Дарья очень хотела есть, но наблюдательный с насмешкой взгляд свекра, следивший за её каждым глотком, за каждым движением ложки, лишили Дарью желания продолжать трапезу. Кусочек хлеба стал поперёк горла, и Дарья с большим усилием проглотила его, потом перекрестилась и собралась выйти из-за стола, но свёкор своими жирными губами прошлепал:
-Сиди, ещё старшие не вышли из-за стола, сегодня ты без моего слова выйдешь, а завтра без моего ведома сядешь за стол. Не годится так. Порядок в доме начинается с малого, так что сиди и жди, пока мы с матерью не оттрапезничаем.
Марья посмотрела на невестку и тихими голосом сказала:
- Не спеши, дочь, успеешь наработаться, посиди спокойно, а потом вместе жать пойдём.
- Кто как ест, тот так и работает. Если ложку не одолевает держать, то зачем говорить о работе, - громко съехидничал глава семьи.
Дарья с благодарностью посмотрела на свекровь, наклонила голову и стала ждать, когда свёкор положит ложку, вытрет рушником рот, перекрестится, а тогда уж она сможет спокойно выйти из-за стола.
Григорий женился на Дарье по любви. Уж как батя только не отговаривал, как только не размахивал вожжами перед носом Григория, чего только не обещал за отказ от Дарьи, но всё было бесполезно. Последнее отцовское слово было таким:
- Я - хозяин дома, и если не придётся твоя баба к моему двору, то выгоню твою нищенку, и вслед собак спущу, смотри у меня.
Григорий знал характер отца и боялся его, но и себя знал, ведь если он полюбил, то значит на всю жизнь. Хоть убей, хоть золотом усыпь, а сватов он в другой дом посылать не будет.
Мама была робкой, скромной женщиной. С первого дня женитьбы сына сказала:
-Сынок, не откладывай в долгий ящик строительство своего дома. Житья вам от отца не будет. Я из зажиточного рода, и приданное ого-го какое было, и то батя твой в рот мне всю жизнь заглядывает, а вот Дарья твоя их бедных, не знатных, отец её - лодырь и пьянь. Каждый день он будет упрекать её, что кормит он и поит, работы ее не будет видеть, а только свою ценить, говорить будет, что пришла голь перекатная, ручки на груди скрестила, поэтому, сынок, лучше хлеб с солью, но свой, чем каравай, но его.
Вот поэтому Григория никогда не было дома, он зарабатывал на лес для своего дома. Измотанный тяжёлой работой, с кровяными мозолями на руках, с потертыми плечами от бревен, Григорий возвращался домой самый счастливый.
Дарья при виде мужа сначала стеснялась показать свою любовь, но потом не могла скрывать своей тоски, своих ожиданий и обнимала мужа, не обращая внимания ни на кого. Глядя на сноху, Захар шипел змеиным ядом:
-Обьятиями сыт не будет, но отец-то всегда сына накормит, мы не ходим с протянутой рукой, как сваты, у нас хлеб не из мякины, а из белой муки пшеничной. Вот построите дом, отойдете хозяевами, не раз вспомните мои харчи, не раз пожелаете за мой стол сесть.
Григорий смеялся в ответ и говорил:
-А то как же, пока не обживемся, харчи будем твои делить пополам, а то тебе одному с ними не справиться.
Сын улыбался, а отец продолжал ворчать, упрекать, злиться.
Дарья замечала, что свекровь никогда не перечит мужу, но и никогда и не подьялдыкивала. Она всегда заступалась за сына, только сначала даст мужу выговориться, а уж потом выставляла свою точку зрения тихо, мирно. Как будто мимоходом, не скандаля, никого не затрагивая.
Молодые прислушивались к её выводам и поступали так, как она подсказывала. Захар злился и говорил:
-Ты как маленькая тучка в сенокос. Вроде безобидная, без грома и молнии, но сено раз, и испоганит. Так и ты, вроде не требуешь, не приказываешь, а перед тобой прогибаются. Вот он строить дом задумал, а в этом кто будет жить? Мы стареем, они должны за нами доглядывать, хозяйство в свои руки брать, Григорий здесь же хозяин, усадьба - золотое дно, а он на голую кочку решил сесть рядом с нищенкой. Что я людям скажу, что сына из дому выгоняю?
Жена на эти слова поясняла:
-Ты - хозяин в своём доме, а он станет хозяином в своём. Ты - не барин, а они - не батраки, с утра понукаешь всеми, а они хотят жить по своему распорядку, по своему желанию.
Захар злился и говорил:
-Вот ты-то и есть подколодная змея. Тихим сапом против меня сына настроила. Нет, чтобы невестку к строгости приучила, а ты с ней шепчешься по углам.
Дарья боялась наедине оставаться со свекром. Она не понимала, когда он шутил, а когда говорил всерьёз, когда ругал, а когда хвалил. Свёкор всегда придирался ко всему: то медленно делаешь, то зачем торопишься, то мало взяла, то зачем хапаешь, то зачем рано встала, только под ногами путаешься, то спишь как барыня, всё не так, всё не этак. Дарья решила от свёкра держаться подальше, и всё, что интересует, или, какие вопросы по хозяйству, то спрашивала у свекрови.
У Марьи были старшие сыновья, которые жили отдельно и только в большие праздники приходили в гости. По нраву были все в отца, уж больно властные, требовательные. К выбору брата отнеслись с насмешкой, а к Дарье - с презрением.
Григорий был весь в мать. Такой же покладистый, спокойный, рассудительный. Он с мамой делился всем, знал, что она никогда не обрубит и не осудит, а поможет Марья видела любовь сыновью к жене и, вспоминая свою прожитую жизнь, не могла вспомнить, чтобы муж спрашивал совета, подбадривал, жалел, всегда были только требования и приказы.
