Формирование паттерна для коллективной ответственности всех русских за войну, который постепенно вытесняет прежний паттерн индивидуальной ответственности конкретных русских за военные преступления, порождает комплекс неразрешимых морально-нравственных, а в перспективе и юридических проблем.
Впрочем, с точки зрения существенной части тех русских, которые по разным причинам и разными путями смогли отделить себя от “воюющей России” (в основном - через эмиграцию и в самой мизерной доле – через осмысленное, активное сопротивление режиму внутри России), все выглядит достаточно просто: либо уезжайте, либо сопротивляйтесь (и идите в тюрьму, если надо) - и никаких проблем.
Если не делаете ни того, ни другого, и остались - значит, заключили сделку с системой, то есть стали соучастниками.
Но так ли все просто?
Признавая справедливость и допустимость коллективной ответственности русских за войну, мы автоматически признаем справедливость и допустимость объективного вменения. Иными словами, появляется неопределенное количество лиц, возможно - десятки миллионнов, являющихся без вины виноватыми. Не тех, кто в любой форме, пусть даже только молча и только морально, оправдали и поддержали войну, - с этой категорией все как раз более-менее понятно, - а тех, кто, оставаясь частью общества, помимо своей воли стали заложниками войны, то есть частью гигантской военной машины, в которую превратилось все общество, просто потому, что родились не в то время и не в том месте.
Когда человек просто владеет источником повышенной опасности (например, автомобилем) и уже поэтому только отвечает за весь вред, который может этот источник повышенной опасности нанести окружающим, вне зависимости от того, виновен он сам лично в причинении этого вреда или нет.
Субъективным основанием ответственности для всех этих случаев является риск – риск владения чем-то опасным. Так вот выходит, что есть такой риск, который может повлечь безвиновную ответственность – риск родиться в России.
Сегодня этот риск ощутили на себе в полной мере представители высших классов русского общества, попавшие под санкции.
Но, если кому-то кажется, что это исключительная проблема русских олигархов (которые “с жиру бесятся”), то он ошибается.
Олигархи – это в данном случае верхушка айсберга. Аналогичные критерии могут быть применены к любому оставшемуся в России (или живущему «на два дома») и не участвующему активно в движении сопротивления россиянину: к слесарю с Уралвагонзавода, к врачу областной больницы, к учителю в сельской школе, к любому, у кого отчислили его проценты с зарплаты в российский бюджет, в конце концов.
Не надо прятать проблему за широкой спиной олигархов, которых никто не любит, - это проблема общего характера.
Она касается всех.
Предлагаемое сегодня как универсальное решение, по сути, состоит в том, чтобы рассматривать сопротивление режиму либо в форме открытой борьбы с ним внутри страны или теперь уже даже в составе ВСУ, либо в форме эмиграции из России в моральную и даже юридическую обязанность каждого русского человека.
Но у кого (кроме разве что Бога) есть право такую обязанность на людей возлагать, если это не стало их самостоятельным нравственным выбором?
У кого есть право приказать – пойди и умри за справедливость (в крайней степени долженствования)?
Есть существенная разница в почитании святости и в требовании святости, в поклонении героям и в требовании геройства, в принятии жертвы и обязывание жертвовать.