Преступность в Бразилии столь масштабна, что не только осложняет жизнь бразильцев, но и тормозит экономическое развитие страны. Все президенты и правительства страны объявляют преступности беспощадную борьбу, иногда добиваются кое-каких успехов, но переломить ситуацию и минимизировать бандитизм, наркоторговлю и киднеппинг до сколько-нибудь приемлемого уровня не удаётся. Нынешний президент Лула да Силва начал борьбу с преступностью с Амазонии: за несколько месяцев ему удалось снизить незаконную вырубку лесов и изгнать нелегальных золотодобытчиков из индейской резервации в штате Рорайма. Однако в руках преступников остаются фавелы больших городов. По официальным данным, в них проживает около 12 млн. человек (6% населения страны), но всего в трущобных кварталах Бразилии, в т.ч. не считающихся фавелами - это юридический статус – живёт не меньше 30 млн. человек, и за решение этой проблемы власти пока не берутся. Тем временем большинство убийств и прочих насильственных преступлений происходит не в амазонской сельве, а в трущобах. «Красная команда» (CV), действующая в Рио-де-Жанейро, и «Первая столичная команда» (PCC), орудующая в Сан-Паулу считаются одними из самых опасных и могущественных преступных группировок в мире.
Но в последние годы в Бразилии всё больше внимания привлекает другая форма оргпреступности. Имеются в виду т.н. ополчения (milícias), возникшие больше 40 лет назад для уничтожения преступности. В СМИ и литературе они до начала 1990-х именовались «эскадронами смерти». В последние годы они чаще именуются ополченцами, а их противники употребляют термин vigilantes («линчеватели»).
В советской литературе «эскадронами смерти» в основном называли формирования, охотившиеся за повстанцами и левыми в испаноязычных странах Латинской Америки – гватемальскую Mano Blanca, аргентинский ААА, сальвадорский Union de Guerreros Blancos и др. Бразильская же версия «эскадронов» возникла с другой целью: она изначально была нацелена на истребление организованной и уличной преступности, наркоторговли и киднеппинга. Потому, что в Бразилии к 1975 г., когда появился первый «эскадрон», левый экстремизм и повстанчество уже были ликвидированы (последняя группа повстанцев на берегах реки Арагуая была уничтожена в 1974-м).
У истоков первого бразильского «эскадрона» стоял легендарный комиссар полиции Сержиу Флеури. Фанатик борьбы с преступностью, он поднялся от рядового патрульного до начальника Департамента политического и социального порядка (ДОПС). В 1968-71 гг. Флеури боролся с повстанцами: он лично участвовал в ликвидации лидера коммунистического городского подполья Карлоса Маригелы и вождя сельской герильи Карлоса Ламарки. Действия Флеури отличались крайней жестокостью, зачастую несовместимой с законами, но при этом высочайшей эффективностью. После гибели Маригелы и Ламарки повстанческое движение пошло на спад и вскоре исчезло. В 1971-73 гг. Флеури переключился на борьбу с уголовной преступностью, и вновь преуспел: террор, развёрнутый его командой, довёл главарей преступного мира до того, что они сами являлись в прокуратуру и просили просадить их на как можно более длительные сроки – такой ужас внушал им Флеури и его бойцы. Но, как только организованная преступность была разгромлена, комиссара уволили со службы и отдали под суд за нарушения законности.
В 1973 г. Бразилия готовилась к переходу от жёсткого военного правления к более мягкому: новый президент Эрнесту Гейзел, должен был начать постепенный переход к гражданскому правлению. Комиссар-«отморозок», несмотря на его заслуги, должен был уйти в прошлое: в США и Западной Европе пеняли Бразилии за нарушения прав человека. Тем более, что в Бразилии воцарилось спокойствие: полиция боролась в основном с кражами и «бытовухой». Серьёзные бандиты либо лежали в безымянных могилах, либо гнили в тюрьмах.
