Эта беседа Дмитрия Язова с представителем "Комсомольской правды" состоялась незадолго до его ухода. Поводом стал 95-летний юбилей последнего маршала Союза.
Получилось достаточно детальное, откровенное интервью. Но окончательный текст был доработан и что-то Язов попросил вычеркнуть, дав вполне лаконичное объяснение.
Я лучше промолчу о некоторых людях и моментах. Начнутся же споры, опровержения, обиды. А я, право, уже не в том состоянии, чтобы политические споры вести. После моей смерти опубликуете, если захотите.
Финальный вариант не был опубликован при жизни военачальника. Ему не хотелось вызвать разногласий и участвовать в возможных дискуссиях. И дело не в нежелании отвечать за своё мнение – Язов был уже довольно слаб физически.
У меня к маршалу сплошное уважение, ведь его жизнь была щедра на земные грани и срезы. Он прошёл неожиданные взлёты и резкие падения, держал в руках советский ядерный чемоданчик, успел побывать в местах не столь отдалённых... Можно с уверенностью сказать, что Дмитрий Тимофеевич прошёл суд исторический и земной.
Мнение последнего маршала СССР о Горбачёве
Про Горбачёва военачальник часто ограничивался одной ёмкой фразой.
Он никогда не был достаточно зрелым человеком и не обладал необходимыми качествами для руководительства Великой страной.
Именно единственный президент страны Советов назначил Язова на пост Министра Обороны. Казалось бы, должен быть неимоверно благодарен человеку "с пятнышком на лбу", но для маршала это не стало весомым аргументом – собственное мнение важнее.
Очень часто в связке этих профессиональных взаимоотношений появлялось недовольство и разногласия. Особенно много претензий вызвало решение Горбачёва масштабно уменьшать вооружение, и делать это с огромной скоростью.
Поддерживали позицию маршала многие министры и чиновники. Большинство было недовольно стремлением Михаила Сергеевича дружить с Западом: требовалось идти на уступки, что стало одной из главных причин развала Советского Союза.
На эмоциях Язов называл сложившуюся ситуацию "играми в демократию". Он был уверен, что страну способны загубить "демагогия и слабость власти". Под этим маршал понимал чрезмерную уступчивость и малоэффективное правление Горбачёва. Слишком много свободы было дозволено и пропадала мотивация: появились директора и государство меньше контролировало внутренние процессы, а люди стали равнодушны к труду на общее благо.
Язов признавался, что периодами не понимал, как оказался на посту Министра Обороны. Признавал, что было много схожих точек соприкосновения с Михаилом Сергеевичем, только его взгляд был не настолько замылен.
Последний маршал вспомнил доклад в Хабаровске, где рассказывал о потенциальных противниках, их армиях (США, Китай, Америка) и сравнил с силами нашего государства. Перевес оказался далеко не в сторону Союза. Тогда Язов не подозревал про присутствие на мероприятии Горбачёва.
Но это было не единственное противостояние мнений. Очередное негодование моделью правления президента СССР созрело по вопросу вывода советских войск из европейских земель. Об этом Дмитрий Тимофеевич вспоминал с особыми эмоциями.
Шеварднадзе хотел отдать всё США, та же «ОКА» - оперативно-тактическая ракета оказалась загублена лишь из-за него. Я был против, и Горбачев тогда сказал мне направиться к Шеварднадзе и поговорить непосредственно с ним. А тот уже был в Минобороны и ехать не пришлось. Увы, но последний уже закрыл вопрос и с «Окой», и с ракетой «Темп-С».
Многие ходы Горбачёва и затеянная перестройка были вне понимания Язова. Также он искренне осуждал игнорирование президентом СССР референдума о сохранении единства Союза. Михаил Сергеевич даже не стремился учесть мнение народа, будучи в полной уверенности, что люди это решение "проглотят".
Он и добрая часть его приспешников наворотили различных ошибок, что будут тянуться даже в будущем ещё долгие годы.
У Дмитрия Тимофеевича Язова было больше негативное отношение к Горбачеву. Но в данной истории не хочется выступать судьей – каждый имеет право на собственное мнение на этот счёт.