Ирина ПАВЛОВА
Много лет назад попалась мне в руки книжка «Тарусские страницы», изданная в Калужском издательстве в 1961 году. Под картонной обложкой, на серой газетной бумаге в ней были собраны стихи и проза, написанные в Тарусе или о Тарусе. В оглавлении — что ни имя, то легенда отечественной словесности: Марина Цветаева, Николай Заболоцкий, Давид Самойлов, Юрий Трифонов, Владимир Максимов, Булат Окуджава. За каждой строчкой, за каждой фразой сотканной из простых, безыскусных слов, за каждой иллюстрацией, среди которых рисунки Исаака Левитана, Михаила Врубеля, Константина Коровина, открывался целый мир, влекущий к себе с удивительной силой. Одним из составителей этого альманаха был писатель Константин Паустовский, любивший этот город и проживший там последние тринадцать лет жизни.
В гостях у Паустовского
В Тарусе Паустовский поселился в 1955 году вместе со своей супругой. Через полтора месяца — первые записанные впечатления: «В Тарусе очень хорошо. Окрестности сказочные... места здесь чудесные... В Москву не тянет». Те, кто близко знал Паустовского, рассказывают, что писалось ему здесь очень хорошо. В городе на Оке он работал и над альманахом «Тарусские страницы», написал свои знаменитые «Письма из Тарусы». Он был известным человеком в городе. К нему даже водили экскурсантов — показывать «живого классика». И хотя Константину Георгиевичу надо было работать, он все же находил минутку, чтобы выйти к гостям.
Когда мы с мужем приехали в Тарусу пятнадцать лет назад, там не было музея Паустовского. Но дом его, перешедший по наследству родственникам, посетить нам все же удалось. Правда, мы с трудом нашли его — ведь в путеводителях он не значился, а на городских улицах не было соответствующих указателей. Но местные жители с радостью показали нам путь. Мы свернули с центральной магистрали города на небольшую улицу, спускающуюся к реке Таруске (притоку Оки) и увидели скромный темно-голубой бревенчатый домик под рыжей крышей, на котором с трудом разглядели неброскую мемориальную доску. Из окна выглянула сухонькая старушка: «Хотите зайти?» Она открыла нам калитку, ведущую в сад, залитый солнцем, полный цветущих тюльпанов и сирени. Поистине райский уголок, где даже тропинки устланы пестрым ковром из диких маргариток. В дом мы проходить не стали, но заглянули в окно и увидели большой письменный стол. За ним когда-то работал Константин Георгиевич? «Да, да, — угадала старушка мой вопрос. — И стол, и лампа — все на прежнем месте. Константин Георгиевич любил работать, сидя перед открытым в сад окном.… «Приезжайте тридцать первого мая! — сказала нам старушка на прощанье. — Константину Георгиевичу исполнится сто пятнадцать лет. Будет много гостей!»
…Единственный в России мемориальный Дом-музей Константина Паустовского открылся в Тарусе пять лет спустя после нашего первого визита в этот чудный город на Оке. Торжественная церемония состоялась 31 мая 2012 года, в день 120-летия писателя.
Сейчас туда попасть непросто: надо на сайте музей заранее заказывать экскурсию, или покупать билет. Имейте это в виду, если соберетесь в Тарусу и захотите побывать в доме-музее Паустовского.
Камень на высоком холме
Любая улица Тарусы так или иначе ведет к Оке. С нее и начинается город. В центре, на центральной набережной возле собора Петра и Павла, на высоком холме стоит памятник Марине Цветаевой работы скульптора Владимира Соскиева.
Цветаевы стали приезжать в Тарусу с 1891 года. Когда родилась Марина, в 1892 году, Цветаевы сняли дачу неподалеку от Тарусы, в Песочном, и ездили туда до 1910 года. В Тарусе у них было много родственников. В том числе — ихдед по материнской линии, который жил со своей второй женой, которую сестры прозвали «Тьо». Дом, где жил дед со своей женой, в семье Цветаевых называли «Дом Тьо». Кстати, сейчас музей семьи Цветаевых находится именно там.
