О поезда, как скуден ваш уют, и как немного надо для уюта! Тадам-тадам… Мелькают и плывут поля, сирени, избы и минуты. На станции, зевая свысока на эту скуку (ба, тут люди тоже!), прикупишь у старушки пирожка, возьмёшь пивка – и даже пару, может. Ни возраста, ни боли, ни имён… Бездомно и бездумно откликаясь на древний зов кочующих племён, ты чувствуешь внутри тугую завязь свободы и покорности судьбе, что милосердна к праведникам нищим, и прошлое мерещится тебе давным-давно заросшим пепелищем. И кажется, что там, в конце концов, на станции, указанной в билете, понявший и простивший всех на свете, ты выйдешь из вагона мудрецом… ©Полина Орынянская, 2019
О поезда, как скуден ваш уют,
и как немного надо для уюта!
Тадам-тадам… Мелькают и плывут
поля, сирени, избы и минуты.
На станции, зевая свысока
на эту скуку (ба, тут люди тоже!),
прикупишь у старушки пирожка,
возьмёшь пивка – и даже пару, может.
Ни возраста, ни боли, ни имён…
Бездомно и бездумно откликаясь
на древний зов кочующих племён,
ты чувствуешь внутри тугую завязь
свободы и покорности судьбе,
что милосердна к праведникам нищим,
и прошлое мерещится тебе
давным-давно заросшим пепелищем.
И кажется, что там, в конце концов,
на станции, указанной в билете,
понявший и простивший всех на свете,
ты выйдешь из вагона мудрецом…
©Полина Орынянская, 2019