Её продавали по разному… Но суть всегда одна: для кого-то первично творчество, а для кого-то… Деньги. Слава. Признание. Что-то ещё, что не есть книга. И именно этот момент я бы назвал продажей совести писателя…
Ведь как иначе назвать момент, где он обменивает применение таланта для читателя на применение того же таланта (а то и вовсе зарывание его в землю) для себя?
Я говорил об этом феномене многократно. На примере Лукьяненко, рассказывал о Глуховском, даже как-то раз Акунина и Калбазова зацепил — это не считая готовящейся статьи про Андрея Васильева, к которой даже не знаю, как подступиться… И ещё несколько обещанных (нет, о Клеванском не забыл).
Но столь же внезапно осознал: я ни разу не рассказывал на «Закрытой» о том, почему писатель может продать совесть. Сколько она стоит? Ради чего человек, живущий творчеством может предать своих же читателей — и в чём это предательство, собственно, заключается. Так давайте с этим сегодня, собственно, и разберёмся.
«Вы так говорите, как будто продавать совесть — это что-то плохое»
Так мне пару раз отвечали в комментариях. И на это я отвечу… Пожалуй, самым необычным образом. Цитатой из «Масяни», если кто ещё помнит этот забавный флэш-сериал из начала «нулевых» (привожу по памяти, но суть помню отлично):
— Ты знаешь, чем вообще отличается «попса» от «не попсы»?
— Ну, просвети меня!
— Всё просто. Знаешь, попсовики больше любят деньги, чем музыку. А музыканты — больше музыку, чем деньги… Хи-хи-хи.
И суть… Я точнее передать бы не смог. Ведь продажа совести — это, в первую очередь, даже не продажа себя, как писателя там, кинодела или певца. Проституток, вон, никто не обвиняет. Нет.
Это продажа читателя. Слушателя. Зрителя. Который росчерком пера превращается в потребителя… Или, того хуже, целевую аудиторию.
И вот этого уже я, никакого отношения к писательскому делу даже боком не имеющий, простить не могу. Не могу простить таланты, закопанные в землю. Не могу простить проданные и преданные тысячи, а порой и миллионы читателей.
Личные разочарования и праведный гнев тех, чьи любимые миры стёрла в радиоактивный пепел жажда наживы/признания/свободы/чего_то_там_ещё одного человека.
А знаете, что самое ироничное? Разменивая совесть на сиюминутное, автор лишается и того, и другого. И в сборнике еврейских сказок таки есть одна правда: заключивший сделку с дьяволом своего не получит никогда.
Ну, разменяешь совесть на десяток-другой миллионов, а что потом? А пустота потом. Вот за что, кроме трилогии «Метро» *запомнят* и купят (раз уж деньги дороже таланта) того же Глуховского, за правоторговлю и агитпроп «по методичке»? То-то же.
Однако я отклонился от темы. Теперь, когда с вопросом этики (на мой взгляд, но комментарии открыты) покончено, предлагаю перейти к сути. Что — и на что — может «разменять» автор?
Что продаём — и что есть «совесть писателя»?
А… Что угодно. Ещё раз, критерий продажи совести тут только один, и это может быть что угодно. Главное — автор поставил свой личный интерес вперёд интереса читателя. Может быть штамповка бесконечных сиквелов. Разрушение целостности мира через правоторговлю, необузданную и беспощадную…
Или, скажем, «ввинчивание» пропаганды в книги, бессмысленной и беспощадной. Тоже продажа совести, и по тем же причинам. Или даже (причём отнюдь не в последнюю очередь) переуступка прав издательству, ведущая к бессмысленному удорожанию книг для читателя. Способов продать совесть у писателя много, суть одна — и о них я отдельно рассказывал в столь же отдельной статье. С примерами и тыками пальцем в провинившихся.
Жадность автора сгубила…
А я, как известно многим старым читателям, на дух не переношу (аж рука к отсутствующему нагану тянется) только три вещи: предательство, вредительство и разгильдяйство.
И в продаже совести, как нетрудно догадаться, усматриваю сразу два первых пункта:
- Первый — в связи с предателством интересов читателя: как чиновник по-хорошему должен быть подотчетен народу под дулом анархистского «ливальверта», так и публичный писатель, извлекающий из этого прибыль — уже не сам по себе, но и имеет долг перед читателем. Мы в ответе за тех (и те миры), кого породили и выпустили на свет.
- Второй — в связи с тем, что продажа совести заведомо делает его творчество хуже относительно «параллельного мира», где этого НЕ произошло. Более канонического определения слову «вредительство» найти невозможно.
Так что уж простите за грубость. Вопрос закрыт, переходим к следующему пункту:
А ради чего писатель готов продать совесть?
Причина у каждого своя. Основная — и в дополнительном описании не нуждающаяся — конечно же, жадность. Я о ней говорил неоднократно, и даже в той самой статье-перичислении, так что касаться снова не буду. Интересующихся снова перенаправляя туда.
