(Путевой очерк)
Во всем мире множество дорог, одни связывают города, другие открывают прекраснейшие панорамы, а третьи показывают жизнь обычных людей.
До того, как я пошла в школу, мы жили в частном доме в пригороде Петербурга. Это прекрасное место во Всеволожске, рядом живописный парк, некогда бывший во владении швейцарского купца Бернгарда, чистый воздух и уютный дом. Я очень любила этот уголок природы, особенно мне нравилось то, что парк назывался "Софьевка", созвучно с моим именем. Поэтому стоило только ступить на знакомую дорожку, как фантазия начала отыгрывать сцены из художественных фильмов о жизни во дворцах России и Европы. Но чтобы сюда попасть требовалось проделать короткий, незаметный путь. И только теперь, спустя годы, проходя его снова, я с большим интересом ступаю не на извилистые тропы, некогда прекрасного парка, а на ту самую дорожку, по которой вприпрыжку бежали маленькие ножки.
Я стою прямо на проезжей части, машин здесь до сих пор немного, а впереди всего триста метров ухабистого, тёмного, покрытого пылью дорожного полотна. Справа небольшой пожарный водоем, который мы с братом каждый год очищали от мусора. Это озерцо совсем маленькое, в нём обитают лишь бычки и лягушки, но соседи облюбовали берег, примыкающий к лесу, и постоянно пытаются выловить карпа, судя по их стараниям и многочисленным удочкам. Вот и сейчас, людей ещё нет, а покосившиеся стульчики и вытоптанная полянка смиренно их ожидают. За водоёмом и до самой дороги идет лес, он негустой и неказистый, запятнанный и искалеченный, но родной. А справа тянется полоса домов, которые со своими крышами из шифера и сараями уходят вглубь, утопая в яблонях и плюще. Но путь уже начался, хотя, наверное, я с него никогда и не сходила. Первый дом, это наши ближайшие соседи. Сколько себя помню, он так и стоит. Облаченный в травянисто-зелёный сайдинг, с чёрными облупившимися откосами и всевозможными резными элементами, что так бережно вырезал их, отводя душу, создавая витиеватую красоту, первый владелец - танкист. Но сегодня эта любовь к жизни померкла, испачкалась, подразвалилась и превратилась просто в дачу. Как бы часто они сюда не приезжали, но чтобы закончить дом, времени так и не нашлось. Да и дерево, что горе-хозяева спилили пару лет назад, так и лежит, мешая им зайти в спрятанную в шиповнике калитку. Поэтому, прежде чем попасть домой, им приходится совершать акробатические номера, просачиваясь между колючими ветвями. Но если раньше эти действия совершало только старшее поколение, то теперь их внуки с радостными криками, бегут в обход участка, чтобы перелезть через хлипкий заборчик и первыми забежать на скрипучее крыльцо. Но порывы холодного ветра заставляют двигаться дальше.
Вот маленькая ямка, которая всегда здесь была, теперь глубокая, следом плато из бетонной заплатки, оно новое, спуск и опять борозда. И вскоре лес с одной стороны и кленовая аллея с другой укрывают путешественника от непогоды. Когда мы с прабабушкой здесь гуляли, а случалось это очень часто, она мне будто молитву рассказывала одно и то же: "Раньше здесь ничего не было, кроме одного, бесконечного поля. Мне первой здесь дали участок. Через пару лет приехали эти соседи. Отстроили большой дом, в нем поселился летчик-инвалид, которому перебило ногу при крушении, потом он получил медаль, но война так и не покинула его...", а в прочем, здесь в каждом доме жил герой Великой Отечественной войны, с травмой физической или моральной. Местные леса тоже носят тяжелые шрамы, которые вот уже 75 лет не затягиваются, напоминая другим о страшном прошлом. Дом хоть и вышел просторным, но детский смех так и не озарил его стены. Если раньше в нем и жил летчик, то теперь там хозяйничал «Плюшкин». Дом стоит на холме, немного накренившись от неравномерно распределённой тяжести, грузный. Все окна затемнены огромным количеством вещей, что покоятся в этой деревянной коробке. Где-то тяжёлые шкафы, что не выдерживали давления и падали, извергая потоки хлама, который копился десятилетиями, углами выбивали небольшие ромбовидные стеклышки. При этом дом массивный, с застекленной верандой и навесом, под которым стояли несколько скелетов, некогда бывших автомобилями. Поэтому стоять рядом было хоть и любопытно, но страшно, ведь если все это распадется на сотни мелких деталей, то тебя уже никогда не найдут. Но дом все стоял и стоял. Как и раньше, веранда была единственным местом, где хаос сменялся строгой выправкой сначала табурета, потом стула, а сейчас кожаного и слегка пошарпанного и продавленного кресла. На нём, как и последние лет десять, гордо восседает пожилой мужчина. Словно страж сокровищницы, он смотрит серыми, замутненными глазами куда-то в лес, сквозь проходящих мимо, в самую его глубь. А рядом лежит верный лохматый пес, уже третий на моей памяти и снова какой-то грязно-серый. Он нежно смотрит на хозяина и с подозрением выбегает к воротам, чтобы отогнать замешкавшихся путников, чтобы они не мешали его человеку жить. Иду дальше.
Доносятся легкие ароматы древесины, это делает последние вздохи сосна, что стала баней, для нового владельца неудобного участка земли. Ещё шесть лет назад здесь стоял вагончик, а теперь возведён новый, крепкий дом из бревен, обнесенный кирпичной стеной и камерами. Там поселился настоящий хозяин, что выходя из дубовой двери, подбоченившись, ступает так же твердо, как стоит его дом на бетонных сваях. Но двигаюсь вперед, и вот уже разлилась та дорога, за которой высится знакомый орешник. Но прежде чем это путешествие подойдет к концу, взгляд упирается в необыкновенное строение. Почти что на перекрёстке, по неизвестной причине, вырос дом. Причем появлялся он руками разных людей. Словно Франкенштейн, он рождался из древесины, шлакоблоков и неизвестно чего ещё. Однако окон было много, любви было предостаточно, поэтому хоть и выглядит он чудно, но не отпугивает, а наоборот привлекает. Множество лестниц, окрашенных досок, что так нежно прислонились к стенам, в надежде однажды обрамить их, различные фонарики и горшки с цветами. Но при всем обилии элементов, никакого забора нет, ни железного, ни деревянного, даже редких реечек не видно. Только кусты смородины, за которыми разбит огородик, сад с двумя яблонями и детскими качелями. Сейчас у дома снова стоят леса, видимо очередной брат с семьей вернулся домой. А серый кот мирно сидит на перилах крыльца, греясь на солнышке.
Стоит только сделать несколько шагов, как начнется тропинка, узкая, каменистая, веселая тропинка, что неизменно приводит к старому орешнику, что открывает путь в парк. Но сегодня я туда не пойду, а вернусь домой по дороге, которую я только что прошла, и буду проходить снова и снова с бабушкой, мамой, а потом со своим ребёнком, а все вокруг будет постоянно меняться. Но только конечная точка всегда будет одна - бежевый дом с темной крышей, ухоженными газонами и постоянным стуком, песнями и ароматом домашней еды.
Спасибо за прочтение!