Европейские дворцы для жителей Африки всегда были территорией зла и запретов. И лишь в белорусском Дворце Независимости европейской Беларуси перед гостями открыты все двери. И эти открытые двери ведут к новой архитектуре мироустройства.
Церемониал встречи, официальных переговоров, да и в целом, пребывания делегации из Экваториальной Гвинея во главе с президентом Теодоро Обиангом Нгемой Мбасого — это детали большой политики и больших перемен в глобальной расстановке сил. Но мы скромно, но уверено занимаем свое место в мире нового миропорядка.
На расстоянии взаимопонимания
Бунт рабов. Скорее всего так из окон Белого дома, верхних этажей Уолл-стрит, исподлобья Букингемской резиденции смотрят на мировые пертурбации. Это не бунт. Это закономерное развитие истории.
И проблема не в том, что седой американский хозяин спотыкается. Проблема в том, что англосакс, всегда сытый и надменный, ставит подножку для других. Всех разом. И все разом решили ответить. Бой дает не ради смерти, а ради жизни на земле. Еще американский мыслитель Сэмюэл Ф. Хантингтон утверждал, что будущие войны будут вестись не между странами, а между культурами, цивилизациями. И за кем победа, не краткосрочная не моментальная, не в медийном поле, а историческая и настоящая. У кого культ семьи и уважения к старшим и традиционный быт? Он — у старомодных культур. У культур, которые восточнее Западного Буга. Нормальный мир территориально начинается с Беларуси. А наш Президент теперь страж границ нормальных нормальностей. Мы, конечно, до конца еще не оцениваем той ответственности исторической миссии. Не до горделивых рассуждений. Великое свершается между делом. А мы решаем боле приземленный вызов и угрозы. В условиях санкций глобальной коалиции (они так себя сами называют) мы скромно, но верно занимаемся диверсификацией. Быть собой и искать самое приемлемое — оказывается под запертом. Это табу. Вето. Под запретом неокалониалистов.
Они, конечно, торговать рабами перестали. И эпоха постгуманизма здесь ни при чем. Просто с таким количество рабов глобального Юга уже не могут совладать. И от войны с глобальным Востоком они не отказались. Просто таких ракет у них нет. Но есть отменный опыт разделять и властвовать. Племя на племя, народ на народ, брат на брата.
Ну, ладно, когда один диктатор Лукашенко говорит об уставшем мире от американской удавки. Нет. Так же думают весь глобальный Восток и глобальный Юг. Не все так смело говорят, некоторые дипломатично доносят свою позицию. Но думают так — все!
Но ведь это не восстание рабов. Никто уничтожать, бомбить, травить бареллевский сад не собирается. Это не восстание рабов. Это желание свободных людей жить в мире и созидании. И в среде своих традиций. Все это в духе ШОС и БРИКС.
Не это ли постоянно предлагает Минск. Может, только более смело и открыто. Как и лидеры некоторых стран Африки. Почему? Потому что они пережили апартеид: на спинах их дедов еще следы от бичей представителей самой демократической части общества. А мы живем под санкционным апартеидом. И как удавка на шее африканских рабов, вокруг нашей страны западный проект конфедерации междуморья.
Как бы далеко от нас не находились Экваториальная Гвинея или Зимбабве. Для этих народов никто из белых политиков кроме нашего Президента таким близким не был. Мы на расстоянии взаимопонимания.
Путь в/на будущее
Говорим о встрече с руководством Экваториальной Гвинеи, подразумеваем добрую часть Африки. Вспоминаем о поездке в Зимбабве, подразумеваем добрую часть Африки. Там Лукашенко, смелого и известного в мире лидера, встречали с ликованием и древними плясками, а провожали — с козлом. В обоих случаях — высшая степень оказания почестей. Если с геополитической логистикой все понятно. Она выстроена. А что же тогда с обычными транспортными коридорами? И неужели даже такое плечо не снизит силу партнерских рукопожатий? Зачем мы Африке, а Африка — в наших торгово-промышленных планах?
