Кое-как Гаршин дождался вечера, и только стемнело, лёг спать. Уснуть сразу не получилось. Кровать казалась ему жесткой, словно матрац набили соломой. "А может, его и правда набили соломой? Чем ещё?" Мужчина промаялся часа два и услышал неясный шум, доносящийся из-за стенки. В соседней комнате поселили Милицу. До сей поры он думал, что девушка спит, но, видимо, это было не так.
Иван Петрович привстал и тихонечко выглянул в окно: крестьянин, что охранял Милицу, карауля под окном, пропал. Может, утомился или замёрз. А может и приспичило мужику... Соседнее окно распахнулось, и Гаршин увидел пару голых ног. Следом показался округлый живот, и девушка, совсем не боясь за малыша, спрыгнула на землю с метровой, а то и больше высоты. Отряхнулась, поправила рубаху и, оглядываясь, полезла сквозь заросли конопли, высоким забором обступившие гостевой домик.
Гаршин не мог усидеть на месте. Он по любому должен был выяснить, куда направляется его подопечная. К тому же любопытство просто жгло пятки. Отворив окно, он выпрыгнул, подобно сайгаку, ногами вперёд и незаметно последовал за ней...
Как только девушка-крестьянка ориентировалась в темноте? Иван Петрович ничего видел: вокруг было темно, хоть глаз выколи! Пару раз он запнулся о корень (или не корень то был?) и чуть не вскрикнул от боли, напоровшись на сучок. Но утерпел. На небе светила луна, и постепенно он обвыкся. Милица направлялась на холм к юродивому Судиславу.
Как понял из рассказов поселян, Гаршин, Судислав только отдалённо напоминал юродивого. Худой, в длинном рваном плаще мужчина, без дела слоняющийся по улицам села и говорящий странные словеса, даже пророческие, ещё не может считаться юродивым. Юродивый — это божий человек. Он живёт при церкви и вещает от имени Божьего.
А этот больше смахивал на друида. Колдуна в конце концов. Пусть и в обносках. Судя по наблюдениям статского советника, спину отшельник этот держал прямо и был довольно-таки жилист.
В смысле мускулатуры развит. Плечи имел широкие, и нога большого размера прочно ступала на землю. Даже летала. Он пролетел мимо него как прут разрезает воздух — молниеносно! Поэтому Гаршин предположил, что он молод и полон сил. Не зря же Милица прочила его в женихи.
— Поди напридумывала себе невесть что. И нашла же кому довериться?
Гаршин следовал за барышней по пятам. Или она действительно не слышала его шагов, или предпочитала не показывать этого. Видимо, желая показать своего возлюбленного Гаршину. Похвастаться. Поняла, что он к ней лоялен и не строг. А может и более того...
Милица юркнула тёмной мышкой в дом на холме. А Гаршин остался один под полной луной. Ему стало не по себе, и он ступил на порог дома.
Перед глазами вспыхнуло яркое пламя, и синий огненный шар полетел прямо на него... Если бы Иван Петрович не служил какое-то время в армии и не имел той отличной реакции, что отличала инфантильных маменькиных сынков от настоящих мужчин, он, наверное, сейчас уже и не стоял в темноте дома, а отправился напрямую к праотцам.
— Это Гаршин! Он не сделает нам ничего плохого! — закричала Милица, и Судислав, скрытый от Гаршина капюшоном, застыл в облаке пыли. — Скажи ему! Скажи, что ты увезёшь меня отсюда. От этого ужасного князя!
Судислав стоял, не шелохнувшись. В руках у него всё ещё мерцал огненный шар, готовый в любой момент полететь в Гаршина. Он раздумывал..
— Не могу.
— Ты же говорил, что любишь? — возмутилась в сердцах Милица и схватила Судислава за руки, ища поддержки. Магия в руках колдуна исчезла, уступив место простым человеческим эмоциям.
— Люблю. Как же мне не любить тебя? Ты самое ценное, что у меня есть. Я долго бродил по земле, Чего только не насмотрелся. Мир меняется - он уже не тот. В Синебрововке я нашел твою мать и сильно огорчился, что не не успел. Что не смог уберечь тебя от Кащевича, но... видимо, так распорядилась судьба. А лучше сказать магия... она водит меня по кругу... доченька моя.
