8 сентября 1952 года вышло в свет первое издание повести Эрнеста Хемингуэя (1899—1961) «Старик и море», за которую писатель получил Нобелевскую премию. Считается, что на этой знаменитой фотографии автор чем-то похож на своего героя, старого рыбака. Кто поймёт спустя годы, что обозначала для целого поколения эта фотография «старика Хема» в 1960-е и 1970-е годы? Она красовалась тогда (в чёрно-белом варианте) во многих квартирах советских интеллигентов — так называемых шестидесятников. Свитер крупной вязки, борода, на похожих фотографиях ещё нередко присутствовала трубка...
Сергей Харламов (1942 г.р.). Хемингуэй. 1969
Например, персонаж советского мультсериала о Простоквашино (1978—1984) — папа дяди Фёдора — одет по типично «хемингуэевской» моде, что легко «считывалось» современниками мультика:
Пожалуй, черты облика «старика Хема» были столь же знаковыми для того поколения, что и бакенбарды для дворян пушкинского поколения. Тогда они обозначали, между прочим, вольномыслие, неприятие «тиранов». Да-да, ведь в предшествовавшую эпоху императора Павла «тиран» запрещал дворянству носить бакенбарды!
А теперь «свободу» стали символизировать борода и вот такой «грубый» свитер.
Менее известно, что снимок был сделан канадским мастером портрета Юсуфом Каршем в 1957 году на Кубе, и идея надеть на писателя свитер принадлежала фотографу — он искал в его гардеробе какую-нибудь одежду, которая отвечала бы духу произведений Хемингуэя — мужественной романтики, без прилагательных и лишних слов, выраженной глаголами и существительными. Свитер, между прочим, был вовсе не грубым, а очень дорогим, от модного дома Christian Dior.
Стихи Александра Кушнера 1973 года:
Он в свитерке,
Он в свитерке по всем квартирам
Висел, с подтекстом в кулаке.
Теперь уже другим кумиром
Сменён, с Лолитой в драмкружке.
Однако Набоков место Хемингуэя не занял...
Автор этих строк, кстати, к числу поклонников писателя не принадлежал, ни тогда, ни позднее. Ещё в брежневские времена прочитал стоявшее дома на книжной полке «Прощай, оружие!», которое показалось мне нестерпимо скучным. Отношение автора к войне я не понял, но у меня осталось впечатление, что он её воспевает. Мне было лет 12-13. Мама у меня с любопытством спросила:
— Ну, как тебе понравился Хемингуэй?
— Не понравился.
— А почему?
— Ну... Милитарист.
— Милитарист? — удивилась она. — По-моему, наоборот...
Примерно в те же годы я прочитал романы Ремарка о Первой мировой — вот это было да! А это...
ПРОДОЛЖЕНИЕ