Я снова в военкомате в составе призывной комиссии. Во внутреннем дворе комиссариата, куда въехала наша «буханка», у гаражей стоял военком и отдавал какие-то указания прапорщику. Я решил дождаться военкома, чтобы поздороваться с ним.
- Привет начальству, - бодро встретил я на дорожке военкома, внимательно рассматривая подполковника.
- Здравия желаю лётчикам-залётчикам, - не остался в долгу военком, протягивая руку.
- Хорошо выглядишь, отъелся на казачьих харчах.
- Да уж, не голодаем. Такая служба, что с продуктами проблем нет. Пошли в кабинет, поболтаем.
Я поднялся за подполковником на второй этаж, отметив про себя, что военком выглядит, как хозяин, который гордится своим хозяйством и доволен собой. В прошлом году он был какой-то дёрганный, нервозный, наверное ещё не отошёл от окопных дел. Теперь это был другой человек.
- Слушай, - спросил военкома, когда мы уселись в его кабинете, - а в комиссариатах тоже итоговая проверка бывает?
- Бывает, - скривился военком, - приезжали из области два офицера… хлыщи…
Я бы таких выводил за капонир и - в распыл!
- За что?
- Баню им, понимаешь, к приезду должен приготовить, поляну накрыть, чуть ли не девочек обеспечить… Мне, боевому офицеру, такие вещи говорить! Пацаны на Кавказе в окопах, а эти … Твари!
- И как итоговая проверка прошла?
- Нормально прошла. Меня только назначили, принял к сведению, устраним! Все косяки по службе — дела бывшего военкома.
- А баня, - полюбопытствовал я.
- Есть тут кому баню организовывать, поляну накрывать, система отработана, - поджал губы военком.
- Я тоже заметил, что областные чиновники, приезжающие в наше захолустье, цены себе не сложат. Особенно - всякие финансовые инспекторы. Правда, и наши вокруг них так вьются, что поневоле себя господином возомнишь. Не каждый перед таким искушением устоит.
- Ну, я не собираюсь виться, я сюда не просился. А что у тебя нового?
- Вот бумажки в Личное дело привёз, зайду в Третье отделение, отдам. Развёлся, адрес места жительства поменял.
- Знакомая тема… Моя тоже приехала в станицу, посмотрела на житьё и укатила в город к папе с мамой, типа, ребёнку нужно культурно развиваться. А тут и школа есть хорошая, и музыкалка… Не тот уровень, видите ли! Я её папе и маме никогда не нравился, а теперь военные — последние люди в нашем государстве. Нашли доченьке выгодную партию. Подала заявление на развод и алименты.
Мы с военкомом немного помолчали, каждый о своём. Болтать мне расхотелось.
- Ладно, пошёл я в Третье отделение.
- Удачи. Забегай, лётчик-перелётчик.
Призывная комиссия прошла по накатанному пути: всё что предлагал начальник Второго отделения, проходило единогласно. Одним идти в армию, другим — отсрочка, чтобы доучиться, третьим — пройти лечение и углубленную медкомиссию, четвёртым — сразу в запас. Впрочем, у отсрочки, кроме учёбы, были и другие варианты: молодой папаша, а жене помочь некому, сельский учитель или, например, единственный опекун двух пенсионерок — матери и бабки. Повезло оказаться поздним и единственным ребёнком.
А возвращение комиссии домой традиционно прошло с заездом в гости без приглашения к очередному хорошему другу нашего председателя комиссии. Этот раз непрошеные гости осчастливили начальника милиции, который проживал не в райцентре, а в другой станице. Хозяева виду не подали и радушно встретили небольшую компанию из райцентра.
Жил милицейский начальник крепко, в большом доме, соответствующем его статусу районного ранга, но без пафоса, обставлен дом просто, но со вкусом. Чувствовалось, что у хозяйки имеется природное художественное чутьё и такт. Последнего, правда, не хватало её мужу, что было и понятно при его должности.
Пока мы ехали из военкомата, я услышал от нашей руководительницы краткую биографию хозяина, которая внушила мне уважение. Приходилось ранее несколько раз общаться мимоходом с этим начальником и он мне совсем не понравился. Показался хамоватым и спесивым. Оказывается, этот товарищ мечтал быть милиционером и начинал в нашем райотделе милиции рядовым сотрудником. И помогать делать карьеру ему было некому — один остался на белом свете. Своим трудом всего добился, стал начальником райотдела милиции, где начинал службу. Достойно уважения такое усердие и результат. И в домашней обстановке оказался очень приятным человеком, с чувством юмора, который, кажется, не одобряла жена. Что-то предостерегающее мелькало в её глазах, когда муж шутил, но на авторитет мужа при гостях она не посягала. Мне это тоже понравилось. Милейшая женщина!
Сценарий гостевания повторился: выпили за встречу, вспомнили комсомольскую юность — выпили, вспомнили партийную зрелость — выпили, потом дошла очередь играть песни. Тут уж и вовсе для меня было сюрпризом, что хозяин играет на баяне. Попели песни под аккомпанемент баяна, не забывая между песнями опрокидывать в рот хрустальные стопки с водкой. Выпили крайнюю, потом — стременную. И распрощались затемно с радушными хозяевами.
