Прошло уже десять лет, а я, как любитель военной истории, всё ещё нахожусь под сильнейшим впечатлением от увиденного тогда и там. В сырое осеннее утро, находясь в Москве, я на перроне Белорусского вокзала сел в самую обычную электричку и долго – долго ехал в старинный русский город Можайск. Настолько долго, что даже выспаться успел, а потом ещё и на такси около получаса и, по-моему, слишком дорого заплатив. Денег же, между прочим, у меня тогда совсем не было – отпуск подходил к завершению, но и не поехать я тоже никак не мог. И вот, приехал-таки, да, вежливо отказавшись от экскурсии на машине, я весь день до позднего вечера и под слепым грустным дождичком бродил неспешно один по огромному и уже местами жёлтому полю между русскими деревнями Горки, Князьково, Утица, Шевардино, Бородино, Семёновское. Да, все эти населённые пункты есть и сегодня. И да, как Вы уже, наверное, догадались, сегодняшний мой рассказ будет о Бородинском сражении, произошедшем ровно 211 лет назад между двух тогдашних дорог, ведущих к Москве – Старой и Новой Смоленскими. Здравствуйте, уважаемые мои подписчики и просто гости/читатели нашего с Вами военно-исторического блога на платформе дзен. Это опять я – писатель Артём Чепкасов, не прошло и одних суток)))
И вот уже более двух веков, за которые произошло неимоверное множество всего самого ужасного в истории и главным образом - две мировые войны подряд, а споры о том, кто же победил при Бородине – Наполеон или Кутузов, всё равно, никак не утихают. Хотя, лично мне, как человеку, некогда служившему в армии и увлекающемуся военной историей, всё предельно ясно – победили русские. Почему, я так уверен, объясню в завершении настоящей публикации, однако это вовсе не значит, что я ура-патриот, ибо в этом случае, орал бы на каждом углу о буквально повсеместных славных победах русского оружия в Первую Мировую войну, чего, как Вы знаете, увы, не было и потому я так не кричу. И, всё же, давайте-ка, по порядку, с чувством, с толком, с расстановкой и для начала само собой история.
После вторжения в Россию на рассвете 24 июня 1812 года в районе Ковно (Каунас) Наполеоновская армия долго и безуспешно пыталась настигнуть разрозненные русские части, что под командованием Михаила Барклая де Толли и Петра Багратиона всё отступали и отступали вглубь страны, да разбить их по одиночке (читайте и обсуждайте публикацию "Кто объявил войну России 22 июня? "). Но у французских военачальников, несмотря на разногласия русских полководцев, так ничего и не вышло. Не получилось у них ударить и по тогдашней столице Российской Империи – городу Санкт-Петербургу, что резко повышало шансы на капитуляцию Александра Первого Романова – Благословенного. Остановили гренадёры под Полоцком и пришлось корсиканскому льву идти на Москву. В надежде, что капитуляция русских возможна и при захвате их старой столицы. И, в общем-то, не так уж не прав он и был, но в тоже время волю диктовал не он, а ему. И Наполеон. Сам того не замечая. Вынужден был делать так, как решат русские офицеры.
29 августа 1812 года у село Царево Займище в русскую армию, соединившуюся, наконец-то, за несколько дней до этого у Смоленска и давшую там по сути первое серьёзное сражение французам, прибывает новый её командующий Михаил Илларионович Голенищев – Кутузов, только что одолевший турок на Балканах, что позволило сосредоточиться всеми ресурсами против самого грозного врага – Наполеона Бонапарта и его армии. На посту командующего слишком возрастной уже Кутузов заменил Барклая де Толли, которому доверия из-за его постоянных отступательных действий становилось с каждым днём всё меньше и меньше. И не только у обычных жителей страны, но и у в армии. И выходит, что император Всероссийский Александр Павлович не ошибся, когда произвёл замену командующих армией, так как Михаил Илларионович, имевший в армии около 155 тысяч человек при 637 артиллерийских орудиях против наполеоновских 128 тысяч солдат и 587 пушек, незамедлительно стал готовить генеральное сражение.
