Ивана Павловича на работе за его добрый, кроткий нрав звали просто дядя Ваня. Всë у него было хорошо, только вот с тëщей не повезло.
Чтобы он ни делал, как ни старался, Евдокии Сергеевне угодить было невозможно. Поэтому, сквозь лживые улыбки и искуственную любезность, намëтанный глаз сразу мог определить как они ненавидят друг друга.
Дядя Ваня был женат на своей Светлане почти три десятка лет. Жили они в частном доме с небольшим приусадебным участком на самой окраине города. Частенько тëща навещала семью дочери. А что не навещать? У них, словно в деревне находишься: воздух чистый, тишина, свои овощи прямо с грядки, банька своя. Красота!
Только Евдокия Сергеевна чувствовала себя в этом доме не как гостья, а как полноправная хозяйка. Проверяла не только как идут огородные и домашние дела, но ещё порядки свои заводила, орала по поводу и без. А дядя Ваня любил тишину и покой, но запретить приезжать тëще в их дом не мог, как и командовать в нëм. Иначе, жди всемирного скандала.
Как-то раз Евдокия Сергеевна приехала к дочери и зятю на все выходные с очередной "проверкой". Но ездила она к ним не одна, а с тремя кошками, которых в своей городской квартире оставлять не хотела.
- Моим кисочкам травушка зелëная нужна, - объясняла она.
Нужна - не нужна, но вели кошки себя нагло: лазили по всему дому от подвала до чердака, путались под ногами, орали, когда хотели есть. Но самое ужасное - могли нагадить в доме, где им вздумается.
Особенно дядя Ваня возненавидел тëщиных кошек, когда одна из них нагадила прямо на их с женой двухспальную кровать, на той половине, где спал он.
И вот, в ясный, солнечный денëк вышла Евдокия Сергеевна на крыльцо, осмотрела хозяйским взглядом округу, сделала по привычке пару замечаний зятю за незначительные хозяйские недоделки.
Рядом с домом в своей будке мирно посапывал старый пëс по кличке Барни. Только наглые коты совсем оборзели - бегали взад-вперёд перед его носом. Добродушный Барни не обращал на них никакого внимания.
Дядя Ваня с кислым видом выслушивал тëщины трели. И тут произошло то, чего никто не ожидал. Одна из кошек сунулась в миску Барни.
От такой наглости огромный миролюбивый пëс превратился в исчадие ада. Из недр его груди вырвался глухой рокот, огромная пасть моментально схватила наглеца поперек туловища. Кошка заверещала на весь двор.
- Ой, батюшки! - Евдокия Сергеевна схватилась за сердце и медленно осела у крыльца.
Дядя Ваня успел подхватить грузную тëщу и крикнул жену. Светлана выбежала с бигудями на голове и, заохав, побежала вызывать скорую.
Всë это время кошка в пасти бдительного Барни орала так истошно, будто её резали пилой. Однако доброта пса победила, и он, спустя минуту, выпустил пушистого наглеца, который тут же, хромая, спряталась в кустах.
Прибывшие медики откачали бледную Евдокию Сергеевну. Всë время она лежала и охала. Успокоилась только тогда, когда дядя Ваня со всей семьëй нашли напуганную до полусмерти кошку - живую и почти невредимую.
- Ваша собака - людоед! - возмущалась тëща.
- Не людоед, а котоед, коль на то пошло, - ответвечал Ваня.
- Мою девочку чуть не сожрал!
- Ну ведь не сожрал! Добрейшее существо!
- Издеваешься, да? Глаза бы мои его не видели! И тебя впридачу! - причитала оскорблëнная до глубины души женщина, и в этот же день забрала своих кошек и ретировалась с участка дяди Вани.
Тогда мужчине пришла в голову гениальная идея.
- Слушай, Светлан, надо нам Барни в дом забрать. Старый он. Как бы беды не было.
- Ты что такое придумал? Такого телëнка и в дом?! - попробовала возразить супруга.
- А если он соседского кота съест? - не отступал дядя Ваня. - Они ведь ходят через наш участок, как у себя дома. Привыкли, что пëс добрый. Но после сегодняшнего случая я ни в чëм не уверен.
Светлана задумалась. Ни с кем из соседей ссориться ей не хотелось, особенно из-за каких-то кошек. И в сердцах махнула рукой.
Когда Евдокия Сергеевна узнала, что Барни теперь живëт в доме зятя, возмущению не было предела. Но Светлана вступилась за пса, что его теперь нельзя оставлять без присмотра. А дядя Ваня только довольно улыбался и молчал в ответ, поглаживая мохнатую голову верного друга.
Тëща стала редким гостем у зятя и дочери. А если и заглядывала, то без кошек и без ночëвок, только на чашку чая. Каждый раз, когда Барни вольно проходил мимо Евдокии Сергеевны, её всю передëргивало и она добровольно сокращала своë пребывание в этом опасном доме.
Для Барни наступила райская жизнь, подпитанная любовью хозяев. Он даже не догадывался своим собачьем сердцем, что выполнил самую главную миссию в жизни.