Но в 1975 г. Флеури, всё же избежавший тюрьмы, был внезапно приглашён на прежнюю должность. Дело в том, по стране прокатилась волна похищений богатых людей, да ещё исполненных на высокопрофессиональном уровне. И это – после ликвидации всех (!) оргпреступных группировок! К кому было обращаться МВД, как не к Флеури?
Назначение свирепого комиссара, хотя и состоялось, наткнулось на ожесточённое сопротивление политиков. В результате старый-новый начальник ДОПС не получил… финансирования. Т.е. ему приказали найти и обезвредить опаснейших преступников, но не дали ни денег, ни современного оружия и приборов слежения, и даже нормальных автомобилей (полиция в то время ездила на фольксвагенах-«жуках», скорость которых не превышала 100 км/ч). Но комиссар-«отморозок» нашёл выход: он собрал богачей и предложил им профинансировать собственную безопасность. И быстро получил и новейшее оружие, и необходимые приборы, и мощные бронированные машины. Плюс деньги на «представительские расходы».
Поскольку подчинённых у Флеури не хватало, и они в основном были новичками без серьёзного опыта, он привлёк ветеранов-отставников, матёрых борцов с криминалом из других департаментов и управлений, отставных и действующих военных (в основном десантников, морпехов и коммандос). Это и был первый бразильский «эскадрон смерти».
Со своей задачей Флеури справился блестяще. Комиссар просчитал, что, если в стране нет оргпреступности, но совершаются профессионально исполненные преступления, значит, их совершают борцы с преступностью. Действия Флеури были стремительными: вскоре последний заложник, сын богатого финансиста Лудиу Коэлью, был освобождён. Похитителей, а это были офицеры военной полиции, просто перестреляли (для Флеури они были предателями). А потом обрушились и на другие полицейские подразделения, решившие занять место уничтоженных бандитов. К 1978 г. полиция была очищена от «оборотней в погонах», а Флеури… вновь уволен и отдан под суд. Потому, что он начал выступать с политически заявлениями, провозглашая, что бразильцы не готовы к демократии, и, в случае передачи власти «штафиркам», страна потонет в преступности (как в воду глядел!). В 1979 г. легендарный комиссар утонул при загадочных обстоятельствах – во всяком случае известно, что перед трагедией высшие военные и полицейские чины Бразилии провели совещание, на котором решался вопрос – что делать с неугомонным «отморозком».
После смерти Флеури «эскадрон смерти» не исчез. В его состав входили отставные и действующие полицейские и военные. Ненавидевшие преступность и готовые бороться с ней более свирепо, чем правоохранительные органы. Бойцы «эскадрона» разделяли политические взгляды покойного командира, и считали, что переход к демократии превратит Бразилию в сплошное бандитское логово. А преступность вновь начинала поднимать голову: по амнистии из тюрем вышли тысячи бандитов и экс-повстанцев. В тюрьмах они совместно создали «Красную команду» (CV), захватившую контроль над фавелами Рио-де-Жанейро, и насаждавшую там наркоманию, проституцию и вымогательство. Свои преступления CV аранжировала антикапиталистическими революционными лозунгами – сказывалось участие в её создании бывших боевиков антидиктаторской «Красной фаланги». В Сан-Паулу, экономическом сердце Бразилии, появилась «Первая столичная команда» (PCC). В её основании экс-террористы не участвовали, но паулистские бандиты, заключив союз с CV, переняли у кариокас (жителей Рио) революционные лозунги и антибуржуазную демагогию. Так что бывшие соратники Флеури столкнулись с тем же злом, с которым боролись с конца 1960-х - левыми экстремистами и бандитами, но на сей раз в одном лице. Не имея легального финансирования, «эскадрон» занялся крышеванием бизнеса, защищая его от бандитов и чиновников-коррупционеров.