Диспозиция русских войск, с левого фланга на правый, то есть, с юга, от деревни Утица вдоль старой Смоленской дороги и на север, собственно к самому Бородино у Новой Смоленской дороги, была таковой:
· 2-я армия (всего около 34 тысяч солдат и офицеров) князя Петра Багратиона в составе 7-го (генерал-лейтенант Николай Раевский) и 8-го (генерал-лейтенант Михаил Бороздин) пехотных корпусов:
- В подчинении у Раевского были 12-я (генерал-майор Илларион Васильчиков Первый) и 26-я (генерал-майор Иван Паскевич – Эриванский) пехотные дивизии, каждая по три пехотных бригады двухполкового состава, при этом в первых двух бригадах полки пехотные, в третьей бригаде – егерские, а всего: 10-ый Новоингерманландский (подполковник Иван Жуков), 31-ый Алексопольский (подполковник Пётр Петрыгин), 3-ий Нарвский (подполковник Андрей Богдановский), 25-ый Смоленский (полковник Михаил Рылеев), 16-ый Ладожский (полковник Еремей Савоини), 30-ый Полтавский (подполковник Иван Коншин), 36-ой Орловский (майор Павел Берников), 22-ой Нижегородский (полковник Николай Кадышев) пехотные полки и 5-ый, 6-ой, 41-ый, 42-ой егерские полки (майор Михаил Ковригин, полковник Андрей Глебов, генерал-майор Иван Палицин, подполковник Егор Синенков – соответственно). В каждом полку было по два батальона из четырёх рот солдат, вооружённых мушкетами либо штуцерами и тесаками. Кроме того, корпус Раевского прикрывали две полевые артиллерийские бригады, имевшие нумерацию своих дивизий, то есть, 12-я и 26-я подполковников Якова Саблина и Густава Шулмана, а также Ахтырский гусарский полк полковника Дмитрия Васильчикова.
- Бороздину подчинялись 27-я пехотная дивизия (генерал-майор Дмитрий Неверовский), 2-я гренадёрская дивизия (генерал-майор Карл Мекленбург – Шверенский) и 2-я сводно-гренадёрская дивизия (генерал-майор Михаил Воронцов). В пехотной дивизии были 48-ой Одесский (полковник Александр Потулов), 56-ой Тарнопольский (полковник Адам Титов), 52-ой Виленский (полковник Александр Губерти), 24-ый Симбирский (полковник Павел Лашкарев) пехотные полки и 49-ый да 50-ый егерские полки полковника Алексея Кологривова и генерал-майора Николая Назимова. В тоже время в гренадёрской дивизии числились 80ой Московский (полковник Иван Шатилов), 5-ый Киевский (полковник Дмитрий Чашников), 12-ый Астраханский (полковник Иван Буксгевден), 11-ый Фанагорийский (подполковник Евгений Головин), 9-ый Сибирский (полковник Дмитрий Левин) и 10-ый Малороссийский (подполковник Егор Ахте) гренадёрские собственно, а не пехотные, полки, чьи солдаты, кроме мушкетов были вооружены ещё и бомбами (гренадами – т.е., гранатами). Обе дивизии, и пехотная. И гренадёрская прикрывались своими однономерными полевыми артиллерийскими бригадами. Однако в 8-м пехотном корпусе имелась ещё и очень сильная кавалерия в лице 2-й кирасирской дивизии из двух кирасирских бригад, первая о двух полках (4-ый Екатеринославский и 13-ый Военного ордена), вторая – о трёх (6-ой Глуховский, 10-ый Новгородский и 14-ый Малороссийский), а также целого 4-го кавкорпуса генерал-майора Карла Сиверса и состоявшего так же, как и кирасиры из двух бригад, в первой из которых Харьковский и Черниговский драгунские полки, а во второй – 3-ий Новороссийский, 5-ый Литовский и 8-ой Киевский драгунские полки. Венцом корпусной кавалерии стали девять казачьих полков генерала Акима Карпова Второго, восемь из которых были Донскими, а один – Бугским.
