Как уфимец Леонид Самсонов выполнял союзнический долг во Франции Фотографии из коллекции автора
В будущем году наша страна торжественно отметит большую дату – 65-летие Победы в Великой Отечественной войне. Каждый год, отмечая это событие, мы мало задумываемся о самом названии – Отечественная война. На память приходит разве что Отечественная война 1812 года, юбилей которой также приближается. Но мало кто вспомнит об еще одной Великой Войне, с которой началось ХХ столетие и которая, начавшись в 1914 году, также именовалась Отечественной войной – Второй Отечественной. В этом небольшом повествовании речь пойдет именно об этой незаслуженно забытой войне. В той или иной степени в ней участвовало 38 государств земного шара, более 70 миллионов человек всех национальностей и вероисповеданий, в том числе огромное количество сложивших свои головы «за Веру, Царя и Отечество» наших соотечественников, памятников мужеству которых на центральных площадях городов современной России мы не найдем.
Официально Россия вышла из Первой мировой войны в 1917 году, но отдельные части русской армии продолжали сражаться на франко-немецком фронте до 1918 г. Это, прежде всего, части Русского экспедиционного корпуса – Почетного легиона, или Легиона чести, как он стал именоваться после выхода из войны России. Корпус состоял из сформированных в 1916–1917 гг. четырех особых бригад, из которых 1-я и 3-я воевали непосредственно на французском фронте. Командовал 1-й Особой бригадой в рассматриваемый период генерал от инфантерии Николай Александрович Лохвицкий, в подчинении которого находилось 180 офицеров, 8762 унтер-офицеров («унтеров») и нижних чинов. Всего же, по различным источникам, в составе экспедиционного корпуса воевало от 40 до 50 тысяч человек.
В корпус набирались только добровольцы, предпочтение отдавалось рослым, крепким, грамотным и красивым, обязательно православного вероисповедания (требования, аналогичные тем, что предъявлялись к новобранцам, набираемым в части гвардии). Большое значение уделялось также происхождению – предпочтение отдавалось выходцам из добропорядочных семей. Соответственно, личный состав корпуса снабжался гораздо лучше, чем прочие части русской армии, сражающиеся на передовой, – лучше было даже обмундирование, а денежное довольствие русских было намного выше, чем у военнослужащих французской армии. Что поделать – извечная тяга наша показать за границей себя в лучшем свете: мол, мы «не лыком шиты, не шилом строчены»!
Сформированные в 1916 году в Москве, Самаре, Екатеринбурге и Челябинске воинские подразделения везли по железной дороге через Маньчжурию в порт Дальний, а дальше – в течение трех месяцев на кораблях через Суэцкий канал до Марселя.
Выполняя союзнический долг, корпус нес большие потери, проявляя огромное мужество. Так, в боях на Западном фронте в 1917 г. полки потеряли в общей сложности от 5 до 6 тысяч человек (больше половины личного состава!). Не случайно, когда благодарные жители французского Суассона на собственные средства воздвигли памятник Победы, на нем было выбито и название «Русский Легион». В нашей стране, к сожалению, «благодарные потомки» не удостоили такой чести своих мужественных соотечественников, зато посчитали долгом чести расплатиться по долгам царской России перед Францией. Интересно, в какую сумму были оценены жизни русских солдат, навсегда оставшихся во французской земле?
В корпусе проходили службу достойные представители Русской Императорской армии, ставший впоследствии маршалом и министром обороны СССР Родион Малиновский – наиболее известный из них. Удостоился чести служить в корпусе и наш земляк – уфимец Леонид Сергеевич Самсонов. Несколько лет назад в мои руки попала небольшая часть архива, принадлежавшего Самсонову, которая проливает свет на небольшой период жизни и службы добровольца примерно с 1916 по 1928 год. К сожалению, большая часть переписки, видимо, утрачена, поэтому сведения, которые удалось собрать, достаточно скупы.
Родился Леонид Сергеевич, по всей видимости, в Уфе. В 1916 году он проживал в доме № 139 по улице Центральной (ныне Ленина). Удивительно, но время и строительные кампании эпохи нового капитализма пощадили этот одноэтажный дом, который стоит и поныне. Согласно данным адресной книги (нечто вроде дореволюционных «Желтых страниц»), дом принадлежал матери Леонида Ольге Егоровне Самсоновой. Вместе с матерью в доме проживал дядя Самсонова – инженер Сергей Георгиевич Хаустов. А на противоположной стороне улицы жил еще один его родственник, Иван Георгиевич Хаустов, помощник начальника депо станции Уфа. Судя по всему, семья была вполне образованная и добропорядочная.
