Англия. 1825 год
Горничная помогла Милли снять свадебное платье и надеть ночную рубашку с пеньюаром. Переживания Милли только нарастали, несмотря на то, что в начале бабушка Клея Севилл заходила к ней поговорить об обязанностях жены, а потом и Луиза, отправленная бабушкой Анной, пыталась путанно объяснить ее ближайшее будущее. Никто из женщин толком и не смог помочь Милли, так как за эвфемизмами трудно было понять что-то определенное. В общем и целом Милли поняла одно – нужно во всем положиться на лорда Эдингтона и доверять ему. Ну и еще, что мужчина подарит ей удовольствие и ребенка.
Достаточно удручающие сведения, думала Милли.
Саймон Эдингтон, который сегодня стал ее мужем, беспокоил ее безумно. И чем ближе становилась ночь, тем это беспокойство усиливалось. Саймон весь день вел себя безукоризненно и не дал ни повода усомниться в чем-либо. Но как он будет себя вести в их общей супружеской постели?
«Больше вопросов, чем ответов» – поморщилась Милли.
— Что-то не так, леди Эдингтон? – спросила служанка, расплетающая Милли волосы и заметившая в зеркало ее изменившуюся мимику.
— Все в порядке, – ответила Милли. Хотя в порядке как раз ничего не было.
Джон предложил Саймону и Милли остаться в доме до их отъезда в Лондон, а после и в поместье Эдингтонов. Чему Милли, стоит признать, была несказанно рада: остаться в собственном доме было очень приятно и привычно. Для них выделили две отличных спальни, соединенные меж собой дверью. Девичью спальню Милли уже практически освободили от ее вещей, упаковав все в дюжину огромных чемоданов, которые теперь высились перед ее бывшей кроватью горкой, немного расстраивая Милли, впрочем, как и любую девушку, покидающую родной дом детства.
Отъезд в Лондон немного смягчал ситуацию, более того, с ней собирались поехать и Луиза с Джоном, и дядя Грег с Линдой, которой тоже давно пора выйти замуж. Озаботиться ее замужеством в Лондоне и хотела заняться Милли, на правах пусть и младшей, но замужней и опытной сестры.
Хотя вот с опытом как раз все не так-то просто.
Милли, отпустив служанку, заходила по комнате из угла в угол, то запахивая пеньюар, то вновь его раскрывая: ее бросало то в жар, то вдруг бил легкий озноб. На кровать Милли старалась даже не смотреть – настолько она приводила ее в трепет.
Наверное, все было бы чуть проще, если бы Саймон хотя бы раз поцеловал ее, подумала Милли. Поцелуй, которым он наградил ее сегодня в церкви, был полон приличия и целомудрия. И только. Все остальное время Эдингтон не проявлял никакого желания поцеловать Милли и даже отвечал на ее прямую просьбу отказом, наверное сочтя ее дерзкой.
Милли всеми силами прислушивалась к тому, что происходило за дверью в соседней комнате. Но абсолютная тишина была ей ответом. Перебарывая желание самой туда заглянуть, чтобы поскорее закончились эти муки ожидания, Милли держалась из последних сил. И все ждала, ждала, ждала...
Стук раздался совсем в другую дверь – в ту, что вела в ее комнату из коридора. Милли вздрогнула. А дверь, тем временем, открылась и на пороге появилась фигура Саймона Эдингтона.
— Лорд Эдингтон... Муж, – поправилась быстро Милли. – Я так ждала вас, сделала сто кругов по этой комнате. А вас все нет, и нет... Я уже хотела было идти вас искать...
— Замолчите бога ради, – перебил ее Эдингтон, поморщившись и Милли недоумевая от грубости осеклась.
Эдингтон закрыл за собой дверь и запер ее на замок, будто бы Милли думала сбежать и следовало ее удерживать насильно. Милли сглотнула не смея сделать шаг с того места, где остановилась. Эдингтон повернулся к ней. Лицо его было бесстрастным и напоминало чем-то лицо бабушки Анны: такое же холодное и надменное.
— Что вы стоите, леди Эдингтон? Вам не объяснили замужние дамы, что место женщины в первую брачную ночь в постели? – резко сказал Эдингтон, сверля взглядом Милли. Она попятилась к кровати.