Вся эта большая армия князя Багратиона заняла специально вырытые перед битвой инженерные укрепления из земляных валов, получивших название «Багратионовых флешей» - левый фланг всей русской обороны, упиравшийся, повторю, в деревню Утица. Непосредственно сами укрепления вместе с артиллеристами заняла 27-я пехотная дивизия Неверовского, а за ней для оказания помощи в случае надобности кавалеристы – кирасиры. Гренадёры встали справа от Багратионовых флешей и обеспечивали их стык со следующей укреплённой позицией, имя которой - «Батарея Раевского» (12 двенадцатифунтовых артиллерийских орудий с чистым сектором обстрела и весь его 7-ой пехотный корпус при частичной поддержке всё того же, уже вышеотмеченного, 4-го кавкорпуса Сиверса).
А левый фланг флешей, на Утицком кургане, держали ополченцы Москвы и Смоленска под прикрытием казаков – карповцев. И сюда же, но позже, уже с началом боя, будет в срочном порядке переброшен 3-ий пехотный корпус генерал-лейтенанта Николая Тучкова (1-я гренадёрская и 3-я пехотные дивизии при своей артиллерии каждая и двух казачьих полках), который Кутузов отберёт у 1-ой армии Михаила Барклая де Толли, стоявшей у деревни Горки, то есть, прикрывавшей фактически нашу ставку и находившейся как бы в полурезерве. Нельзя сказать, что 1-я армия совсем не принимала участия в Бородинском сражении, но вся тяжесть этой битвы, прекрасно описанной в стихах Лермонтова, всё же легла на плечи 2-ой армии Багратиона.
· 1-я армия (всего под 80 тысяч солдат и офицеров) Михаила Барклая де Толли в Бородинском сражении состояла из 2-го (генерал-лейтенант Карл Багговут), 4-го (генерал-лейтенанта Александра Остермана-Толстого) и 6-го (генерал от инфантерии Дмитрия Дохтурова) пехотных корпусов. Здесь напомню только, что 3-ий пехотный корпус Тучкова с началом сражения перейдёт из подчинения Барклая де Толли в подчинение Багратиона и уйдёт с правого фланга обороны русский на её левый фланг, и ещё дополню, что по самый занавес битвы и пехотный корпус Багговута так же, когда погибнут Тучков со своим корпусом, тоже будет переброшен с правого фланга (Горки) на левый - в помощь сильно поредевшим ополченцам (Утица).
Но так как мы описываем расположение нашей армии на Бородинском поле от левого фланга (с юга на север), то здесь в первую очередь рассмотрим «Дохтуровцев» (6-ой пехотный корпус), вставший в оборону справа от батареи Раевского, у села Князьково и тем самым непосредственно напротив самого села Бородино. Так что если когда-то возникнет вопрос, кто в Бородинской битве сражался у самого Бородино, а непросто где-то на обширном поле брани, то это 6-ой пехотный корпус 1-ой армии. Это генерал Дохтуров.
