- Когда родился Владимир Ильич Ленин, никто не знал, что он будет предводителем коммунистов, о котором помнят и в наши дни. Это был великий человек. Ленин учился в школе. Иногда к нему приставали парни. Кончалось это разборкой на школьном дворе. Ленин не любил драться, но приходилось защищаться или защищать своих друзей. Кроме школы Владимир Ильич ходил работать, так как в те времена нужны были деньги чтобы хоть как-то прокормиться. Прилавки в магазине были почти пусты.
Таша оторвала глаза от листочка и посмотрела на Кирилла:
- Пока всё нравится? Ты говори, не стесняйся, если что не так.
- Всё отлично. Ты всё излагаешь очень хорошим, я бы сказал доступным языком.
- Да, мне самой тоже нравится. Ладно, слушай дальше: Ленин очень любил детей. Hа парадах он брал ребёнка и нес его на руках. Люди не возражали, что ихнего ребёнка берет предводитель.
- У тебя прекрасный слог, - комментировал Кирилл.
- Когда началась Великая Октябрьская Революция, в стране началась паника. Воды нигде не было. Некоторые даже не могли дойти до машины с едой, так как, охваченные голодом, лежали на полу и погибали.
- Очень правильно! Всё так и было! – закивал Кирилл.
- Щааа, я ещё не закончила. Ладно, почитаю тебе концовку: Сейчас Ленин почти весь состоит из протезов. Когда на него падает свет, то кажется, что он светится изнутри. Надеюсь, что в будущем его похоронят как человека. Ведь он как манекен там лежит, и все на него смотрят. Он же тоже человек, как и мы. Пусть же его похоронят как подобает, а не как манекена.
- Какая же ты умница! Я тоже против того, чтобы над людьми так издевались. Я тоже за то, чтобы его похоронили нормально, по христиански!
- Ах, пусик, я даже не думала, что ты такой романтик.
Таша сложила руки у груди, тем самым закрыла на секундочку камеру.
- Я приготовил на ужин кролика в сметане. Пойдем на кухню? – предложил Кирилл.
- О, пупсяка, какой же ты клёвый!
Они прошли на кухню, уселись друг напротив друга и стали поедать какую-то коричневую, совсем не аппетитную массу.
- Вот, давай я тебе наложу ещё, - за обе щеки уминала Таша и ещё ухаживала за моим мужем.
- Спасибо моё солнышко. Ты такая чудесная. Ты такая хорошая. Ты самая лучшая.
Как меня не стошнило, глядя на эту запись, я не знаю. Как в самом страшном сне: эти актёры вели себя так, как самые ужасные актёры в мире. Но самое страшное было то, что они оба понимали, что играют, и эта игра им обоим нравилась. Наверное, поэтому они и продолжали этот театр. Для кого? Для меня?
- Ешь с хлебушком. – Таша протянула Кириллу ломтик чёрного хлеба.
- Знаешь, лапочка моя, обо мне никто так никогда не заботился.
- Да? У тебя никогда не было пупсика? – спокойно спросила Таша.
Я не видела её глаз. Но её интонация мне говорила о том, что лапушка Таша осталась позади, а сейчас на сцену выходит Таша мегера. И не ошиблась.
- Был один пупс, - ковыряясь в тарелке, ответил Кирилл.
В этом месте я немного напряглась и даже выдохнула.
- И что? Она не готовила тебе бутербродики или кашку по утрам?
- Готовила. Но…
- Что, пусечка? Говори, я хочу о тебе знать всё! Всё-всё-всё! – капризным тоном повторяла Таша.
- Её каша была всегда такой сладкой. Она добавляла изюм, орехи, мёд. На выбор всегда были три вида варенья.
- И что? – уже другим тоном спросила Таша. Видимо, её очень задело его недовольство моей стряпней. – Не нравится варенье – не ешь. Отодвинь его. Что не так, я не поняла? У тебя есть выбор, разве нет?
Кирилл сразу заметил, что Таша явно была недовольна его воспоминаниями о другом пупсике, но он даже бровью не повёл, а спокойно объяснил:
- Нет. Мне навязывают чужой выбор.
- Как это? – не поняла Таша. — Тебе дали 3 пиалы с вареньем, медом, орехами и изюмом. Ты из шести вариантов можешь выбрать один!