Скупые строчки, исполненные наспех карандашом на открытке, отправленной 20 июня 1916 г. из Екатеринбурга и уже на третий день (оперативности почтового ведомства можно позавидовать) доставленной в Уфу, на ул. Центральная, 139, гласят (здесь и далее стилистика и орфография авторов в основном сохранены):
«Е. В. Б. (его Высокоблагородию. – Прим. авт.) инженеру Хаустову Сергею Георгиевичу.
Дорогой дядя! Шлю привет из города Екатеринбурга. Город мне очень понравился, город очень красивый, совершенно не узнаем что он уездный. Здесь нас разбили, из нашей роты выбрали только 73 человека. Я конечно попал. Здесь будут обучать, а потом во Францию отправят».
Следующая весточка пришла уже из Франции ровно через год. Судя по отсутствию почтовых штемпелей и адреса назначения, скорее всего, была передана «с оказией». Почти каллиграфическим, все тем же узнаваемым «дореволюционным» почерком выведен текст:
«17 июня 1917 года. Лагерь Куртин.
Милая и дорогая моя мама! Поздравляю тебя с днем твоего Ангела и желаю быть здоровой и дождаться таких радостных дней многое множество. Целую тебя тысячу раз. Твой сын Леонид».
В 1919 г. Леонид Самсонов еще во Франции, что подтверждается коротенькой надписью на оборотной стороне фотографии, на которой изображена группа далеко не бравых солдат. Надпись гласит: «На добрую память дорогим родителям 28 февраля 1919 года». Сначала Февральская, затем Октябрьская революции с кличем Ленина превратить войну империалистическую в войну гражданскую вызвали брожение практически во всех частях русской армии. Не обошли стороной эти процессы и Экспедиционный корпус во Франции. Многие нижние чины отказывались воевать и требовали возвращения на родину. Власти Франции всячески препятствовали этому, следствием чего стало разделение всех русских военнослужащих на три большие группы. Из первой были сформированы боеспособные подразделения, которые продолжали воевать на фронте «до победного конца», именно эти подразделения стали именоваться Легионом чести. Лица, включенные во вторую группу, должны были использоваться на общественных работах во Франции. Самые несговорчивые, вошедшие в третью группу, ссылались во французские колонии в Африке. Отголоски тех далеких событий мы находим в переписке Самсонова со своими сослуживцами, которые были разбросаны по разным лагерям на территории Франции.
«Кордес. Дорогой друг Леонид Сергеевич! Пока нахожусь жив-здоров, чего и тебе желаю. Затем посылаю свой низкий поклон, прошу передать всем товарищам низкое почтение. Пиши как живешь и скоро ли к нам приедет ваш друг…(далее-неразборчиво). 10 декабря 1918 г.»
В верхнем левом углу открытки с видом улицы в одном из французских городов приписка: «Одну газету послал если получил то извести № 312…» Видимо, речь идет о русской газете, которую с жадностью прочитывали люди, волею судеб заброшенные далеко от дома и с нетерпением ждавшие новостей из далекой России, в которой вовсю бушевал пожар революции.
Люди, совсем недавно воевавшие плечом к плечу, хоронившие своих боевых друзей в земле далекой Франции, оказались разоружены и разбросаны по разным лагерям. Некто Майский, судя по переписке, близкий друг Самсонова, пишет ему:
«15 июня. В R.Cie 7/3 au Collet Gerardmer. (Vosges)
Здравствуй дорогой Леня! Я получил вчера твое письмо, на которое ответил также письмом. Новостей у меня особых нет кроме скуки. Будь здоров целую тебя. Майский».
Следом новое письмо:
«29 июня. Здравствуй Леня! Как тебя там Бог милует? А может быть ты уехал в Россию? Если нет, то пиши кто уезжает. Новостей у меня нет. Пиши свои. А пока будь крепок. Целую тебя, твой Майский».
А вот открытка с изображением собора в готическом стиле от еще одного сослуживца Леонида, к сожалению, не подписанная и без почтовых штемпелей, что делает невозможным установить год ее отправки.
«Orleans. 23 Juille.