- Итак, Дохтурову подчинялись 7-я (генерал-лейтенант Пётр Капцевич) и 24-я (генерал-майор Пётр Лихачёв) пехотные дивизии, каждая так же, как и у Бороздина в армии Багратиона, из трёх бригад двухполкового состава: 11-ый Псковский (полковник Дмитрий Ляпунов), 65-ый Московский (Фёдор Монахтин), 6-ой Либавский (подполковник Михаил Бестужев-Рюмин), 2-ой Софийский (полковник Василий Халяпин), 84-ый Ширванский (полковник Фёдор Зворыкин), 66-ой Бутырский (майор Иван Каменщиков), 39-ый Томский (подполковник Иван Попов), Уфимский (майор Флегонт Демидов) пехотные полки и 11-ый (майор Александр Шпемпель), 19-ый (майор Павел Пригара), 36-ой (полковник Пётр Алексеев) и 40-ой (полковник Фёдор Сазонов) егерские полки. Прикрывали корпус Дохтурова, как уже, уверен, понятно из описания дислокации предыдущих частей, его дивизионные полевые артиллерийские бригады (7-я полковника Даниила Девеля и 24-я подполковника Ивана Ефремова), а также Сумский гусарский полк полковника Николая Канчиялова. И здесь, прежде чем перейти к другим частям 1-ой армии в Бородинском сражении, попрошу особо себе отметить/ запомнить Томский пехотный полк. Реально, не возьмись я за эту публикацию, никогда бы не узнал, что и сибиряки били французов два века тому назад при Бородине. Так что этому полку – землякам моим в последующих публикациях на тему Наполеоновских войн я ещё буду уделять внимание.
- Дохтурова в сражении при Бородине прикрывал и, соответственно помогал ему держать правый фланг «Батареи Раевского» 3-ий кавалерийский корпус под командованием генерал-майора Петра Палена, состоявший, как и остальные русские кавкорпуса, из двух бригад, где в первой было два полка (Курляндский и Оренбургский драгунские подполковника Фёдора Зонненбаха и полковника Сергея Ушакова), а во второй – три полка (Сибирский да Иркутский драгунские полковника Киприана Крейца и подполковника Антона Южакова и Мариупольский гусарский полковника Ивана Вадбольского).
- в 1-ю армию Барклая де Толли, кроме уже вышеотмеченных нами 2-го и 4-го пехотных корпусов при поддержке 2-го кавалерийского корпуса, которые, повторюсь, находились как бы в резерве, входили ещё и знаменитые казаки атаман Матвея Платова (восемь донских казачьих полков, два бугских, два конно-татарских из Перекопа и Симферополя, да три калмыцких, в том числе Ставропольский, и один башкирский). И именно Платовцы по сути поменяют весь ход сражения при Бородине, внеся сумятицу в тылы врага в самый ответственный момент боя.
Теперь же предлагаю посмотреть, что же приготовил Раевскому, Дохтурову, Тучкову и Бороздину с Неверовским да Багратионом, сам Наполеон? Что французский гений войны мог противопоставить старому Кутузову-Голенищеву?
Непосредственно на одну нашу 27-ю пехотную дивизию Неверовского на Багратионовых флешах со стороны Доронино наступали сразу три пехотных дивизии французов (2-я генерала Фриана, 4-я генерала Дессе и 5-я генерала Компана) из состава 1-го пехотного корпуса маршала Даву, а так же 3-ий пехотный корпус маршала Нея из трёх пехотных дивизий (10-я генерала Ледрю, 11-я генерала Разу, 25-я генерала Маршана) и одной лёгкой кавалерийской генерала Вольварта аж из шести конных полков, один из которых гусарский и четыре – егерские, и ещё 8-ой пехотный корпус генерала Жюно из 23-ей и 24-ой пехотных дивизий при поддержке гусарской бригады трёхполкового состава. И это притом, что у наших врагов их пехота в составе дивизии количественно превышала нашу пехоту – во французской дивизии было строго по три - четыре пехотных полка. Да, не скрою, конечно же бывали и исключения в виде двухполкового состава, но в тоже время была у французов и пятиполкового состава дивизия. И вот этих вот пехотинцев поддерживало сразу аж три кавалерийских корпуса (1-ый генерала Нансути, 2-ой генерала Монбрена и 4-ый генерала Латур-Мобура).
Дабы сковать левый фланг русской армии в Утице и на кургане при ней, то есть не дать московским ополченцам и пехоте Тучкова да казакам Карпова оказать помощь Неверовскому на флешах, Наполеон выдвинул сюда – к Утице «вечных незаслуженно русскими обиженных», в смысле поляков, а именно 5-ый пехотный корпус под командованием маршала Юзефа Понятовского, состоявший из двух пехотных дивизий (16-й и 18-й генералов Княжевича и Домбровского, в каждом по четыре полка, как и было заведено во французской армии) при поддержке кавалерийского корпуса генерала Каминского из двух егерских, одного гусарского и одного уланского полков.