О даче в Песочном Марина Цветаева вспоминает в повести «Кирилловны», опубликованной в «Тарусских страницах». Это рассказ о деревенских женщинах, продававших ягоды. Он написан в тридцать четвертом году в парижской эмиграции и пронизан любовью к родным местам, неизбывной, безнадежной тоской от разлуки с родиной. Заканчивался рассказ словами: «...я бы хотела, чтобы на одном из тех холмов, по которым Кирилловны шли к нам в Песочное, а мы к ним в Тарусу, поставили с тарусской каменоломни камень: «Здесь хотела бы лежать Марина Цветаева».
Местные жители рассказывают, что завещание поэтессы было выполнено сразу после ее смерти. Но когда в шестидесятые годы по указанию райкома партии ломали дачу в Песочном, «на всякий случай» сбросили в Оку и стоявший неподалеку Маринин камень. В 1988 году жители Тарусы Юрий и Надежда Добросердовы вновь установили его на прежнем месте, «на одном их холмов», как и завещала Марина Цветаева.
Картинка с натуры
Целый день стирает прачка,
Муж пошел за водкой.
На крыльце сидит собачка
С маленькой бородкой.
Целый день она таращит
Умные глазенки,
Если дома кто заплачет —
Заскулит в сторонке.
А кому сегодня плакать
В городе Тарусе?
Есть кому в Тарусе плакать —
Девочке Марусе.
Эта песня вошла в сборник «Песни нашего века» и редкий слет Клуба самодеятельной песни обходится без нее. А все ли знают, что стихи эти принадлежат Николаю Заболоцкому, который последний год своей жизни жил в Тарусе?
Стихотворение «Городок» Николай Заболоцкий «Городок» написал в Тарусе в 1958 году. А уже после смерти автора, через десять лет, бард Владимир Красновский написал на него музыку и, незначительно переделав текст, дал новой песне «путевку в жизнь». Кто только ни пел «Девочку Марусю» с тех пор! Эта песня вошла в сборник «Песни нашего века» и редкий слет Клуба самодеятельной песни обходится без нее.
А ведь картинку Заболоцкий буквально «списал с натуры». Напротив дома, где он снимал дачу, жила семья. Муж пил, жена зарабатывала поденной работой, а дочка — «девочка Маруся» была предоставлена сама себе…
Заболоцкий видел, как «целый день стирает прачка», «сидит собачка с маленькой бородкой», слышал, как плачет Маруся. Вот и написал об этом стихотворение.
Когда в 2007 году мы с мужем были в Тарусе и подходили к дому, где жил Заболоцкий, вышла соседка и рассказала нам про семью девочки Маруси, которая унаследовала пагубное пристрастие своих родителей, попала в дурную компанию и в тот момент была в тюрьме…
Заболоцкий словно предвидел это и написал о том, «как худо жить Марусе…» в одном из последних своих стихотворений.
…Наутро зазвонил колокол с Воскресенской горки: в храме Воскресения Христова начиналась литургия.
Идя на службу, я вспоминала о горькой судьбе Маруси. И подумалось: а может быть, если бы в тридцать первом не закрыли этот храм, Маруся и такие, как она, могли бы ходить в церковь молиться Богу, и судьба «девочек Марусь» сложилась бы счастливее? Ведь шестьдесят лет стоял храм без крестов! Выросло не одно, казалось, безбожное поколение. Но как только церковь отреставрировали (не без участия прихожан)и начались службы, в ней всегда многолюдно: тянется русский человек к Богу.
Каждый раз, когда я уезжаю из Тарусы, мне кажется, что я покидаю близких людей, у которых была в гостях: Константина Паустовского, Марину Цветаеву, Николая Заболоцкого и… девочку Марусю…