— А что же будет, когда родится…— Римма помедлила, — когда родится…Светочка?
Часть 8
До самого позднего вечера Вадим все время как бы невзначай оказывался рядом с Риммой, подбадривал её, часто пожимал руку. Задания были несложные и очень интересные. Римма вынуждена была признать факт, что Владимир настоящий профессионал своего дела. Когда он сообщил о завершении первого тренировочного дня, Вадим подошел к Римме и запросто предложил:
— Пойдемте ко мне! Я сюда можно сказать с трапа самолета: в Грузии в командировке был, привез отличное вино. Все думал, с кем бы мне выпить.
Римма рассмеялась:
— Шутка удалась. Вокруг столько тех, кого вы давно знаете, а пить вы будете со мной.
— Не пить, а выпить. Римма, я прекрасно знаю своих сотрудников. Сейчас они все нажрутся до поросячего визга. И не вина! — Вадим добавил, — и я им не указ. Вы знаете, а пусть. Ведь общий стол раскрепощает и сплачивает! Как думаете? — и он словно пронзил Римму взглядом, так пристально он посмотрел на нее. Римма смутилась, ей показалось, что она вся говорит, от корней волос до пяток.
— Ну так что? — настаивал Вадим.
— А пойдемте! — согласилась Римма.
В этот момент она увидела, как Владимир внимательно смотрит на них. Римма почувствовала, как он боролся с желанием подойти к ним, переминаясь с ноги на ногу. Но видимо мужчина понимал, что когда пара договаривается о проведении времени, то третий там лишний. Гримаса злобы исказила его лицо.
Вадим один занимал достаточно большой номер. Он быстро извлек бутылку грузинского вина, фрукты, сыр. Откупорив бутылку, он разлил по бокалам темную жидкость. Римма пригубила сразу, не чокаясь. Она загадала, если вино будет сладким и вкусным, то она останется. Если терпким и кисловатым, то развернется и уйдёт. Вкус вина был изумителен.
— Я никогда не пила такого ароматного напитка, — призналась Римма, — да я и вообще почти не пью. Алкоголь сразу ударяет мне в голову, и я теряю над собой контроль.
Вадим рассмеялся, но тут же стал абсолютно серьезным. Он подошел к Римме очень близко, снова пристально на нее посмотрел и сказал:
— Если ты не захочешь, ничего не произойдет. Я не насильник.
— Вы пригласили меня выпить! — улыбнулась Римма. — Что еще должно произойти?
Вадим кивнул и принялся рассказывать, как сегодня прошла первая половина игры. Рассказчик он был замечательный, Римма живо представляла себе все эпизоды соревнований, которые она пропустила. Очень живописно Вадим изображал Володю, все его манеры и даже тембр голоса. Римма смеялась от души и без конца повторяла:
— Вам бы на подмостки, а не в банк.
Вечер прошел замечательно. Вадим ни разу не позволил себе ничего лишнего, но Римма видела, что он очень зорко следит за ней и её желаниями, и, если бы промелькнул хоть малейший намек с её стороны, он бы тут же воспользовался. Но Римма не планировала никаких отношений.
Было уже за полночь, когда Вадим проводил Римму до двери её номера. Только она вошла к себе, как через некоторое время раздался требовательный стук. Думая, что это зачем-то вернулся Вадим, Римма распахнула дверь. В комнату влетел Володя и больно схватил девушку за руку, притянул к себе и прошипел:
— Я тебя уважал, я думал, что ты действительно святая, а ты мерзкая потаскуха. Тварь!
Володя был пьян, он едва держался на ногах, но у него хватило сил, чтобы толкнуть Римму на кровать и тут же кинуться на нее. Девушка закричала, но в то же миг получила удар по лицу и сразу еще один. Потом он затолкал ей в рот несколько бумажных салфеток и сделал свое дело. Римма покинула профилакторий, едва забрезжил рассвет.
Женские дела пришли в свое время, и Римма облегчено вздохнула. После произошедшего с ней в профилактории она, посчитав дни, в ужасе поняла, что запросто может наступить беременность. Но, слава Богу, этого не случилось. Женские дела приходили вовремя четыре месяца, а на пятый месяц Светлана Петровна вдруг сказала:
— А и хорошо, Римка! Где один там и второго поднимем. Кирюше уже почти два года. Старшего Кирилла мы, наверное, не дождемся, а ты со своим характером никого больше к себе не допустишь.
С каждым словом Светланы Петровны, глаза Риммы все больше расширялись от удивления.
— Вы о чем? — спросила она у женщины.
— Римма, я все поняла, когда ты на следующий же день из профилактория приехала.
— Что вы поняли, Светлана Петровна? — в недоумении спросила Римма.
— Связь у тебя была, но сбежала ты от нее. А теперь вот ребеночек снова у нас будет.
— Вы что? — заорала Римма, — никакого ребеночка у меня не будет. Я не беременная, у меня месячные идут.