В общем, как мы видим, досталось 211 лет назад генералу Бороздину, но не меньше в тот злой день изведал и генерал Раевский, на которого двинулись 1-я (генерал Моран) из трёх полков и 3-я (генерал Жерар) из четырёх полков - пехотные дивизии всё того же 1-го пехотного корпуса маршала Даву. Поддерживал французскую пехоту, стремящуюся взять ключевую точку всей нашей обороны – «батарею Раевского» целый кавалерийский корпус под началом генерала Груши и состоявший из одной лёгкой кавдивизии (генерал Шастель, семь конных полков, порядковый номер дивизии, естественно, - 3) и одной тяжёлой кавдивизии (генерал Лагусе, четыре драгунских полка, порядковый номер дивизии – 6).
Ну, и, наконец, правый фланг всей обороны русских – село Бородино, через которое на позиции генерала Дохтурова (6-ой русский пехотный корпус) накинулся всей своей массой 4-ой пехотный корпус Эжена де Богарне – пасынка французского императора, в смысле сына его жены Жозефины. Будучи вице-королём Италии, Богарне имел в своём распоряжении итальянскую гвардию из трёх батальонов и трёх полков под общей командой генерала Лечки, а также 13-ю и 14-ю французские пехотные дивизии генералов Дельзона и Брусье, обе пятиполкового состава, при этом в 13-ой был хорватский полк, а в 14-ой – испанский. Это я к тому, чтобы знали, что и тогда враги на нас наваливались разом всем своим евросоюзом, но ничего - мы отбились. И здесь лишь добавлю, что пехота Богарне была при лёгкой кавалерийской дивизии генерала Орнано (четыре конно-егерских полка: 9-ый и 19-ый французские и 2-ой и 3-ий итальянские).
И теперь мы, наконец-то, закончили с расстановкой сил и средств накануне сражения при Бородино 7 сентября 1812 года и переходим непосредственно к сражению и сразу же отмечу, что на правом нашем фланге/ для французов – левом, последние толком ничего не добились, так как итальянцы Богарне в самом Бородино попросту не смогли форсировать речку Колочу, и основной жар самой кровопролитной однодневной битвы в истории войн, пришёлся на «батарею Раевского» да «Багратионовы флеши», которые в результате беспощадных рукопашных схваток, по нескольку раз переходили из рук в руки. Всё сражение как бы напоминает детскую задорную игру "Царь горы", если бы только не было там и тогда столько тысяч смертей с обоих сторон. Это сейчас беспилотники и дроны - тоже мало хорошего, но раз и всё, и даже не понял, а тогда противники реально резали друг друга. Лицом к лицу, глаза в глаза. "Да, были люди в наше время... Богатыри - не мы"...
Между тем, хронология сражения такова:
После того, как утром 7 сентября 1812 года простывший Наполеон, взглянув на небо Бородинского поля, сказал, что над французской армией вновь взошло солнце Аустерлица (блестяще выигранная французами в 1805 году битва у совместной русско-австрийской армии), в 06:00 его артиллерия одновременно из 102-х орудий открыла ураганный огонь по Багратионовым флешам – то есть, всё это по одной - единственной 27-ой пехотной дивизии Неверовского. После артподготовки первой в атаку пошла пехотная дивизия Компана (5-я) под прикрытием слева дивизией Дессе (4-я). Оба этих французских военачальника были ранены сразу же огнём русской артиллерии, но атаку французы не прекратили и уже в половине восьмого утра под непосредственной командой самого маршала Даву – командира всего корпуса, взяли-таки несколько наших флешей. Однако прошло совсем немного времени и князь Багратион, лично ведя в смертельную атаку русскую пехоту, флеши отбил. И тут же вновь их потерял, в связи с чем уже в 9 часов утра русским пришлось задействовать свои первые резервы. Из состава 1-й армии Барклая де Толли с целью скорейшего прикрытия села Семёновского, через которое после захвата флешей французы могли бы очень быстро выйти в тыл всей русской армии, и тогда точно амба.
