«Звучать» картину заставляют грачи. Их карканье и треск веток вместе с разлитым в воздухе спокойствием задевают, по выражению Ивана Крамского, «душевные нервы». И здесь при всём оптимизме полотна, при всём свете и воздухе, иной раз нет-нет, да и заплачешь от тоски. При всей многообещающей атмосфере весны чувствуется безысходность, при которой хочется бахнуть стакан и затянуть песнь.
Контекст
В начале 1870-х Саврасов отправился с семьёй на Волгу. Он побывал в Ярославле, под Костромой, в Нижнем Новгороде, Юрьевце. Этюдов, сделанных во время путешествия, хватило на следующие 5 лет работы.
Одним из таких волжских произведений была и картина «Грачи прилетели». Работу над ней Саврасов начал в Ярославле, затем в костромском селе Молвитино (ныне Сусанино) нашёл доминанту — Церковь Вознесения Христова, а закончил уже в Москве.
Публика увидела полотно в 1871 году — на первой выставке передвижников (одним из основателей товарищества был и Саврасов). Считается, что с картины «Грачи прилетели» началось новое направление в живописи — лирический пейзаж.
Судьба автора
Как это ни прискорбно, но судьба Саврасова была печальна. Художник пил, а с возрастом всё больше, что в конце привело к алкоголизму, нищете, скитаниям по углам.
Саврасов был чрезвычайно непрактичным. Период успеха не использовал, денег толком не заработал. Скитания по квартирам, критика картин, смерть детей, упрёки жены… Саврасов начал пить. Жена, забрав детей, уехала к сестре в Петербург. За злоупотребление спиртным и прогулы художник был уволен из училища, в котором проработал 25 лет. В отношении его работ 1880-х — 1890-х годов искусствоведы и коллекционеры употребляют термин «пьяный Саврасов».
За бутылку водки художник наспех делал рисунки, которые на Сухаревском рынке расходились по 2−3 рубля. «Совсем старик спился… Жаль беднягу, — писал Владимир Гиляровский. — Оденешь его — опять пропьёт всё. Квартиру предлагал я ему нанять — а он своё: «Никаких!» — рассердится и уйдёт».
К концу жизни Саврасов каким-то чудом смог победить алкоголь. У него появилась новая жена, дети. Но здоровье было уже подорвано. Художник почти ослеп, а из дрожавших рук вываливалась кисть. Умер он в совершеннейшей нищете.