— Так бывает! Месяца четыре уже, однако.
— Вы издеваетесь надо мной? — закричала Римма. — Зачем вы так?
Светлана Петровна обняла Римму и стала утешать:
— Ну что ты, все хорошо! Вырастим! Наш ребеночек. И Кирюше сестренка нужна.
Римма ничего не понимала:
— Вы издеваетесь надо мной? Кто вам рассказал? Я не хотела…
— Все, все, моя хорошая! Ты ни в чем не виновата! — приговаривала Светлана Петровна.
Римма немного успокоилась и тихо спросила:
— Вы с чего взяли, что я беременная?
— Ну как же? Грудь, посмотри, как налилась у тебя, да и животик уже хорошо обозначился. Неужели сама не чувствуешь? Ты же худая как доска была. Не веришь мне? Иди к врачу завтра.
Римма действительно чувствовала, что с ней что-то не так, но её сбили с толку не прекратившиеся женские дела. На следующий же день она отправилась к врачу, и немолодая гинеколог подтвердила слова Светланы Петровны. Домой Римма шла как в забытьи. Зайдя в свою комнату, она кинулась на кровать и горько зарыдала. Следом за ней в комнату вошла Светлана Петровна.
— Ну чего ты, глупенькая! Ребенок — это счастье. Вырастим, Римка.
— Да нельзя мне этого ребёнка рожать! — заорала Римма, — от насильника он, аборт сделаю.
Светлана Петровна присела на кровать и твердо сказала:
— Не позволю.
— Какое ваше дело? — обомлела Римма.
— Послушай, все дети по-разному приходят в этот мир! А ты вспомни наших женщин в оккупации! Чай твой насильник не фашист?
— Почти! — прошептала Римма.
— Почти не считается, — помолчав, спросила, — хочешь убийцей стать?
Римма отшатнулась.
— Нет. Что вы!
— Тогда чтобы про аборт я больше не слышала, — отрезала женщина.
Беременность протекала легко. Понимание, что ребенок скоро родится, пришло на седьмом месяце. Живот вдруг резко выскочил, и тогда уже все, а не только Светлана Петровна поняли, что Римма ждёт ребёнка. Соседки перешептывались и качали головами, но Светлана Петровна мгновенно всем затыкала рот безобидной фразой:
— Завидуешь что ли?
— Да больно надо! — фыркала очередная сплетница.
— А коли не надо, так и внимания не обращай.
Так дожили до девятого месяца. И вот как-то, перед Новым годом спать уже укладывались, в дверь тихонько постучали. Светлана Петровна, видимо, не услышала, а Римма насторожилась. Кто так поздно пришел? Она тихонько подошла к двери и посмотрела в глазок. В подъезде был полумрак, но одно было ясно: за дверью стоял мужчина. Сердце Риммы заколотилось быстро-быстро. Она не успевала за ним дышать.
— Кто там? — спросила срывающимся голосом, а руки уже открывали замок.
На пороге стоял он: ее мечта, ее боль, ее единственный, горячо любимый Кирилл. Римма без чувств упала к нему в объятия. Ей хотелось его обнимать, целовать, сердце ее замирало от любви и тоски, она видела, что он смотрит на ее живот. Она хотела рассказать ему, как она страдала и как ждала его. Но живот… огромный живот. Она быстро пришла в себя и отстранилась от Кирилла. Кирилл не сводил с нее глаз:
— Риммочка, любимая моя! Я опоздал? Ты замужем?
Римма заплакала и покачала головой.
— Ты любишь его? — с замиранием сердца спросил он.
Римма кинулась к Кириллу:
— Я люблю только тебя! — задыхаясь, прошептала она.
В этот момент из комнаты вышла Светлана Петровна.
— Разбудили все-таки! — проговорила Римма.
Женщина схватилась за сердце, она чуть не упала, Кирилл вовремя подскочил.
— Кирюша, милый мой! Как же мы тебя ждали! Слава Богу, живой.
Светлана Петровна гладила брата по лицу, по волосам и плакала.
— Седой совсем, Кира! Постарел! Где же ты был?
— Милые мои! Давайте все потом. Я жрать хочу, а еще помыться! — он умоляюще посмотрел на женщин, потом перевел взгляд на Римму. — Я даже спрашивать боюсь…
Римма вмиг все поняла и, взяв Кирилла за руку, повела в огороженный закуток в комнате. Кирилл трясущимися руками прикоснулся к сыну, он мирно посапывал и чему-то улыбался во сне.
— Сын? — спросил он у Риммы.
Римма кивнула, она не могла говорить, слезы душили её. Кирилл крепко обнял и поцеловал Римму, срывающимся на шепот голосом задал вопрос:
— Как назвали?
— Кириллом! — ответила Римма, и, запинаясь, спросила, — Кирилл, а что же будет, когда родится…— Римма помедлила, — когда родится…Светочка?
— У нас будет двое детей! — ответил Кирилл.
Татьяна Алимова