Прототип Пиковой дамы — княгиня Наталья Петровна Голицына, урожденная Чернышева (17 января 1741 или 1744, Берлин, Германия — 20 декабря 1837, Санкт-Петербург).
В молодости она слыла красавицей, способной на рискованные, а иногда и сумасбродные поступки. Дочь дипломата и сенатора графа Петра Григорьевича Чернышева от брака с Екатериной Андреевной Ушаковой, она относилась к поколению так называемых «новых людей», появившихся в начале ХVIII в. в окружении Петра Великого. Петр женил своего денщика Григория Петровича Чернышева на своей метрессе Евдокии Ржевской, отчего прошел слух, что Наталья Петровна будто бы являлась внучкой Петра Великого.
Так как отец служил по дипломатической части, Наталья родилась в Германии и после провела детство в Англии, где получила блестящее европейское образование. Свободно владела четырьмя языками, но плохо знала русский.
Когда главу семейства перевели с дипмиссией во Францию, юная Наталья уже начала выходить в свет и на некоторое время сделалась чем-то вроде звезды Версаля. Лучшие живописцы — Людерс, Друэ — писали сестер Чернышевых. В 1762 г. П.Г. Чернышев становится сенатором и семья возвращается на Родину.
Наталья получает фрейлинский шифр при особе ее величества Екатерины II. За красоту и «приятнейшее проворство» в танцах она получила специально изготовленную по этому случаю в единственном экземпляре персональную золотую медаль с изображением императрицы.
В 1766 г. Наталья Петровна выходит замуж за красавца князя Владимира Борисовича Голицына, но, как утверждала молва, выбор свой Наталья Петровна сделала не из-за притягательной внешности будущего супруга — она обожала род Голицыных и всячески превозносила его. В свете ходил анекдот, что, будучи уже весьма пожилой дамой, наставлявшая внучку в христианском вероучении Наталья Петровна рассказывала про жизнь Иисуса Христа и так увлеклась, что, слушая бабушку, девочка воскликнула: «Уж не из рода Голицыных ли Иисус?».
После замужества она подолгу жила в имениях мужа, бывая при дворе время от времени. Чтобы ее дети получили действительно хорошее образование, она уехала с ними во Францию, где произвела благоприятное впечатление на Марию Антуанетту и даже получила придворное прозвище «Московская Венера». В 1789 г. Наталья Петровна ездила с мужем и дочерьми в Лондон. При их отъезде из Англии будущий король Георг IV, ухаживавший за Натальей Петровной, подарил ей на память свой портрет с автографом.
После указа Екатерины II 1790 г. о немедленном возвращении всех русских в отечество Голицыны отправили сыновей в Рим, а сами вернулись вместе с дочерями и поселились на Малой Морской ул., 10.
Каждую среду в доме Голицыных проходят балы, где бывают беглые французские аристократы, оказавшиеся в столице Российской империи.
Екатерина благоволила к начинаниям Голицыной, Павел I покровительствовал ей. На коронации Александра I ей пожаловали крест Св. Екатерины II степени. На ее балу 13 февраля 1804 г. присутствовала вся императорская фамилия.
В 1806 г. Голицына — уже статс-дама (вначале знак статс-дамы был получен ее дочерью, графиней Строгановой, которая вернула его с просьбой пожаловать им ее мать). При коронации Николая I Голицыной пожалован орден Св. Екатерины I степени.
Как воспоминал Феофил Толстой, «к ней ездил на поклонение в известные дни весь город, а в день ее именин ее удостаивала посещением вся царская фамилия. Княгиня принимала всех, за исключением государя императора, сидя и не трогаясь с места. Возле ее кресла стоял кто-нибудь из близких родственников и называл гостей, так как в последнее время княгиня плохо видела. Смотря по чину и знатности гостя, княгиня или наклоняла только голову, или произносила несколько более или менее приветливых слов. И все посетители оставались, по-видимому, весьма довольны. Но не подумают, что княгиня Голицына привлекала к себе роскошью помещения или великолепием угощения. Вовсе нет! Дом ее в Петербурге не отличался особой роскошью, единственным украшением парадной гостиной служили штофные занавески, да и то довольно полинялые. Ужина не полагалось, временных буфетов, установленных богатыми винами и сервизами, также не полагалось, а от времени до времени разносили оршад, лимонад и незатейливые конфекты. Предупредительность властей к Наталье Петровне была удивительна: когда она стала плохо видеть, специально для нее изготавливались увеличенные карты для пасьянса; по ее желанию в голицынское имение в Городне могли прислать придворных певчих»[1].
Голицыну все любили, даже когда она сделалась дряхлой старухой. Когда она стала слабо видеть, специально для нее изготовили колоду карт большого размера. «Почти вся знать была ей родственная по крови или по бракам. Императоры высказывали ей любовь почти сыновнюю. В городе она властвовала какою-то всеми признанною безусловной властью. После представления ко двору каждую молодую девушку везли к ней на поклон; гвардейский офицер, только надевший эполеты, являлся к ней, как к главнокомандующему», — писал о Наталье Петровне В.А. Соллогуб[2].