За две поездки в военкомат я наслушался столько весёлых воспоминаний про комсомольскую и партийную жизнь райкомовцев, что испытывал сложные чувства: завидовал и радовался. Завидовал тому, что столько молодого веселья прошло мимо меня. Радовался, что это веселье меня минуло — я бы спился к едрене фене, факт! Много пьют в наших краях и это для меня было поводом, чтобы сбежать из родных мест после школы. Опасался, что превращусь здесь в пьяницу. Вернулся на родину после службы, но пьют здесь не меньше, правда, и я уж не тот хуторской парнишка, чтобы прогнуться под местную систему.
В Совете ветеранов мне регулярно, как свежему человеку, приходится выслушивать воспоминания стариков о былых днях. Два раза слышал от ветеранов весёлые истории о приёме на работу в райком. Рассказывает один забавный старичок: «Ага! Прихожу с утра в райком партии к назначенному времени на собеседование, а там уже Иваныч мается. Нам двоим на одно время назначили. Я сразу к нему: приготовился? А то как же, конечно, отвечает, борща с салом наелся, жена удивляется, мол, почему борщ на завтрак. Молчи, говорю женщина, на собеседование в райком иду. А ты, Петро, как приготовился? А я, Иваныч, говорю, половину пачки сливочного масла натощак съел. Да ты что, Петро, говорит мне Иваныч, пронесёт. Не пронесёт, отвечаю, проверенное средство, это ты с подсолнечным перепутал. Сидим, переговариваемся о том, какие вопросы первый секретарь задавать будет, да на часы поглядываем. Обоих трясёт. Ага! Приходит завотделом с нашими Личными делами и заводит нас в кабинет. Сели. Первый полистал наши папочки, отодвинул в сторону, открывает сейф и вытаскивает бутылку водки. Налил два полных гранёных стакана и говорит, мол, пейте. Ага! Мы правила знаем, хряпнули без вопросов и закуски, сидим. Мне быстро похорошело, трясти перестало, повеселел. А Первый и говорит, мол, теперь и побеседуем...»
Я перебиваю рассказчика: «А какие же вопросы Первый вам задавал?»
Старичок смеётся: « А я и не помню, вышел из кабинета и забыл всё, как корова языком слизала всю беседу, море мне по колено. Масло что-то не так сработало, переволновался что ли...»
«Взяли обоих на работу в райком?» «Нет, - грустнеет старичок, - Первый выбирал одного из нас, Иваныча не взяли… Он на меня долго обижался. А я тут, скажи, при чём?» «А по каким же критериям он выбирал?» Старичок снова оживляется: «О! Самое интересное, ага. Спрашиваю недавно у бывшего Первого, мол, помните как беседовали с нами перед приёмом в райком? Помню, мол, хорошо. А почему Иваныча не взяли? Слишком серьёзный он стал после стакана, отвечает тот, напрягался сильно перед ответом. А ты, Петро, мол, бойко тараторил, за словом в карман не лез, хоть и невпопад бывало чепуху нёс, ага». Старичок довольно хихикает, а я думаю, что эту проверку не прошёл бы. Меня в сон тянет от алкоголя. Таращил бы зенки на Первого, чтобы не заснуть, серьёзным бы стал, напрягся…
Был в области на совещании мобработников, из пустого в порожнее переливали выступающие. Тоска. Двенадцать часов в дороге, ради полутора часов пустословия. Освободился, жду своего куратора, с которым приехал в областную администрацию. Смотрю, а он с нашим начальником управления сельского хозяйства района идёт. Тот, получается, тоже на служебной машине в области. Куратор бросил папку в салон, приказал ждать и со своим другом пошли в город. Ждём с водителем начальников. Вернулись с магазинным пакетом, разошлись по машинам и поехали домой. Но за городом остановились в укромном местечке и вскоре подъехала ещё одна легковушка. Наши начальники стали потчевать приезжего коньяком и лавочной закуской и вести светские беседы. Молодого мужчину называют по имени-отчеству, разговор приятельский за жизнь. Потом мужчина заторопился на работу и попрощался. Мы тоже свернулись и поехали восвояси.
- Хороший знакомый, - спрашиваю у куратора.
- Хороший, - поворачивается с готовностью куратор, - и полезный. В администрации области работает.
- Земляк что ли?
- Нет. Наш район курирует. Мы с ним дружим, связь поддерживаем, на праздники свежим мясцом подкрепляем. А он нам, будем говорить, полезную информацию подбрасывает, например, сообщает, что проверки в район едут. Или по нашей просьбе разузнаёт что-нибудь нужное. Подсказывает к кому и как ткнуться с районными проблемами. Свой человек в области.
- Реально помогает?
- Помогает. И мы в долгу не остаёмся. Такая, будем говорить, жизнь. Без полезных знакомств никуда.
Такая жизнь.