— Объяснили, сэр Эдингтон, – тихо ответила Милли, продолжая приближаться к кровати.
— Так ложитесь! Мне совсем не хочется терять здесь с вами время, – все таком же тоне сказал Эдингтон, снимая фрак и развязывая галстук.
«Мне не хочется терять время... Не хочется терять время...» – Милли была уже почти просто в отчаянии.
— Ну что вы стоите? – вопросительно посмотрел на нее Саймон, оставшись в одной рубашке и начиная расстегивать брюки.
Милли тут же послушалась и опустилась на кровать. Сердце ее отбивало такой жуткий ритм, что просто удивительно, как оно еще не выскочило из груди. Милли закрыла глаза. Она слышала какие-то шорохи и движение в комнате. Эдингтон потушил все канделябры и задвинул даже шторы. А потом все затихло.
Милли тяжело дышала, пытаясь успокоить сердце, и лежала все также неподвижно. Вдруг ее пеньюар распахнулся и рука Эдингтона дотронулась до ее тела сквозь тонкую ночную рубашку. Требовательно и без остановки он прошелся от ее беззащитной шеи, опустился на груди, дотронувшись до каждой из них и крепко сжав левую напоследок, прошелся по животу, опустился к ногам и резко задрал подол ночной рубашки вверх. Рубашка закрыла лицо Милли и от неожиданности она затрясла головой, пытаясь скинуть непрошенный полог.
— Лежите спокойно, – приказал Эдингтон.
И Милли покорно замерла, ощущая себя барашком, отданным на закланье.
Внизу живота произошло какое-то шевеление и Эдингтон раздвинул ей ноги.
Как это, наверное, стыдно, думала Милли и в эту секунду даже ощутила благодарность к Саймону, что он потушил все свечи в комнате.
Между ног толкнулось что-то и Милли еще сильнее зажмурила глаза, вцепившись руками в простыню. Толчки продолжались, сопровождаясь нарастающей болью. Ни о каком удовольствии не было и речи. Все было так неприятно и ужасно, что Милли еле сдерживалась, чтобы просто по-детски не закричать и не позвать кого-нибудь на помощь. И после этого все ее существо пронзила острая боль. Милли закусила губы до крови. Она осознала это потому, что во рту появился солоноватый характерный привкус.
И все прекратилось. Рубашка опустилась с ее лица, накрыв ноги.
Случившиеся было так унизительно, что слезы непроизвольно текли из глаз Милли. Никакой любви средневековых романов, никакого тепла, ничего не чувствовалось в этом акте, который только что совершил Эдингтон.
— Что ж, наш брак консумирован, леди Эдингтон.
Саймон, не обращая никакого внимания на жену, встал, подхватив свои вещи, ушел к себе в комнату. Дверь громко захлопнулась.
Милли какое-то время продолжала лежать, боясь пошевелиться и вызвать вновь ту боль, которую она испытала. Аккуратно проведя рукой по простыне рядом, рука вдруг в чем-то испачкалась. Милли поднесла ее к лицу и принюхалась – кровь. Опять кровь.
И вдруг Милли поняла – Саймон просто не любит ее. Эта мысль ужасно огорчила Милли, еще больше, чем все произошедшее десять минут назад.
Она встала с кровати, тут же быстро заходив по комнате. Между ног продолжало саднить, но Милли уже не обращала на это никакого внимания.
«Никто не должен узнать об этом. Никто.» – решила для себя Милли. Нельзя позволить семье заподозрить, что Милли расстроена первой ночью супругов. В конце концов, кто знает, может быть так живут все семьи, просто одни, как Джон и Луиза, чуть лучше, а другие – хуже.
«Что делать? Что делать?» – билась мысль в голове девушки. Луиза и Джон тоже ведь не любили друг друга в момент венчания, но как хорошо складывается их жизнь сейчас. Значит, все возможно. И Милли должна просто постараться полюбить Саймона. И сделать все, чтобы Саймон полюбил ее.
Линда вытерла тыльной стороной руки слезы. Не в ее правилах было сдаваться, пусть даже ситуация такая сложная, неприятная и совершенно неизвестно как в действовать в ней. Ясно было только одно – идти вперед.
«Я – Уэстхем» – подумала Милли и совершенно успокоенная легла спать.
Ранее:
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14