во всю ширь и прочие измерения. Но это будет уже другая сказка.