Однако все семь атак французов на Багратионовы флеши, хоть и с большими для нас потерями, в итоге были отбиты. Здесь же был смертельно ранен осколком ядра в бедро сам князь Пётр Багратион, который с поля боя, однако не ушёл и продолжал руководить подчинёнными. В это же время был контжен ядром в грудь и комдив-27 генерал Невеовский, но ему суждено было выжить в адской мешанине крови и мяса при Бородино и дойти до Лейпцига, погибнуть уже в битве народов.
Таким образом, 7 сентября 1812 года не наступило ещё и полудня, а местность вокруг Багратионовых флешей и сами они были настолько завалены трупами обеих враждующих армий, что здесь даже не могла развернуться для манёвра конница и, примерно, в 11:30 наши части сами вынужденно отступили, потеряв моральный боевой дух от новости о ранении их командующего. С другой же стороны, в дыму да грохоте битвы и сами французы даже не сразу поняли, что русские не желают больше защищать флеши и ушли на запасные позиции.
Один в один, как на Багратионовых флешах, складывалась ситуации и на Утицком кургане, и на «батарее Раевского». Курган поляки Понятовского, так же смертельно ранив нашего генерала Тучкова, с ходу захватили, перебив там московских и смоленских ополченцев, коих числом было в три раза больше, чем атакующих, но необученные и толком не вооружённые. Однако вскоре поляки и сами были выбиты с кургана силами подошедшего от Барклая де Толли подкрепления в виде целого пехотного корпуса (2-го Багговута). Больше поляки взять курган не смогли и плакались потом, как они это и умеют, дескать их кавалерии помешал заболоченный лес перед Утицей, а так-то они сами ого-го какие воины...
А на «батарее Раевского» ад творился, так как ей с фланга смог-таки зайти Богарне, кое-как переправившийся через Колочу. Одновременно 85 французских орудий со всей дури лупили по всего лишь одной русской батарее и неспособные взять её под свой контроль. Но Кутузов, чья ставка, скорее всего, была в Князьково, а не в Горках, как принято считать, видел, в какую сторону клонится чаша весов и понимал, Раевскому осталось недолго – силы слишком неравны и к тому же его постепенно обходят по флангам. И последовал отчаянный во многом шаг во спасение центральной позиции всей нашей обороны.
В полдень 7 сентября 1812 года, когда «батарея Раевского» уже почти вся истекла кровью, казаки атамана Матвея Платова при поддержке 1-го кавалерийского корпуса генерала Уварова внезапно переправились через реку Колочу по ещё утром обнаруженному им броду и нанесли неожиданный удар в левый фланг всей французской армии, то есть всё по тому же вице-королю Италии Эжену Богарне.
Восемь тысяч конников в едином порыве смогли навести в тылах и обозах врага такого грандиозного шороху, что Наполеон немедленно отдал приказ своему пасынку, прекратить атаки на батарею Раевского! И всё же, к сожалению, большего без поддержки пехоты казаки сделать не могли да вернулись обратно, своим подвигом всего лишь оттянув неминуемую гибель солдат Раевского.
В два часа пополудни начался последний штурм батареи Раевского и через полтора часа укрепление перестало существовать вместе со своими защитниками – 24-ой пехотной дивизией, переброшенная сюда немногим ранее из корпуса Дохтурова, как последний резерв. Однако осенний день уже начал понемногу клониться ко сну и Наполеон, зная от разведки о сильных кавалерийских резервах Кутузова, отдал приказ своим наступающим частям, прекратить сражение.
