Что ж, настал новый рабочий день, ещё один. Какая гадость — это ваше расписание, я вам скажу: семь пар, начиная с первой. Семь, Карл! Вернусь я домой только после семи часов вечера. Грустно… Но увы, ничего тут не исправить. Недовольно поморщившись, я отключил истерично визжавший будильник, неохотно вылез из-под тёплого одеяла и направился на кухню, где меня, разумеется, уже ждали.
Здравствуйте, здравствуйте, Ваше Величество! Доброго Вам утра (если его можно, конечно, назвать добрым). Всё хорошо, не сердитесь, пожалуйста, не смотрите на меня так, словно я Вас чем-то обидел. Не надо прожигать меня взглядом гневным, а то вот подожжете, и не смогу Вас покормить. Да и завтрак уже готов, видите – я насыпал щедрую порцию корма в царскую миску. Увидев это, Нюшенька тут же довольно мяукнула, ласково боднула мою руку лбом в знак благодарности, и принялась с аппетитом трапезничать. Приятного Вам аппетита! А я пойду собираться, позавтракать надо бы да в порядок себя привести.
Уф, не опоздал, к счастью, пришел на работу вовремя. Первая пара ничем особым, в принципе, не запомнилась. Проверил домашнее задание – справились таки, придраться особо было не к чему. Правда, всего шесть человек выполнили и сдали, но и это уже радует.
Вторая пара прошла совсем уж легко – в течение полутора часов смотрели фильм, очень даже хороший, кстати. Ни записывать, ни проверять, ничего делать в течение занятия не пришлось.
Третья пара была немного скучной. Я рассказал юным гениям о правилах поведения, о том, что мусорить в кабинете нельзя, есть на паре нельзя, включать музыку на телефоне нельзя, и т.д. После этого начал изучать с ними новую тему. К моему удивлению, молчали студенты, словно воды в рот набрали. Ни единого слова не произносили в ответ, когда я обращался к ним и задавал вопросы, и даже простыми кивками на мои объяснения не реагировали. В телефонах зато активно сидели. Только двое ребят проявляли хоть какую-то активность. И на том спасибо – а то как можно работать, когда приходится разговаривать с тишиной…
В какой-то момент в кабинет залетела муха и приземлилась аккурат на первую парту. Пустую, к слову – никто из юных гениев не пожелал сидеть впереди, все спрятались в самом конце класса.
- О, муха! – внезапно оживились студенты. Надо же, каков исследовательский интерес, ещё не всё потеряно!
Я проводил насекомое задумчивым взглядом и изрек:
- Вот, даже муха на первой парте сидит. Не то что вы.
На четвертой паре меня почтили своим присутствием третьекурсники. Неплохие ребята – абсолютный контраст с теми, кто приходил до них, активные и разговорчивые, порой даже чрезмерно. Обсуждали философию, дискутировали.
- Философия – «любовь к мудрости»…
- А вот любовь к искусству…
- А что такое «искусство»…
В общем, нормально поработали. Прямо-таки отдушина после полутора часов разговоров с тишиной.
Следующие две пары проводил я с одной и той же группой. И все по философии. Я так скоро просветления достигну.
На пятой паре тоже активно беседовали и дискутировали. И философские течения обсуждали, и государственное устройство. Один из юношей очень активно поддерживал капитализм, и пытался убедить всех, включая меня, в своей правоте.
Один из студентов внезапно решил проявить сочувствие по отношению ко мне:
- Как же Вы здесь работаете? Здесь публика такая неблагодарная…
Я слегка улыбнулся в ответ.
- Ну вот представьте: вы что-то объясняете, но никто не слушает, ничего не делает, ерундой страдает. А потом один студент потихоньку начинает проникаться учебой, выполняет задания, слушает объяснения. Потом ещё один, и их становится всё больше. Вот это по-настоящему приятно!
Следующая пара прошла довольно-таки мирно и спокойно. Всё же со старшекурсниками порой легче работать.
Последняя пара была сперва несколько скучновата – уставшие студенты работали неохотно и фактически не реагировали на мои вопросы, за исключением двух юношей.
Один из них мне в свое время обещал нарисовать картину: семь плакучих рябин (как ив, только рябин) и сугробы. Сегодня наконец он представил моим глазам свой шедевр.