Дарья с мамой смеялись над Григорием, над тем, как он описывал новый дом, словно терем, какое у него будет крепкое хозяйство, какая будет баня, какой он вырастит сад. Словно ребенок, Григорий свои мечты обрисовывал вслух с таким рвением, с таким восторгом,сам рассказывает, а сам разводит руками, показывая необъятность своей мечты.
И на самом деле, спилив лес, приступил к вырубке сруба. Не по дням, а по часам сруб словно гриб рос на новом поместье. Захар заявил сыну, что раз в отце не нуждается, то переходить в свой сарай будет без подводы :
-Посмотрю, как вы обживаться будете, что хлебать будете до своего урожая.
Марья призадумалась. Ведь мужа знала хорошо. Знала и то, что сваты дочери не помогут. Сватья больная, а сват любит выпить, да ещё две дочки сидят, ждут своей участи.
Как-то Захара не было дома, уехал на полный день к сыну помогать колодец рыть. Марья позвала сноху и говорит:
-Давай за время собирать помаленьку вам провизию: всех круп, муки, у нас сало ящиками стоит, а скоро опять зарубим борова, солонины бочка стоит. Помаленьку надо готовить и прятать.
Марья делилась со снохой всем тем, что потребуется в отдельной жизни. Посуда, постельное, половики, отрезы материалов, новые шали, валенки, скатерти, покрывало, подушки. Образовалась гора подарков, а куда это свозить? Дом ещё не готов, а самый момент бы вывезти, пока Захара нет дома, ведь он сказал, что лучше всё сожжет, но куриного пера нищенка не получит. Решили поговорить с Григорием.
-Я не вор, чтобы тайком от отца прятать им нажитое добро. Я и Дарья с руками и ногами, так что заработаем всё, что нужно. Не мы первые не мы последние, кто переходит в новый дом.Я ничего не возьму без согласия бати, разбирайте всё по местам. Земля у нас есть, коня я своего заберу, а остальное вырастим, обживемся помаленьку, у нас не семеро по лавкам.
Дарья от отказа мужа нисколько не расстроилась, даже легче стало на душе, как будто хомут с шеи сняли. Марья посмотрела на сына и сказала:
-Ну и правда, сынок, что по-воровски-то, мы свободно возьмём, что вам потребуется. Ишь ты, как будто только он работает, он это наживал, тоже мне удумала себя и вас к ворам записывать.
Все засмеялись и начали по местами рассовывать скарб.
Когда приезжали старшие сыновья в гости, Захар от гордости млел. Все красивые, статные, крепкие хозяева, которым жены заглядывали в рот, только Григорий выбивался из семьи со своей Дарьей. Не видел Захар в нем твёрдого кулака, мужской злости, требовательности. Невестки Дарью унижали, насмехались над её пьющим отцом, а Григорий тут как тут. Сразу находился и голос, и слова, и злость: "Ишь ты, то как птенец сидит, а то сразу как орёл взлетает, паршивец, маменькин сынок*, - злился батя.
Наконец-то покрыли крышу нового дома, ещё пара недель, и можно переходить в дом. Марья понимала, что остается вдвоем с тираном, но понимала, что это её судьба, а при чем тут сноха, почему-то она должна быть на правах батрачки. Жить-то будет сын недалеко, всегда в гости приду.
А уж когда совсем старыми станем, то видно будет, кто нас приютит.
Вот и наступил долгожданный день. Марья сыну дала в руки икону Николая Чудотворца, взяли кота и петуха. Захару было очень тяжело, ведь в душе он понимал,что всем бы места хватило в его хоромах, не хватило сыну любви отцовской, понимания и доброты.
«Вот в два раза дом меньше построил родительского, а бежит в него вприпрыжку. Да и Дарья не объела же нас, словно мышку всегда её в угол загонял, а ведь она добрая, улыбчивая, не то, что те снохи, всё мои укорища терпела, а вот теперь не мышь, а пава идёт с мужем рядышком. А Марья-то умнее меня, не кричит, не ругает, всех как наседка к себе сгребла, всех обогрела, всех накормила. Эх, старый я злодей, жадный, вот теперь поживи без сына, без нищенки, которая богаче меня в десять раз»
Захар шел и понимал, что вернётся в свой дом, но как в чужой, ведь одно дело жить рядом с сыном, со снохой, и чувствовать себя хозяином, а другое жить вдвоём с Марьей и чувствовать себя одиноким стариком.
Для Дарьи дом показался хоромами: высокий порог вёл в большие сени, просторная горница, русская печь- хозяюшка, спальня с окном в будущий сад, высокие потолки и широкие половые доски, пропитанные запахом леса, обняли молодых хозяев и закружили по всему дому.
Кошка облюбовала место и заснула, а петух, поклевав зерно, закукарекал. Захар отметил добротность дома, все пазы между бревнами намертво заделаны паклей, печь сложена добротно, половицы сбиты так, что стыка не видно, рамы на окнах гладкие с блеском. Усадьба привольная, есть где и баню, и сараи построить.
Покряхтел батя от удовольствия, а уж, глядя на него, как все были довольны, и заторопил Марью домой.
-Молодые пусть мёдом углы смазывают, а нам пора подводу им снаряжать, да не одну. А ты свои сундуки потряси с добром залежалым. Негоже нашей красавице Дарье быть хуже других. Я этого не позволю.
Марья шла и думала, что победила она с Дарьей, и ведь не криком взяли, не силой, а чем? Наверное, совесть и стыд разбудил страх одиночества. А никакого одиночества не будет, так думал Захар,ведь рядом самые любимые, родные люди. Важно только, чтобы они знали об этом,а они то точно будут знать!!!
Наталья Артамонова