- Да. Из шести – один. Но ни один из вариантов не является моим. А я хочу иметь свой выбор, понимаешь!
Я остановила запись и посмотрела на Ташу.
- В общем, я его поняла, конечно, - ответила она на мой вопрошающий взгляд.
- Да я, в общем-то, тоже его поняла. Просто мне кажется, что это чистой воды издевательство!
- Я с тобой абсолютно согласна. Включай и послушай, что я ему скажу.
Я включила видео дальше.
- Какой свой? – закричала Таша от возмущения. - Не хочешь жрать варенье – выброси все эти долбанные пиалки в мусорку!
- Это тоже не мой выбор! – закричал в ответ Кирилл. – Она как бы мне предлагает: хочешь - ешь варенье, не хочешь – не ешь. Понимаешь? Каша в миске, пиалки рядом. Но это её выбор. Это ОНА так любит жрать эту кашу!
- То есть лучше намешать содержимое пиалок в кашу и так подать?
- Нет, - уже спокойным тоном ответил Кирилл, - не надо вообще никаких пиалок. Я знаю, где находится варенье, я сам могу встать и взять. И это уже будет мой выбор. Не её навязчивое предложение, а мой выбор!
- Дурак ты, пусечка. Твоя девушка любила тебя и хотела сделать твою жить максимально комфортной. А ты дурак! Лучше скажи, что ты просто не мог самореализоваться. Поэтому искал причину в семье. Ты – неудачник! Ты просто, - Таша набрала в легкие воздух, чтобы высказать Кириллу всё, что она о нём думает, но Кирилл её перебил:
- А может я просто не любил её?
Вот это был удар ниже пояса.
Я отключила запись и сказала Таше:
- Я это знала. Вернее, я только недавно это поняла. И не надо больше никаких камер, хорошо?
- Сдаёшься?
- Мы не на войне, чтобы сдаваться.
- Жизнь – та же война, только жестокости ещё больше, - философски заметила Таша.
- У нас с ним ничего уже быть не может, ты ведь это понимаешь? К чему тогда весь этот цирк?
- То есть полный отбой? И на твоём фронте, и на моём?
- Если ты хочешь, я могу твой фронт продолжать… - предложила я.
- Нет, не хочу. Всё, закрываем эту тему и больше к этому не возвращаемся, да?
- А если они будут звонить?
- Говорим так: я поняла, что ты полный мудак и все отношения с тобой я прекращаю. Не звони мне больше, прощай.
- Я так сказать не смогу.
- Так скажу я, а ты придумай что-то про интеллект и разные полюса мышления.
- Может, полушария?
- Да какой черт разница?
- Ты говоришь ерунду потому что ты нервничаешь. Ты влюбилась в Кирилла, да? – спокойно спросила я.
- А ты в Эдварда, да? – спросила у меня Таша.
Я пожала плечами и, улыбнувшись, призналась:
- Не знаю. Возможно.
Я ожидала чего угодно: что Таша закричит на меня, что побьёт сервиз, который одиноко стоял на столе и тоже ждал хоть какой-то реакции, что начнёт обзываться, но она тихонько присела на стул и призналась:
- И я не знаю. Но, наверное да, влюбилась…
- И что будем делать?
- Во-первых, говорим правду. И если после этого они захотят с нами общаться – будем думать, что делать дальше.
Я решила встать пораньше, чтобы управиться с офисными делами и уйти к трем часам домой и приготовить ужин для родных. Ташу, конечно, тоже пригласила и попросила не опаздывать.
Таша мне протянула распечатанные листики с рассказом, который я ещё не читала и попросила покритиковать, если найдется минутка перед ужином. И она нашлась, потому что на приготовление ужина я потратила всего час: эффектно украсила салаты, разогрела медальоны из говядины под сырной коркой, уложила по тарелкам баклажаны фаршированные творогом и чесноком, скрученные в рулеты, и жареные кабачки с петрушкой. Всё это было куплено в любимом магазине. Сама приготовила только мясной рулет с грибами и отварила картофель, заправив его сливочным маслом и укропом.
Оставался целый час — я накрыла на стол, поставила свои любимые большущие тарелки и вазу с цветами, которые мне подарил Эдвард. О нём я решила вообще не думать до завтра. Вот наступит завтра – и я буду думать, что мне делать. А сейчас только родные и Таша. Я с удовольствием устроилась в кресле и начала читать её рассказ: