Еду, значит, с юга на север. Известное дело, билетов на первые числа сентября нет, пришлось взять плацкарт, да и еще и боковое место, ну хоть нижнее.
Захожу, обалдеваю: у меня соседи пять скуфидонов - четыре в отсеке и один сверху. Ни одной тётеньки.
Кто же такие скуфидоны? Для справки, если вам это слово встречается впервые -
"Скуф" или "скуфидон" — это неопрятный мужчина в возрасте старше 35-40 лет. У скуфа, как правило, ярко выраженный пивной животик, зарождающаяся или уже сформировавшаяся лысина на голове, они крайне консервативны, банальны, традиционны, это человек толпы, и очень любят начальство.
Причем тот скуф, что сверху, прямо над моим местом, еще и в типичных наколках. Ну жуть вообще. Откинувшийся уселся напротив меня на мое место за столик и ни здрасьте, ничего, поставил лапы (а каждый палец у него в сигнатурах) на крошечный, не особо чистый столик в 10 см от меня и мрачно, белесыми алкоголическими глазками смотрит сквозь. Я говорю - "Вообще-то я предпочла бы ехать на своем месте сама, без кого-либо". Урел мне говорит, словно трехлетний мальчик: "Но я не хочу спать!" Я прифигела: как будто это мои проблемы.
Четыре скуфидона напротив напряглись. Откинувшийся убрался к братюням на их лавку, с типично злобным видом. Потом они мне тяжелыми взглядами, - а один, самый наглый - даже словесно, пеняли, что я не покормила этого "мальчика". Не проследила, дескать, за принятием пищи. Хотя это было вранье, во время обеда я предоставила место за столиком для этого путешествующего дедушки-скуфидона.
Народ, конечно, грязноватый. У меня вопрос не к одеждам, а больше к лицам, если вы понимаете о чем я. Без конца таскают миски со своим вонючим дошиком. Даже бабы выглядят бомжевато, несколько алкоголично. Детей, кроме подростков, вроде на весь вагон почти не было. Подростки вели себя тихо, говорили шепотом. Зато скуфидоны себя не сдерживали: видимо, были по-настящему гиперактивны, без конца ели, пили, мололи какую-то чушь, развлекая друг друга разговорами с уклоном в политоту. Разумеется, с кучей матерных междометий, типа "а че такого? мы так разговариваем".
После десяти вечера пыталась уснуть. Но не тут-то было. Сквозь сон слышала трескотню скуфидонов, которые все более и более распаляли себя разговорами за политику.
Дружным хором они на разные голоса пели всем печально известную песню, убеждая себя как всё это "о**енно", но при этом умудрялись еще полифонически между собой в чем-то не соглашаться. Например, периодически повторялся драматический вскрик о маме, которая получает 12 тысяч, а работала всю жисссь!
Ожидаемо, самый уродливый и ктулхуобразный из этих странников оказался самым заядлым и неистовым спорщиком. Рыжий, красномордый, потный, расползшийся во все стороны, насквозь с передозом эстрогенов, непропорционально коротконогий, в рыбацких штанах.
Откинувшись в некий полусон, я в очередной раз проснулась в полдвенадцатого ночи от болтовни неунимающихся братюнь. Короче, никто из вагона, включая проводников, и не думал им сделать замечание, что вообще-то пора спать. А было почти 12 ночи. Вагон безмолвствует, скуфы рядком на своей лавке, горлопанят.
Ну я намекнула им, что пора сворачивать эти посиделки. Скуфи сначала опешили. Потом самый дерзкий (ну такой престарелый гопник со стершимся лицом) стал мне возражать, (хотя ситуация была кристально ясна), предъявил сразу пачку встречных мудрейших обвинений - че, дескать, едешь в плацкарте? не нравится бери такси и ехай (ну это типично); хочу и разговариваю; купи беруши; а еще вообще-то свет не потушен; и вообще, ты нашего мальчика себе за столик не пускала... че-то там еще было, но я уже не запомнила, потому что тот скуф очень быстро и без запятых набросал встречные обвинения, одно глупее другого.
Как бы то ни было, скуфы заткнулись и расползлись по полкам. Один, не желая уронить высокого достоинства, продолжал что-то своё молоть авторитетным баском, уже заплетающимся языком, но потом тоже заткнулся. И весь зоопарк захрапел с дикими звуками.
Причем у одного, видимо, еще был полный рот и нос соплей (звук был как будто где-то в его утробе клокочет понос). Почему-то мне подумалось про их бедных жен, которые каждую ночь это слышат. Ну хоть зубные коронки из них не выпадали со стуком на линолеум, уже хорошо.