Жадность автора сгубила…
В ту же топку идёт «комлит» и прочая братия, с той лишь разницей, что у тех «писателей» совесть отсутствовала изначально, и писали они с первого дня длинного рубля ради (хотя в таком случае ещё есть шанс на исправление: обрести её никогда не поздно)…
С коммерцией разобравшись, идём далее.
На втором месте, бесспорно, слава…
«Слушай, писатель! Заключи сделку с дьяволом, ой, пардон, ООО «L-O-X-ИздатТрест», и получишь… ВСЁ! Здесь! Вчера!
Миллионы рекламного бюджета, бумажную копию с ISBN и многотысячным тиражом лично в руки, мировую известность… Быть может, даже в кино пригласят!
Это ли не мечта? И не нужно ждать, не нужны миллионы просмотров, способные окупить ту же бумагу от «Руграма» и ему подобных, не нужно эту известность честно нарабатывать непосильным трудом…
Ничего не нужно. Одна подпись, один росчерк отделяет тебя от славы! А бессрочное отчуждение исключительных прав, прав на название, героя и серию… Ну право слово, это же такие мелочи! И читатели твои не заметят какого-то-там утроения цены, и ты не заметишь, как процент подменят гонораром… Ну же, все в выигрыше, особенно мы!
Давай, обессмерть себя в веках по росчерку пера!»
И писатель… Расписался. Издатель, не в силах предложить деньги, предложил призрак славы… Тут же истаявший в закате. Ведь, как известно, джентльмен — хозяин своего слова, но то совсем другая история, ку-хи-хи! Если вы понимаете, о чём я. Совесть продана, возврату и обмену… Не подлежит.
На третьем — компромисс с совестью (который невозможен)?
Что может заставить писателя предать, повторюсь, интересы читателя и продать совесть — чтобы, скажем, вместо того, чтобы творить миры — начать крутить агитки?
Могут быть любая из двух первых причин. Госгрант там, или обещание покрутить «лицо» «замазавшегося» писателя на государственном/оппозиционном ТиВи в размен на выражение нужной позиции. А может быть… Страх.
Компромисс с совестью, как они это будут оправдывать. Мол, цензура зарубит, а то и вовсе — посодютЪ!
Вот только… Вы можете назвать меня человеком косным и традиционным, но такой уж я. И я глубоко убеждён, что нет «большого» и «малого» предательства.
Предательство — оно или есть, или нет, и нельзя быть «немножко беременным», впуская в свою суть вещей что-то ей противное ради личной выгоды… Или из личного страха.
Важно! Не вся пропаганда есть продажа совести, но только та, что идёт в ущерб произведению! Есть книги, которые от неё стали только лучше, или вообще с ней неразделимы. Попробуйте взять любую книгу Беляева и выкинуть из неё политику: это будет уже не Беляев. Так выглядит проза человека, который идеей ЖИВЁТ. Вот в чём разница.
Возможно, это мнение ещё спорнее предыдущих, но я глубоко убеждён, что пропаганда «от чистого сердца» может сделать книгу даже лучше… Даже если пропагандируемое тебе чуждо или даже противно, вспоминая тот же «Заводной апельсин» или «Юбер Аллес», обзоры которых здесь были ранее.
Булгаков, при всей моей к нему местами неприязни, не убоялся написать ту же «Белую гвардию» и прочее. Шолохов написал-таки в разгар сталинизма рукопись второго тома «Поднятой целины», где за одну идею расстрелять могли «по щелчку»… Джон Рид сотоварищи, опять же, при всей спорности — не боялись. Никто из них совесть из страха не продал.
Почему «Тихий дон» — НЕ лучшая книга Шолохова?
Так что нет, простите. Не аргумент, не убедили. Нельзя быть «немножко беременным», нельзя «идти на компромисс с совестью». Ты её или продал, или нет, третьего не дано. Страшно, и страх пересиливает? Не пиши. Вообще. Всё вот аж настолько просто.
Три причины продать совесть.
Сколько она стоит?
Других я не знаю. Жадность, тщеславие и страх. Несвятая, та-сзать, троица. Кто-то готов расстаться с совестью ради пары тысяч гранта от местного градоуправления, кто-то продаёт её за миллионы… Но какая нам, читателям, разница?
Ни-ка-кой. Потому как истинная цена совести — судьбы читателей. Тысяч и тысяч. Которые НЕ прочитают роман, который мог-бы-быть, НЕ откроют для себя миры, которые могли-бы-быть… Да многое перечислять можно. Главное тут — цена совести, она не в том, что получит (или, что чаще, НЕ получит) автор.
Она в том, что потеряют все остальные под тихий перезвон разбитого стекла. Ещё одного бокала, упавшего с полки: память есть, да только в память свежего вина уже не налить…
Не дураки были предки такое говорить, однако. Не дураки. И потому на этой ноте автор предпочтёт закончить, оставив вывод читателю. Ибо вывод у каждого, пожалуй, будет своим. Как и представление порога, за которым автор «переходит черту» не для одной книги, а безвозвратно, иной раз втаптывая в грязь и былые миры. Как и само понимание этой «грязи», пожалуй?
Так что остановлюсь я именно здесь. И именно сейчас. Точка, что ли?