В 1981 г. Бразилия свалилась в тяжелейший кризис, и тогда же недавно возникшие колумбийские и мексиканские наркокартели начали заваливать её дешёвыми наркотиками в огромных количествах. А полиция, финансирование которой ужалось до неприличия, в преддверии перехода к гражданскому правлению так боялась нарушить права человека, что бандиты часто избегали наказания. Из фавел полиция вообще ушла, исчезла там и гражданская власть – чиновники и судьи просто боялись там работать. Но не всем жителям фавел нравилось засилье преступников, и они начали создавать новые «эскадроны смерти», получая помощь от бывших бойцов Флеури. Так «эскадроны» стали самостоятельным фактором общественной жизни бразильских мегаполисов.
В 1990-х ополченцы (или «эскадроны», что одно и то же) окончательно оформились в качестве групп самообороны жителей фавел и вообще неэлитных городских кварталов, ведущих войну с бандами. В 2006 г. бандиты Рио-де-Жанейро и Сан-Паулу, прежде всего сильнейшие CV и PCC, подняли настоящие восстания – с перестрелками, горящими баррикадами, атаками на полицейские патрули и участки. Это было связано с курсом левого правительства Лулы и Силвы, считавшего преступников «социально близкими», смягчившим наказания для «жертв капитализма» и усложнившем работу полиции мелочными запретами и регламентацией. В результате тяжесть борьбы с бандитами в значительной степени легла на плечи ополченцев.
Постепенно ополченцы наладили связи с политиками. В 2006 г. мэр Рио-де-Жанейро Сезар Майя заявил, что они представляют «гораздо меньшую» проблему, чем бандиты и наркоторговцы. Во время Олимпийских игр в 2016 г. ополчения, по соглашению с мэром Эдуардо Паесом, обеспечивали порядок на улицах Рио-де-Жанейро. Однако ополченцы, придерживающиеся правой (и ультраправой) идеологии, и довольно презрительно относящиеся к законам, подвергались преследованиям: в 2008 г. были выдвинуты обвинения против 225 ополченцев, включая полицейских, тюремных служащих и пожарных. В тюрьме оказались даже два депутата заксобрания штата – бывшие полицейские Наталино Гимарайнш и Херонимо Гимарайнш Фильо.
К 2023 г. в Рио-де-Жанейро ополчения контролируют ¼ территории мегаполиса с населением почти в 2 млн. человек. Ополчения действуют и в других городах Бразилии, распространились и даже в сельской местности. Активно действуют ополчения в Белене – 2,5-миллионном, нищем мегаполисе в Амазонии. Они были созданы после того, как в 2014 г. наркоторговцы убили капрала полиции, и с тех пор обрели немалое влияние. Белен, важный пункт в наркоторговле, пытались захватить CV и РСС, но натолкнулись на сопротивление ополченцев. В городе с тех пор не прекращаются вооружённые столкновения.
Военизированные структуры, не подчиняющиеся государству, неизбежно деградируют. Прежде всего потому, что им нужны средства. Ополченцы, базирующиеся в бедных кварталах, не имеют возможности получать «помощь» от богатых, и занимаются коммерцией криминального толка. Помимо обычного «крышевания», они контролируют подачу воды и электроэнергии в фавелы, торгуют контрафактным топливом. Это противоречит их идеологии и имиджу борцов с преступностью и несправедливостью, и способствует захвату власти новыми, беспринципными лидерами. В 2008-10 гг. ряд лидеров ополчений были убиты в стычках с бандами, другие оказались в заключении. На смену этим, как правило, немолодым людям, помнившим комиссара Флеури, пришла прагматичная молодёжь. Она уже не истребляет наркодилеров, а обкладывает их «налогом»; некоторые группировки даже заключают соглашения с наркобандами, и разрешают им за определённый процент продавать «дурь» в подконтрольных районах. Таким образом, многие «эскадроны» сами превратились в банды, отличающиеся о других воинствующим антикоммунизмом, культом Флеури и приверженностью протестантизму (наркобанды, особенно CV, используют марксистскую риторику и придерживаются афро-христианских культов). Так, в северной зоне Рио-де-Жанейро (фавелы Вигарио-Жераль, Парада-де-де-Рио, Лукас, Сидаде Альта, Синко Бокас и Пика-Пау) процветает крайняя религиозная нетерпимость: местные ополченцы называют себя «Иерусалимским комплексом». Они исповедуют пятидесятничество и считают всех не-пятидесятников сатанистами. Соответственно, война с бандами для них - крестовый поход, а сами они – крестоносцы. В этой зоне афро-бразильские храмы Кандомбле и Умбанда были разрушены, а жрецы - изгнаны.