— Почему ты так говоришь?
— Ты — моя маленькая дочурка...
— Как я могу быть твоей дочерью? Да ещё и маленькой...
— Много лет назад я путешествовал и снова остановился в доме Ветраны в ночь на Ивана Купала. Пройти мимо купальского хоровода я не смог. Среди прекрасных купальщиц я и встретил её... твою мать. Прости, если заставляю тебя страдать из-за этого. Ты хотела встретить жениха...
— Ты же молодой мужчина? Как ты можешь быть моим отцом?
— Я только выгляжу молодым. Временами моя внешность меняется. Сегодня я молод в дни стареющей луны выгляжу как старик. На самом деле я один из тех, кого Ветрана наделила счастьем вечной жизни. Или несчастьем? Меня во имя любви, а вот вашего князя — в наказанье за предательство. История эта давняя. Настолько давняя, что я уже и забыл с чего всё началось....
Случились все эти события задолго до того как я встретил твою мать. Лет Этак за пятьдесят или больше. Я был странствующим магом. Зарабатывал мелким колдовством, приворотами, лечил, иногда yбивал за гроши... Не задумываясь участвовал в сомнительных авантюрах и не пропускал ни одной юбки. Однажды здесь, на холме, я встретил Ветрану и мы полюбили друг друга. Её любовь с каждым днём разгоралась всё жарче, как костёр в жаркий день, а моя вспыхнула, а потом тлела медленно растворяясь.
Бог мне судья. Но я не мог долго сидеть на одном месте и снова влюбился. В помещицу соседнего с Синебрововкой поместья. Через два месяца оказалось, что и помещица, и Ветрана в деликатном положении. Гневу Ветраны не было места на земле: деревья гнулись до земли, воды вздымались, ветра высушивали землю. Мне пришлось убраться подальше от её гнева. А то окрестные села рисковали остаться без урожая.
Прошло время, и я с горечью узнал, что помещица умерла в родах. У неё образовалась опухоль из-за родимого пятна на животе. И заботы о воспитании ребёнка (новорождённой девочки) взял на себя её муж. Помещик был мужчина добрый, и я спокойно мог оставить на него своё дитя. А у Ветраны дочка родилась с изъяном и сильно болела. Меня подпускать к дочери она не желала. Винила во всех смертных грехах. И я снова пустился в странствия.
Через тридцать лет я вернулся и узнал, что ведьма ушла из этих мест вместе с дочерью, наложив проклятье на молодую пару: Кащевича и его молодую жену Меланию. За что прогневал ведьму Давид, я не знаю. Спросите у него сами. Только вот женой его стала моя дочурка. Мелания потомок той самой ясноокой помещицы. На третьем месяце беременности у неё тоже появилось родимое пятно на животе в виде кинжала. Сам видел. Опухоль появилась слишком рано и сумела навредить плоду в её животе. Случился выкидыш. Все два года я прожил здесь, на холме, пытаясь лечить Меланию от хвори. Тогда ещё кое-что из запасов ведьминых оставалось в доме. Но тщетно. Не осилить было мне колдовские чары Ветраны...
Вот в четвертый раз уже, как оказываюсь я здесь, в этих местах. Магия водит меня кругами. Что задумала ведьма? Какое проклятие наложила за грехи мои коли, и ты Милица теперь с родимым пятном ходишь? Может зелье вечной жизни так работает — против потомства? Или оно несёт проклятье? Вот в чем печаль моя и забота. Пока не выясню не могу уйти с тобой Милица или без тебя. Нужно разрубить этот Гордиев узел. Снять прокля-ааа-тье! — колдун ударил ногой об пол и взметнулся взгляд его в потолок, и вырвался вопль из горла... так что вихрь красных искр окутал его вместо плаща.
Милица в отчаянии повалилась на пол схватившись за живот.
— Глупища! На что надеялась? Кому я теперь с животом надобна!
Гаршин потерял дар речи. Он не требовал, посвящать его в тайны. Тайны сами рвались наружу, чтобы душу облегчить тех, кто их носит. С трудом верил он в слова Судислава, но существование магии в Синебрововке ему доказывать уже не нужно было. А там и возможность проклятья, и вечной жизни недалеко....
Ещё немножечко и конец :