Для начала нужно отметить, что само понятие «угнетённости», господствующее в популярной палеонтологической литературе, весьма расплывчато и неточно. Более корректное понятие, подразумеваемое (возможно) автором вопроса, состоит в следующем: существует множество животных, питающихся другими животными; среди них наиболее крупными и специализированными будут те, которые охотятся на позвоночных, а не на беспозвоночных. То есть существует противопоставление «хищников в узком смысле» (условных «волков») и «насекомоядных» (условных «землероек»). Это связано с размерами, умом и степенью защищённости крупных позвоночных; конечно, в далёком прошлом, когда существовали гигантские членистоногие, то и охотники на членистоногих, а не только на позвоночных, могли бы быть зачислены в доминантные хищники — но в существующих последние три сотни миллионов лет экосистемах обстановка именно такая.
Соответственно, вопрос в действительности состоит в следующем: существуют ли такие насекомоядные животные, которые в будущем, при исчезновении крупных хищных млекопитающих, могли бы перейти на ступень повыше и стать новыми «волками»? Здесь есть несколько уровней фантастических допущений — и потому несколько ответов.
Во-первых, нам достоверно известны экосистемы, в которых плацентарные хищники (самые продвинутые и совершенные «волки» на сегодняшний день) попросту не появились — это Южная Америка до образования Панамского перешейка и Австралия до заселения людьми с дикими собаками динго. В обоих случаях роли хищников брали на себя не только сумчатые млекопитающие, но и пресмыкающиеся и птицы: наземные бегающие крокодилы (себекозухии в Америке и квинкана в Австралии), ящерицы и змеи (удав титанобоа в Америке, варан мегалания и питон лиазис в Австралии), нелетающие птицы (форораки в Америке). Все они выполняли функции «волков» в разные времена в своих экосистемах и все они исчезли с приходом плацентарных «волков». Однако если вдруг всё повернется вспять, то почему бы змеям, ящерицам и нелетающим птицам снова не стать господствующими хищниками?
Во-вторых, следует понимать, что млекопитающие и птицы эволюционируют гораздо быстрее пресмыкающихся. А потому, даже если «волки» исчезнут, то гораздо быстрее именно «землеройки» звериной природы, а не какой-то иной, смогут дать крупных хищников. Чтобы вы понимали, насколько порой затейлив бывает эволюционный путь, помните, что самый суровый хищник австралийского континента – сумчатый лев (к сожалению, также вымерший) – является близким родственником коалы и происходит от таких же медлительных древесных растительноядных животных. А его гигантские «клыки» – это просто заострённые резцы, потому что настоящие клыки у его растительноядных предков давно исчезли. Среди современных грызунов довольно много в той или иной степени хищных форм (многие хомяки, например, питаются в основном именно насекомыми, а не зерном) — и именно они в будущем могли бы стать настоящими «волками», им лишь немного подрасти! А Дугал Диксон, писатель в жанре speculative biology (как раз фантазии на тему «а что, если?» в биологическом ключе), пророчит на роль господствующих хищников в будущем потомков обычных серых крыс, тоже не брезгующих мясом.
В-третьих же, мы с вами прямо сейчас находимся на пороге глобального биоценотического кризиса. Все группы животных стремительно вымирают, не выдерживая истребления и разрушения окружающей среды — и млекопитающие, и птицы, и пресмыкающиеся, и насекомые. Так что наиболее реальным (и наиболее грустным) ответом на вопрос будет следующий: когда млекопитающие ослабнут, то никто не займет доминантное положение, потому что ослабнут не только млекопитающие, а вообще все, и места в дивном новом мире для «волков» попросту уже не будет.
P.S. Кстати, одна из групп млекопитающих до сих пор «угнетена» архозаврами. Это летучие мыши. Они появились гораздо позже птиц (птицы, вместе с крокодилами, как раз и есть дожившие до наших времен архозавры) и именно поэтому так и остались ночными – ведь ниша охотников на насекомых (а это самая основная и исходная ниша летучих мышей) днем уже была занята мелкими птицами. Если же исчезнут птицы – кто знает, какого разнообразия могли бы достигнуть летучие мыши… Если бы не глобальный биоценотический кризис.