Наполеон, отказавшийся вводить в бой свой резерв – личную гвардию, рассчитывал продолжить на следующий день, но утром с ужасом обнаружил, что уцелевшая русская армия ушла ночью, оставив поле битвы за ним. И в отличие от сегодняшних крикунов, Наполеон был очень умным человеком, талантливым и хитрым полководцем, а по сему сразу понял, что сражение за Москву, как Бородинское сражение называется в официальной французской историографии, им уже проиграло. До Москвы ещё собственно и не дойдя.
Так кто же победил в Бородинском сражении? И почему я считаю, что именно русские? Объясняю с удовольствием, дорогие мои подписчики и гости да читатели блога. Во-первых, и Вы только не удивляйтесь, но Кутузов, приняв русскую армию у Барклая де Толли, тоже хотел продолжить отступление без боя, дабы измотать француза долгими переходами, и при этом во чтобы то ни стало сохранить свою армию – другой-то не дадут. Во-вторых, Наполеон, как раз, намеревался разбить русскую армию окончательно и как таковые сами по себе и поле Бородинское, и Москва ему даром были не нужны. Пока у противника есть армия, ты можешь занимать хоть все города его страны – толку от этого будет ноль.
В-третьих, победа в сражении – это когда достигнуты цели одной из воюющих сторон. Так вот Кутузов такой цели достиг – он и армию сберёг, и не оказался в опале, что продолжил отступать. Сражение-то всё-таки дал – для утоления политических амбиций. И выходит, что Бонопарт битву при Бородино проиграл, что и будет доказано буквально через месяц – при селе Тарутино. Так что ждите новых публикаций и не прощаюсь…
Послесловие: ё-моё, во, даю! Я же про мёртвых Великой Армии так ничего и не сказал. Прошу прощения и разъясняю – на Бородинское поле я пришёл десять лет назад с Востока и обошёл буквально все полковые памятники, поставленные в честь 100-летия битвы каждой части, показавших, что ещё как можно проиграть битву, но зато выиграть всю войну. Постоял я и у могилы Петра Багратиона, успевшего завещать, где его похоронить – там, где и его солдаты лежат, на флешах. И на них я тоже постоял, и на трёх огромнейших братски могилах с деревянными крестами (все фото есть в галереях к публикации, но подписать я их не успел). И в музей битвы я тоже сходил, но…
Бородинская битва, по утверждению многих профессиональных историков, начиналась по факту аж за два дня ещё до неё самой – у редута близ деревеньки Шевардино, где русский арьергард из последних сил сдерживал превосходящие силы французов, чтобы дать ещё хоть сколько-то времени основным нашим войскам, генералам Дохтурову, Бороздину, Раевскому, Тучкову, Неверовскому и многим – многим другим подготовить оборону самого поля у села Бородино…
И я до этого места, до Шевардино, тогда тоже дошёл. Не спеша. Французы двести лет назад шли с Запада на Восток, от Шевардино к Бородино посуху и быстро, а я наоборот, от Бородино к Шевардино, то бишь, с Востока на Запад, и уже под сильнейшим проливным дождём… И медленно, потому что думал всю дорогу… Поверьте, друзья, там, где кровь солдатская лилась рекой, всегда есть, о чём подумать… Особенно, когда видишь его - конусообразный и высоченный до небес и на самом его верху римский орёл, какие так сильно обожал французский полководец… Римский орёл и всего три слова на всём этом огромном каменном пространстве… Три слова: «Мёртвым Великой Армии»! Три слова, в которых заключена минимум история одной войны… Великой Армией называли именно войско Наполеона Бонапарта… Всех тех, кого я перечислил в публикации… И они, его солдаты и офицеры поистине были Великими воинами… Но мёртвыми! И мёртвыми они остаются и сегодня, как напоминание всему "прогрессивному" Миру, что не стоит лезть в Россию... Так-то, господа Великие... Великие, но мёртвые! Так-то...
И я много самых разных памятников видел, но этот навсегда стал самым-самым… Мёртвым Великой Армии!
На этом сегодня всё и всем добра… С Вами был писатель Артём Чепкасов… С Уважением к людям!