Элеонора Павловна женщиной являлась дородной. Понимайте это, как хотите. Но ее дородность признавали все. В том числе, опасаясь быть исключением, сама Элеонора Павловна.
Однажды с Элеонорой Павловной случился сердечный приступ. Близкие и знакомые не придали этому должного значения. Почему, понять было трудно. Понимайте, как говорится, как хотите.
Лежала себе Элеонора Павловна в палате, да облупленным потолком любовалась. Из трещин и потухших выбоин Страшный суд Микеланджело собирала. Да, тишиной наслаждалась. И жизнью в этой упоительной тишине.
А третьего дня, упоению пришел конец. В палату, можно сказать, в Сикстинскую капеллу, к Элеоноре Павловне подселили некую Владу Аскольдовну. Узколицую и остроносую даму с веснушками.
Веснушчатая рванула сразу, окрестив обеих «сестрами по несчастию», она, захлебываясь от восторженной истерики, пролаяла рассказ, как один препоганенький, муж ейнышний, человечишка, довел ее до «сердечного припадка». Рассказ был настолько увлекательным, что в какой-то момент Элеонора Павловна, закряхтев, повернулась на койке спиной к Веснушчатой. В этот же миг, предательски екнуло сердце. Пришлось возвращаться в исходное положение – лопатками в матрац.
С проникновением в палату лучей заходящего солнца, лай Веснушчатой сменил вой. Она рыдала, картинно заломив руки, одновременно кляня судьбу и моля о всепрощении. Она рыдала обо всем сразу, словно проходила некий обряд очищения. Она рыдала так, что оконные стекла, не просто бездарно дрожали, а эстетично лязгали, вторя ее беспросветным стенаниям.
Элеонора Павловна откинула худое одеяло, присела на кровати, отдышалась, встала и, шаркая отекшими ногами, направилась к Веснушчатой. Дойдя до ее койки, решительно вцепилась руками в ее изнеженную шею. Вой Веснушчатой сменил хрип. « Еще хуже» - подумала Элеонора Павловна, и вдруг замерла, на мгновенье застыла камнем, а потом обмякла и всей своей дородностью рухнула на Веснушчатую.
Ближе к рассвету Влада Аскольдовна, погребенная под телом Элеоноры Павловны, скончалась от удушья. Когда эту новость сообщили ее мужу, Леопольду Семеновичу, тот враз схватился за грудь. В этот же день его доставили в больницу. В палате, куда определили Леопольда Семеновича, находился всего один пациент по имени Поликарп Лаврентьевич.
Поликарп Лаврентьевич, мужчиной являлся грузным. Понимайте это, как хотите. Но его грузность признавали все. В том числе, опасаясь быть исключением, сам Поликарп Лаврентьевич.
