Я помню, как в моей голове в возрасте 3-4 года начали звучать голоса. Я не понимал, почему они меня беспокоят и что им от меня нужно, но они меня отвлекали. Но от чего? Они меня отвлекали от спокойствия, они меня отвлекали от истинного себя. Эти голоса являлись моими первыми мыслями, уже сформированным во что-то как будто реальное, важное. Но они от этого не переставали быть чем-то отдельным от меня. И я не переставал быть чем-то отдельным. Но по мере того, как они чаще звучали, по мере того, как их становилось все больше, я уже не мог быть собой. И мир который был единым целым со мной, естественным и неопределенным, становился описанным и понятным. У всех появлялись имена, обозначения, что-то становилось плохим, а что-то хорошим, и я, соответственно становился каким-то. Но было время, когда я был ни каким, без имени, без определений, но я был. Я был, я это очно знаю. Я был до того, как мысли начали появляться в моей голове и делить, делить, делить этот мир. Исчезала загадочность