Земля начала гореть под ногами ополченцев в 2018 г., после того, как они (хотя это до сих пор не доказано) застрелили очень популярную в фавелах члена городского совета Мариэль Франко и ее водителя Андерсона Гомеша. Правительство штата начало настоящую войну против ополчений, распространившуюся и на другие штаты.
Чиновники, связанные с ополченцами, составили актив Социал-либеральной партии, приведшей в 2019 г. к власти Жаира Болсонару. Его победу ополченцы восприняли как свою: протестант с крайне правыми взглядами, поклонник Флеури, обещавший изничтожить преступность – всё в его идеологии и программе совпадало с принципами ополчений. Однако Болсонару, хотя его сын Флавиу был замешан в связях с командирами ополчений, предпочитал опираться на полицию и армию, а не на импровизированные (и криминализированные) «эскадроны». При его правлении полицейские операции против ополченцев происходили не менее часто, чем против наркобанд. А после нового прихода к власти левого Лулы да Силвы ополченцев стали преследовать жёстче, чем наркобанды. Но «эскадроны» сильно укоренены в городских сообществах, имеют оружие, деньги, связи в «верхах» и поддержку части горожан, поэтому сопротивляются. И справиться с ними будет очень трудно.
***
История бразильских «эскадронов смерти» (ополченцев) похожа на судьбу других неофициальных антибандитских и антиповстанческих группировок Латинской Америки. Объединённые силы самообороны Колумбии сыграли огромную роль в разгроме повстанцев и наркокартелей, но постепенно сами занялись «крышеванием», рэкетом и наркоторговлей, и были ликвидированы армией одновременно с FARC, своим главным врагом. Подобные ополчения эффективны и не затронуты преступной деятельностью лишь в том случае, если они контролируются и управляются госструктурами – полицией и армией. Так, к бандитизму не скатились сальвадорская милиция ORDEN, перуанские Сельские патрули и гватемальские Патрули гражданской самообороны. Они с начала и до конца были вспомогательными, причём весьма эффективными, подразделениями армии и правоохранительных органов. Но в Бразилии, как и в Колумбии, сами силовые структуры сильно затронуты коррупцией, наркоторговлей и связями с бандитами. Поэтому, с одной стороны, ополченцы не доверяют полиции как институту (хотя и возглавляются бывшими и действующими полицейскими). А с другой – коррумпированные чиновники и силовики коррумпируют и криминализируют ополчения, если между ними существуют контакты.
Правительство – так действовал и экс-президент Болсонару, и действующий глава Бразилии Лула да Силва – рассчитывает справиться с преступностью, к которой оно относит и наркобанды, и ополчения – исключительно силами правоохранительных органов и армии. Хотя это будет очень трудно из-за социальной фрустрации жителей фавел, которые при этом сплочены и преданы своим «малым родинам», т.е. фавелам. В отсутствие социальных лифтов – жителям фавел почти невозможно выбраться «наружу», получить хорошее образование и работу – бедные кварталы останутся гноящимися язвами на теле Бразилии. Справиться с проблемой оптимально было бы, не уничтожая ополчения, и не загоняя их всё глубже в подполье, а превратив во вспомогательные добровольческие формирования и взяв под плотную опеку. Это было эффективным механизмом в Гватемале, Сальвадоре и Перу, и должно сработать в Бразилии. Но для этого потребуется серьёзная корректировка политического курса.