На остывающую землю медленно наползли тягучие сумерки. По осени всегда так – чуть солнышко спряталось и всё... Темень... Хорошо ещё, в том году около ларька фонарь поставили. А так... И не знаешь куда идти...
Так думалось Витальке, который медленно спускался заплетающимися ногами с хлипких ступенек родительского дома. Постоял.
- Ну и темень! Ночь что ли? Странно...
Потом двинулся дальше, к покосившейся калитке. За спиной послышался голос мамки.
- Сынок! Сыночка... Да чё такой то?! Виталя!
- Ну её, – промелькнуло в голове у мужика ,– ща опять начнёт нравоучения свои. На свои же пью. Ну было, конечно, пару раз взял из её заначки пару сотен и чё... А так то...
Виталька и правда, на работу ходил исправно. Вообще то он раньше шофером работал. Но пару лет назад, по пьяни маленько покуролесил. Лишили Виталю водительских прав. Пришлось сторожем устроиться. Милое дело. И график хороший – сутки – трое... Отработал и свободен. Пей – не хочу... А это дело мужик любит. Пьёт двое с половиною суток. А в последний выходной, после обеда – ни-ни. Держится. Иначе – выгонят. А пить тогда на что?
Но сегодня только вторые сутки. Так что... Время есть... Семьи у него теперь нет. Перед мысленным взором предстало лицо его бывшей жены. Уютная Валькина квартирка. Сидят с детьми, Анькой и Серёжкой, чай пьют. Ноздри защекотал ванильный аромат свежеиспечённых Валюхиных булочек. «Эхххх, су..., небось уже другого нашла... Как же. Я ж алкаш. Святая выискалась»,– зло сплюнул Виталька и тряхнул головой. Наваждение схлынуло. И он опять оказался на тёмной улице. Так... Куда идти. В какую сторону? Странно, но фонарь у ларька сегодня почему-то не горит...
Вдруг, прямо перед ним, среди кромешной тьмы, появился столб из яркого, отливающего золотистым сиянием, света, уходящего высоко, в самые небеса. Большой, метра три в обхвате. Пьянчуга опешил, не веря своим глазам. Отступил на пару шагов назад и уставился на диковину завороженным взглядом.
- Инопланетяне?!,- промелькнула первая мысль в его голове,– или чё?!! Световая ерунда, лазерное шоу, как на день города. Но тут, в поселке?!!! Хотел было бежать. Но ноги не слушались. Будто бы его приклеили к этому разбитому темнеющему под ногами асфальту.
Вдруг, в сверкающем световом снопе, смахивающем на огромную трубу, появилась тень, постепенно превратившаяся в фигуру человека. Через мгновение перед Виталькой уже стоял ни кто иной, как его собственный, давно уже умерший, отец.
- Батя?!
- Я, сынок.
- Ты ж помер!
- Так и ты теперь, Виталик.
- Ты чё, бать,– засмеялся было мужик, но вдруг осёкся,– ты чччёёё....
- Я, сынок, за тобой. Пришёл вот. Велено доставить тебя.
- Куда?
- Узнаешь.
- Не, бать, я в магазин иду. Рано мне с тобой...
- Ну это не ты решаешь. Я вот так тоже когда то... В магазин пошёл, помнишь?
- Помню... В канаве нашли, напротив тёть Дуси. Бать, это точно ты?
- Я, я... Идём,– он протянул сыну широкую мозолистую ладонь.– давай руку.
Виталька протянул вперёд тощую ручонку.
В одно мгновение мужик очутился в середине той светящейся трубы. Его закружило, завертело в быстром потоке и потянуло куда-то вверх. Из темноты на него скалились, сверкая горящими глазами какие-то ужасные, мерзкие рожи. Они выкрикивали ругательства, то и дело повторяя : « К нам! Наш он!» Но приблизиться к нему, как не старались, не могли. Свет, будто обжигал их волосатые лапы, которые начинали с шипением гореть, как только они протягивали их чуть ближе. Бесы,– а это были именно они,– неистово визжали, но продолжали пытаться дотянуться к Витальке.
Отец крепко держал его руку. Как в детстве...
- Ох, и накуролесил ты, сынок. Поболе моего видать...
Витальку трясло. Он не понимал что с ним происходит. Попытался сосредоточиться. Так... Сплю что ли... Помню, супа поел мамкиного. Выпил пошел в сарайку. Там чекушка в дровах припрятанная. Выпил. Вернулся. Спать лёг. Потом решил ещё в ларёк сгонять. Так... Точно сон... Надо проснуться...
Его размышления прервал голос отца.
- Да не спишь ты, а помёр. Чего не ясно то!
- И чё? В рай летим?
- Не... В рай тебя вряд ли... Хотя... Меня вон бабаня отмолила. Святая женщина. Так меня на задворках, с краюшку. разрешили поселить... И то... А в аду, сынок... Там страсть как плохо...
- А меня? Не отмолит, а?
- Не знаю...
Вскоре полёт закончился и перед новоявленным усопшим алкашом раскинулись бездонные, яркие голубые небеса. Под ногами появилась земля. Витальку ещё пошатывало из стороны в сторону, и немного подташнивало, когда отец отпустив его руку тихо произнёс: « Вон, туда иди. Бог даст, увидимся». И мотнув головой в сторону переливающегося всеми цветами радуги, здания, построенного полностью, будто бы из сверкающих на солнце, ослепляющих бриллиантов, повторил: « Иди, сынок. А мне пора. Нельзя мне тут. Прощай»... Открылась дверь. Высокий, очень красивый юноша с бездонными синими и очень печальными глазами, поманил Витальку внутрь.
- Проходи. Тебя ждут.