Здравствуй дорогой друг Леня! Я нахожусь в Orleans. Нас всех разбили на три партии, одну отправили hovers, другую в tours, а третью в Orleans. В последней нахожусь я. Это все партии Куртинуор. Сперва приняли плохо, но теперь живем ничего, не работаем. Живем в городе. Это нас отправили в наказание что мы не хотели ходить на занятия…»
По всей видимости, бывшие однополчане после отказа воевать за Францию попали во вторую группу, т. е., как уже было сказано выше, использовались на хозяйственных работах. Кстати, в данном послании речь идет, видимо, о лагере Ла Куртин, известном тем, что в 1917 г. в нем вспыхнул мятеж русских солдат, отказавшихся воевать и требовавших возвращения на родину. Мятеж был подавлен по приказанию Временного правительства верными ему пехотными частями под командованием генерала М. И. Занкевича. При подавлении использовалась даже артиллерия, что привело к значительным жертвам со стороны защитников лагеря.
И вот забрезжила долгожданная возможность вернуться на Родину… Письмо скорописью, химическим карандашом, с большим количеством орфографических ошибок (что удивительно, ведь в Легион набирали исключительно людей грамотных), повествует о возможности скорой отправки в Россию:
«Третьего дня сего месяца. Здравствуй дорогой товарищ Л. С. Я прибыл… дня утр. часа прямо форт Разимон пока ничего не известно. Говорят что четвертого выедем это бы хорошо. Я сегодня хожу в город. Пока до свидания друг. Поклон товарищам. Жму вашу руку. Поклон Марченкову».
И вновь – ни даты, ни имени отправителя на открытке нет. Наверное, весточка была передана с кем-то из близко знавших писавшего или адресата.
Но рано или поздно всему приходит конец. Для нашего земляка его служба в далекой Франции закончилась вполне благополучно, он вернулся в Уфу, в родной дом, от которого открывался великолепный вид на Белую. За период службы и скитаний по лагерям он приобрел много друзей, фотографии и адреса которых бережно хранил. Все они жили в разных городах прежде необъятной империи, рухнувшей в одночасье. Многие были награждены боевыми наградами – Георгиевскими медалями «За храбрость», Георгиевскими крестами, медалями и орденами Франции. Возможно, у многих из этих доблестных легионеров есть внуки и правнуки, которым будет интересно узнать на пожелтевших фотографиях своих славных предков.
Интересная деталь – на групповых снимках можно увидеть, что часть военнослужащих спороли с фуражек кокарды императорской армии, а часть (в большинстве своем офицеры) стоят в фуражках с кокардами. Зарождающийся раскол на «красных» и «белых» происходил в сознании бывших верноподданных не только на территории России… Возможно кто-то из них уже завтра будет расстреливать из орудий своих товарищей в лагере Ла Куртин!
Как можно судить по дошедшей до нас переписке, бывшие однополчане не теряли связь друг с другом и после окончания Гражданской войны, продолжали активно переписываться даже с зарубежными странами. Последняя из сохранившихся открыток была отправлена в Уфу, на ул. Центральную, 139, из Испании 13 апреля 1925 г. (получена адресатом уже 17 апреля 1925 г.). Бывший легионер пишет своему боевому товарищу:
«Уважаемый тов. Леонид Сергеевич. Я нашел у себя в бумагах Ваш адрес и решил Вам написать эти несколько слов из Испании. Очень прошу как получите мой адрес немедленно мне ответьте по старой дружбе. Жму Вашу руку Л. П. Андреско. Бывший заведующий солдатским домом в Ницце. Мой адрес: Senor L. Andresco Miraconcha № 14 San Sebastian Espana».
Неизвестно, ответил ли Самсонов на это короткое письмо и как сложилась судьба Андреско. Неведома, впрочем, судьба и самого нашего героя, Леонида Самсонова. Кем он стал после возвращения на родную землю, в Уфу, была ли у него семья? А может, он сгинул в вихре политических репрессий 1930-х годов, захлестнувших девятым валом еще не оправившуюся после войн и революций нашу многострадальную Родину? Одно несомненно, как бы пафосно это ни звучало: он был достойным сыном своей страны, одним из миллионов наших соотечественников, с честью выполнивших свой солдатский долг на той забытой войне. И что бы ни говорили современные политики, как бы ни переписывали историю, мы знаем, что в Париж в те не такие уж и далекие годы кайзеровская армия так и не вошла. Есть в этом заслуга и нашего земляка – уфимца Леонида Сергеевича Самсонова. Светлая память ему и всем, до конца исполнившим свой долг!
Оригинал публикации находится на сайте журнала "Бельские просторы"
Автор: Игорь Данилов