Жак Луи Давид (1748-1825), можно сказать, является ключевым художником-вестником предреволюционных настроений, революционером-политиком, а впоследствии и главным мастером французского классицизма во Франции. Был бунтарем, протестовал против системы и даже устраивал голодовку из-за того, что Королевская Академия Художеств, где он обучался, несколько раз отказывала ему в стипендии! Такого поведения абсолютно нельзя было представить в нашей Петербургской Академии, какой разительный контраст...
Когда в большинстве случаев упоминают имя Давида, то подразумевают его сугубо как деятеля классицизма и академизма, но это не соответствует истине. Он заигрывает со зрителем, как, например, в картине "Смерть Сенеки (и его жены)". Вспомним, что по приказу тирана - римского императора Нерона, философа Сенеку обрекли на казнь, и его жена добровольно решила покинуть этот мир с любимым мужем.
С первого взгляда так и хочется приписать ее к типичному для Давида классицизму и закрыть тему, но все не так просто! Время отбросить стереотипную связку "Давид=классицизм" и по-новому взглянуть на полотно. И правильный ответ- барокко. И даже имеются элементы рококо. Давид этой картиной учит нас думать своей головой и верить собственным глазам, не отталкиваясь от времени создания произведения и обычного для данного автора стиля. Поэтому мы из всех художников подробнее и пристальнее изучаем именно Давида, потому что он рвет все шаблоны, он в этой картине ни на секунду не классицист, и можно сделать ряд наблюдений.
В первую очередь, обращаем внимание на глубину пространства (задний фон, верхняя половина). Она напоминает рампу в театре, у нас есть основные персонажи, есть персонажи второго плана, есть декор, интерьер, архитектурные элементы и дым, который уходит в глубину пространства, есть разнонаправленные движения, некая сумбурность, насыщенность и элемент неправильности, нарушенной гармонии. Направления движений Сенеки и его жены распадаются в разные стороны, здесь есть барочные насыщенные цвета (в особенности одеяние Сенеки), здесь есть и некий "привет" более мягкому варианту, потому что вот эти дамы абсолютно "рококошечные", на что указывают пастельные оттенки ( барокко любит цвета конкретные, плотные, рококо любит цвета мягкие, пастельные и ненасыщенные).
Давид пишет эту картину в 1770-ых, он уже знает и барокко, и рококо, и он позволяет себе играть с этим знанием, классицизма здесь нет от слова совсем. Когда художник по-настоящему хорош, тогда он может сделать что-то, выходящее за рамки своей традиции.
Теперь, наконец, рассмотрим Давида - истинного мастера классицизма и попробуем сравнить вышеописанную картину с "Клятвой Горациев"
Здесь мы видим более лаконичную композицию, меньше различного декора и бутафории, позы более сдержанные, у нас на заднем плане нет пространства, есть лишь намек на архитектуру, больше напоминающий театральное закулисье без намека на глубину, сцена не уходит вдаль, поэтому все персонажи вытянуты в ряд, и значение персонажей можно определить не по степени удаленности от нас, а по тому, какое место относительно центра картины они занимают.
Что любит классицизм? Он идеальный иллюстратор для учебников. Мы в любом произведении сначала смотрим в центр, такова наша психология. Здесь, в геометрическом центре, у нас самое главное - руки отца и оружие. В чем же клянутся братья своему отцу? Это история родоплеменного Рима, который сражается с городом Альба-Лонга, в наше время он находится в центре Рима.
В Риме живут Горации, в Альба-Лонге живут Куриации. Как это принято в родовых сообществах, для сохранения здоровья генофонда, договариваются о взаимных бракосочетаниях между друг другом. Мальчики одной семьи женятся на девочках другой семьи и наоборот, соответственно, это позволяет избежать близкородственных вредных союзов, ведущих к вырождению. В чем же пафос картины? Два города что-то не поделили, решили, что будут сражаться, потом подумали - сильно много жертв нехорошо, и правильнее будет "трое на трое". С одной стороны 3 самых сильных воинов братьев Горациев, с другой - 3 брата Куриациев. И перед этим семейством встает дилемма - девочки все либо Куриации по рождению, либо предназначены им в жены, соответственно, это семейный конфликт. Что важнее: сохранить целостность семьи или защитить свое государство? Что нам об этом говорит? Олицетворяющие род женщины у нас задвинуты в угол, что указывает на их невысокое значение в этой ситуации. Колорит их одеяний бледен и невзрачен, в отличие от насыщенно-кровавого оттенка мужских одежд, в этом произведении между семьей и долгом Давид, в лице общества перед революционной бурей, выбирает долг, страдания и безжалостность.
Горации клянутся своему отцу выполнить свой патриотический долг. Им предстоит пожертвовать не только собою (лишь один из них останется в живых), но и своими чувствами, своими привязанностями: их с детства связывает дружба и родство с Куриациями, а их сестра Камилла-невеста одного из их противников. Здесь вступает в строй новая мораль-мораль революционной эпохи. Вместо тех естественных и нежных чувств, которые воспевали сентименталисты, Давид в суровых чертах рисует мужество, способное попирать священные привязанности ради еще более священного долга. Эта сила духа и готовность к жертвам были в высокой степени созвучны настроениям передовой части французов в канун революции.
Эти две картины, пожалуй, нагляднее всего показывают огромную разницу между барокко ( название переводится как "жемчужина неправильной формы") и классицизмом, чье название заключает в себе сущность образца, идеала, абсолютного воплощения "правильности".