Тем не менее А.С. Пушкин позволил себе написать Пиковую даму со знаменитой Голицыной. Должно быть, его поразила отталкивающая старость в сочетании с острым умом и царственной надменностью. «...При дворе нашли сходство между старой графиней и княгиней Натальей Петровной и, кажется, не сердятся», — писал Александр Сергеевич в 1834 г.
Впрочем, история не была бы историей, если бы Пушкин основывал ее только на образе старухи, да и почему из всех возможных старух прототипом была выбрана именно Голицына?
Дело в том, что внучатый племянник Голицыной, князь Сергей Григорьевич Голицын по прозвищу Фирс (прототип Томского в повести), как-то поведал Пушкину, что, однажды начисто проигравшись в карты, в отчаянье бросился к Голицыной с мольбой о помощи. Но, должно быть, в то время она не имела достаточно свободных средств для того, чтобы помочь любимому внуку. Тем не менее нужно было что-то предпринять, и княгиня рассказала, что в юности познакомилась с графом Сен-Жерменом, который доверил ей тайну трех карт — тройки, семерки и туза.
Племянник пошел в клуб, и, делая ставки, как рекомендовала бабушка, быстро отыгрался.
Впрочем, как ни странно, у Пиковой дамы был еще один прототип — Наталья Кирилловна Загряжская, дочь генерал-фельдмаршала К.Г. Разумовского, знакомая и свойственница А.С. Пушкина. Так же как и Голицына, она была фрейлиной при Екатерине II. Наблюдать ее Александру Сергеевичу было проще, нежели княгиню. Во всяком случае, однажды Пушкин признавался Нащокину, что в образе графини ему «легче было изобразить Загряжскую, чем Голицыну, у которой характер и привычки были сложнее».
С Пиковой дамой связана еще одна интересная история. Как уже было сказано, Наталья Петровна проживала на Малой Морской улице, в доме № 10. Этот дом сейчас так и называют — «Дом Пиковой дамы».
В доме напротив (дом № 13), у своего брата Модеста Ильича, последние 15 дней своей жизни жил и скончался великий композитор Петр Ильич Чайковский. 24 октября 1893 г. Петр Ильич впал в глубокое забытье. Лечащий врач Николай Николаевич Мамонов, дежуривший у постели больного, рассказывал, что в последние часы своей жизни Петр Ильич был озабочен поведением какого-то «черного офицера, который все ходит и ходит вдоль улицы, стучится в двери дома напротив, но, так и не получая ответа, заглядывает в окна к самому Петру Ильичу, пытается что-то сообщить ему сквозь стекла, а потом, сообразив, что его не слышат, пугающе улыбается и грозит пальцем».
Называя номер дома, где проживал Чайковский, я не указала, что жил-то он на третьем этаже. Модест Ильич полностью доверял словам умирающего брата, даже не допуская мысли, что у последнего попросту начались галлюцинации. Когда же доктор начал призывать его к здравому смыслу, брат композитора поведал, что (внимание, сейчас появится прототип) еще в детстве он слышал историю об офицере, напугавшем старуху Голицыну до такой степени, что та отдала Богу душу.
Умирая, Голицына открыла, что этот офицер был ни кем иным, как ангелом смерти, явившемся отомстить ей за грехи молодости. Воспоминания о последних днях княгини оставил князь Петр Андреевич Вяземский, приходившийся ей дальним родственником. Приглашенный к княгине лейб-медик Николай Федорович Арендт диагностировал манию преследования, но высокопоставленная пациентка настаивала, что означенный «офицер» был замечен у ее дома еще в то время, когда там вместе с ней проживала ее воспитанница (прототип пушкинской Лизы). Девушка сама рассказывала княгине о незнакомце, но при этом, разумеется, клялась и божилась, что никогда и нигде прежде не встречала его. Впрочем, ситуация выглядела неприлично, и княгиня в конце концов была вынуждена отправить Лизу в деревню.
Пушкин засел за свою «Пиковую даму», когда Наталья Петровна Голицына была уже близка к смерти, а прогулки загадочного офицера у ее дома сделались частыми. Прислуга, завидев праздного молодого человека, закрывала все окна ставнями и запирала двери, чтобы незваный гость не смог потревожить покой ослабевшей княгини. Но все равно ангел смерти каким-то образом проник в дом к Голицыной, и она скончалась.
В этой истории не менее интересен дальнейший поворот сюжета: прописав линию бедной Лизы, Александр Сергеевич не удержался и оживил Пиковую даму. Не дождавшаяся в полночь Германна воспитанница княгини «Лизавета Ивановна вышла замуж за очень любезного молодого человека; он где-то служит и имеет порядочное состояние: он сын бывшего управителя у старой графини. У Лизаветы Ивановны воспитывается бедная родственница». То есть Лиза заняла место своей воспитательницы и стала новой Пиковой дамой, а значит, рано или поздно история повторится и новый «черный офицер» будет бродить под окнами новой Дамы дик в поисках тол и ее бессмертной души, то ли ее юной воспитанницы…
Интересный факт, доктор Арендт пользовал сначала княгиню Голицыну, которую Пушкин раз и навсегда увековечил в образе Пиковой дамы, а затем облегчал страдания самого Александра Сергеевича после дуэли с Дантесом. Но это, как говорится, уже совсем другая история.