Виталька обернулся назад. Отца уже не было. Сверкающего столба тоже. Он глянул по сторонам. Красотища какая! Всё яркое, цветущее, птички поют...
- Ззздддрассти.
- Иди туда...
Виталька прошел. Внутри было прохладно. Пахло цветами и чем-то ещё, знакомым с детства. Он никак не мог вспомнить чем. Внутри, посередине огромного, сверкающего белизной холла, сидели люди. Молодые, старики и даже дети. Все выглядели смущёнными. Даже дети сидели смирно, не шумели, не затевали весёлых свалок или игр.
- Садись,- сказал парень,- жди.
Виталька присел на удобную скамейку, рядом с благообразной старушкой в белом платочке.
- Где это мы?
- Сама не знаю. Люди заходють воона туды, – она показала на прикрытую дверь,– а тады хто у слезах, а хто наоборот, радостныя выходють. Навроде, распределяють что ли, кому куды. Сама недавно преставилась. Дык, думаю, по грехам и распределяють... Она привычно перекрестилась. Чичас дедок один вышал, дюжа плакал... Однако, боязнааа...
- Чем-то пахнет... Таким...
- Дык ладаном и миррой... Хорошо тута...
Тут появился тот же юноша и позвал Витальку по имени.
Тот осторожно переступил порог открытой двери. За овальным столом перед ним восседали двое. Лица их были полны благородства и решимости. Они были так же красивы, как и тот, что первым встретил Виталия. Один, правда, выглядел более мужественным, что ли... «Видно, старший над ними»,– подумал Виталька.
- Ну,- что с этим?,– обратился старший Ангел к другому, кивнув в его сторону,– куда его? Второй полистал какую-то толстенную книгу и бросил: « Ну, судя по всему, в ад, куда ещё»...
Синеглазый встрепенулся. Положил руку на Виталькино плечо.
- Погодите. С ним не всё так просто.
- Да, погодите,– закивал Виталя,– я это... Исправлюсь, а?
- Чего тут годить?,– нахмурил брови Ангел,- пьёт безбожно, семью потерял, дети не нужны, мать замучил, одни чекушки в голове!
- Согласен,- кивнул головой второй,– смысла нет.
- Он не выполнил предназначения,– проговорил синеглазый, – ещё есть время. Он может всё исправить. Его сын должен пополнить наши ряды.
- И он тут при чём? Сын то у него есть уже.
- Не тот. Тот ещё не родился...
Виталька стоял, боясь пошевелиться.
- Смотри, – Ангел щёлкнул пальцами и повторил,– смотри...
Перед глазами мужика появился огромный экран, похожий на телевизионный, но стенки его были абсолютно прозрачными и, поэтому, возникало ощущение, что зрители находятся прямо там, в том самом экране.
Виталька увидел себя со стороны. Картинки замелькали как на перемотке. Детство. Какая мамка красивая! Молодая... Школа. Какие-то глупые поступки. Валюха. Ведь любил её. И, может и сейчас любит... Только... Экран замедлился. Вот он как обычно поддатый входит в комнату. Валя поворачивает голову. Глаза полные слёз... Очередной скандал.
- Ну, выпил и чё...
- Ты же обещал, Аня болеет. В Поликлинику...
- Сами доберётесь...
Другая картинка. Вот он, в пьяном угаре размахивается и толкает Валю. А тут мамка плачет... А тот разошёлся. Кричит: « Пошла ты на...» Мамино лицо. Она закрыла полные слёз глаза и мелко-мелко трясётся. Плечи её дрожат. Картинки сменяли одна другую. Каждая последующая хуже, страшней предыдущей. Ночь. Вот мамка стоит на коленях перед старенькой бабулиной иконой. Молится. За него... Молится и горько плачет...
Витальку трясёт, как в ознобе. Ему стыдно...
- Неужели это я?,– он закрывает полные слёз глаза, хватается за голову,– я? Простите меня. Мамочка, прости... Сначала отец, теперь я... Валя... Господи... Прости меня... Что я наделал...
- Понял теперь,– проговорил взволнованный Ангел,– и чего теперь с тобой...
- Простите. В ад меня. Заслужил...
- Вернуть, – вынес вердикт главный,- пусть попытается...
- Иди,- обратился к Витале синеглазый,– тебе пора.
- Куда?
- Назад.
Виталий открыл дверь и сделал шаг вперёд. В мгновение ока он оказался вдруг не в коридоре, а прямо в той же огромной трубе, на которой поднимался сюда. Его несло и несло вниз. Мужик зажмурился, чтобы не видеть всё те же рожи, уже сопровождавшие его первый полёт. Потом почувствовал сильный удар. Больно... Он открыл глаза. Пошевелил пальцами.
- Живой что ли?
- Вокруг него суетились люди в медицинских костюмах. В углу, сгорбившись, сидела заплаканная мама.
- Глянь, ожил!
- Ну надо же! Я уж думала всё, -проговорила уставшая медсестра,- пять минут не дышал!
- В больницу, быстро...
Виталька беспомощно водил глазами. Ещё не понимая как он тут оказался.
С того самого вечера, Виталька к алкоголю больше не прикасался. И всё потихоньку наладилось. Валю вернул... Простила... Дети тоже... Мамка нарадоваться не могла такому счастью... А через пару лет родился у Витальки сын, Алёша... Тот самый, которому суждено было стать Ангелом... Но это уже совсем другая история...
А это - история о мальчике, который стал Ангелом -
И ещё пару рассказиков... Вдруг не читали))) :
Жду вас мои хорошие, как вы поживаете. Пишите, делитесь своими переживаниями, своими необычными историями! Кто не успел подписаться, присоединяйтесь!