К 2050 году Африка должна стать двухмиллиардной. Это новый огромный рынок сбыта. Треть мировых запасов полезных ископаемых — в Африке. И точкой роста глобальной экономики тоже будет Африка. И мы идем сюда. Чем мы можем удивить Китай? Ничем! Только можем предложить пищевую продукцию или, например, деловую переработанную древесину. А для Африки мы носитель знаний и компетенций.
Понятно континент разный. И от ужасных рабовладельцев осталась память не только в названии природных жемчужин, но и реально действующие базы влияния — западные корпорации. Вернее, их товары. Вместо рынка рабов — рынок для рабов. Беларусь — это другое. Мы же идем с проектами.
Раньше для Черной Африки (это географическое определение) символом был автомат Калашников. Смысл борьбы. Теперь — наш трактор «Беларусь». Смысл сытого мира. Но эти самые тракторы они все же охраняют с автоматами Калашникова. Что западный хищник просто так не откажется от богатых недр обворованной Африки. И даже страны, которые сбросили с себя явное ярмо рабовладения (обошлось без рек крови) и те прозападные государства имеют от своих ископаемых лишь десятину. Вот он секрет западного капиталистического чуда.
У нас — своя философия работы. Не товары, а целые компетенции. Совместные промышленные предприятия. Наши технологии в АПК и в добыче полезных ископаемых. И белорусам верят. У нас такой бэкграунд. Бэкграунд советского отношения к внешней политике. Человеческого. В совместном белорусском прочтении это звучит по-людски. Именно промышленная кооперация сокращает расходы на логистику. Все начинается с малого. А может закончиться трансконтинентальным логистическим коридором «Север-Юг». Никакие санкции его не «заморозят». Это — страны другого мира. Большого и здравого.
Высокие ноты сладких проектов
Не знаю, как любовь, но привязанность к Беларуси интеллектуальной элиты Африки начинается со студенческой скамьи. В БГУ и особенно в медицинских вузах нашей страны. Только в столичной альма-матер лекарей всех стран больше 2000 тысяч. И эти испытания показывают — тенденция на увеличение. Конечно, не все айболиты вернутся в страны реки Лимпопо. Однако уже сложились целые династии!
Складывают и новые бизнесы. Причем с прицелом на союзную интеграцию. Слаще должно стать нашей «Коммунарке». Бобы из Кот-д’Ивуара возят вагонами, а скоро начнут составами. В Минске с нуля создают производство по выпуску какао. Сейчас на фабрике сладостей 40 % сырья — бобы, а 60 % — то самое какое. Пока импортируем. С новым производством от импорта откажемся. И займемся уже поставкой на ближайший российский рынок. Неутолима жажда к этому продукту. А наш будет произведен в наших условиях. Это и дополнительные рабочие места, это и доходы в бюджет, да даже цена газа более приемлемая для нас, чем европейским конкурентам. Это то, что на поверхности. Договариваться и договариваться. Но есть и то, что и без слов понятно: чужая боль.
Поэтому так нам понятны слезы африканского континента. Белорусы, прошедшие через хатынские сараи, нацисткие пункты забора крови и Озаричи — умеют сострадать. У апартеида и геноцида — один бенефициар. Высокомерный гуманист с беспринципным бэкграундом банковских счетов. Не поэтому ли африканским студентам так ложится на сердце наша «Купалинка» — песня «смутку» и надежды белоруса? Тут то все понятно. Не понятно мне другое. Когда девушка из Намибии запела эту песню, наш белорус, покосившись на нее, продолжал читать Гете. Классика. Литературная. И пиетета к Западу. Ментальный апартеид еще с нами. Разрубим это гордиев узел, все остальное пойдет как надо. По прямому пути Север-Юг.
Евгений Пустовой