Крым, Симферополь, 2023, май-сентябрь
В глазах на мгновение потемнело, ноги отнялись. Зрение пропало и вернулось, и я увидел себя висящим на руках на умывальнике. «Пи***ц», -подумалось, это и есть смерть. Сейчас отнимутся руки, я грохнусь на пол, дверь в ванную закрыта на замок — пока откроют…. «Держись, мужик»,- приказал я себе, и начал на руках пробираться к двери. Долгие три метра до замка, потом открыть и позвать на помощь. Ноги не слушались - я их просто двигал телом и лез на руках по стиралке, потом по гладилке до двери. Щелчок открытия и мой крик: «Мама, позвони Инне, пусть вызовет скорую! У меня инсульт». И еще раз! Я смог, я добрался, я позвал на помощь! Остальное — в тумане: забежала мать, приехали Инна и скорая. На ногах я зашел в скорую, лег и вырубился.
Я конечно не претендую на глубочайший анализ деятельности больницы, как у Артура Хейли в его одноименном романе «Больница», или показ переплетений личных связей, как в наших сериалах, моя задача: показать взаимоотношения одного человека с Больницей. Где Больница — это не здание, а огромный живой организм, который ты можешь почувствовать только находясь внутри.
Сколько людей теряет здоровье, а часто и жизнь, от первых действий врача на скорой. Для нас- они все врачи, даже водитель, но реально: врач один, плюс медсестра или медбрат. а сами чуть не упали, когда я на них оперся. Хорошо, что мой организм выдержал это бездействие, а сколько не выдерживают? Кто это считал? Кому это надо?
Часто, как у было у меня, две молодые девчонки, которые не то, что отнести меня не смогли, Дальше — со слов моей жены Инны, которая поехала со мной на скорой в больницу.
В приемном покое я лежал и орал, что у меня болит голова и спина. Инна начала заполнять какие-то бумаги для приема, но мой ор довел ее до «белого каления» и заставил наорать на «приемщиков», чтобы меня забрали в реанимацию. Следующие сутки выпали из моей жизни. Что со мной делали, как лечили, кормили, поили — ничего не помню. Очнулся не надолго уже в палате в каком-то параллельном мире. В этом мире я покурил воображаемую сигарету, причем вкус вирджинского табака я почувствовал реально. Потом включил воображаемый компьютер, посмотрел новости и уснул. Проснулся от прикосновений Инны уже вечером, когда она пришла меня навестить. Я еще находился в промежуточном мире. Показываю ей: вот комп, ты что не видишь? Вместо клавы — манипуляции руками, вместо монитора- воздух, на котором возникают изображения. Представляю ее состояние! Наверняка подумала, что мозги съехали. Тем более, что ей сказали, что случилось самое плохое: кровоизлияние в мозг с остаточной аневризмой. Аневризма- это такая грыжа сосудов мозга, которая может прорваться в любой момент и тебе хана, в смысле мне. Несколько лет назад это был бы приговор, и я начал бы готовиться только к смерти. Сейчас мне повезло, что 7 больница после 14 -го года получила оборудование, что врачем была грамотная и терпеливая Эльнара, которая договорилась о переводе в новую Семашко, где нашелся молодой нейрохирург, взявшийся за мою операцию и заказавший все необходимые расходники: Заболотный Алексей Дмитриевич. Пока я приходил в себя, врачи реально спасали мне жизнь, чтобы я мог прожить еще несколько лет, причем не растением, а полноценным человеком. И все по ОМС!
Отделение нейрохирургии 7 больницы. Почти две недели я жил в параллельной реальности. В это время палата жила своей жизнью: людей заселяли, лечили, выписывали. Приходили родные к ним, приносили домашнюю еду, общались — ничего этого я не видел, не ощущал и не помнил. Инна приходила каждый день: когда работала- вечером, в выходной- днем. Она входила в мой мир, я пытался показать приборы, курил воображаемую сигарету, заказывал вещи, о которых узнал в параллельном мире. Так, мне понадобились прищепки бельевые, чтобы прицепить их на пальцы и снизить давление. Или куркума, которую я должен был пить со всеми напитками. В какой-то день я пришел в себя, и параллельный мир исчез. Я обнаружил себя в пятиместной палате. У каждого койка-трансформер, правда матрас и подушка — одно название, умывальник, пластиковые окна. Я лежал у окна. У второго окна был Саня, он производил впечатление абсолютно здорового человека, что оказалось практически правдой. Рядом с Саней, ближе к двери, был водила Серега из Белгорода; Серега практически не двигался. Его инсульт прихватил во время рейса в Крым и то-ли диспетчер-девушка, то-ли напарник — отыскали его в этой больнице месяц назад. Напарник привез расходников: памперсов и пеленок, купил несколько упаковок воды. Фирма собиралась забрать машину и Серегу и перевезти в Белгород. А пока раз в пару дней, то ли по желанию, то ли по графику, к нему приходили врачи и пытались заставить работать его мышцы совместно с головой. Получалось слабо. Рядом со мной привезли и положили какого-то полу-крутого, дочь которого работала в этой же больнице, но где-то в другом отделении. Его внук, весь одетый в кожу, забил небольшой косячок, который они вдвоем с дедом тут же в палате и курнули. Через день его убрали. Оказалось, у человека ковид, перевели в другое отделение. Ближе к двери лежал интересный тип- казах, имя которого я не расслышал, так как слух мой значительно сел после инсульта, и которого я назвал для себя бабай. Его каждый день посещали: или жена, или взрослый сын — и приносили массу продуктов. Он же лежал с какой-то хитрой особенностью организма: как только поест больничную пищу, то сразу начинает кашлять. На чебуреки и самсу, которые приносили родные — это не распространялось. По-моему, бабай просто не хотел идти домой по каким-то своим причинам.
Вот в такой обстановке началась моя больничная жизнь и, как оказалось позже — на довольно продолжительный период.