Семён Синьков.
Сенька спокойно шагал по тропе. Но его расслабленный вид был обманчивым. Приближался самый опасный участок его пути, вот уж, коли где и оставить засаду, то только здесь, на единственной прохожей тропинке в самом сердце болота, между озёрами Поганое и Боревское. Чуть дальше уже начинался мох, а во мху, среди кочек, да ещё ночью, Сеньку поди-ка, найди!
Чувства парня были обострены до предела, и всё же никакой явной опасности он не ощущал. И, вдруг, словно мягкий удар в затылок, заставил изменится его зрение. Оно потеряло краски, но многократно усилило полутона. На фоне сумеречной тропы, явно проступили ранее неразличимые детали. В двух шагах от себя Семён чётко разглядел россыпь катышков лосиного помёта. Он уже давно чувствовал его запах, но не видел, а теперь различал его чётко. Рыжевато серый помёт на фоне бурой болотной травы. С ним такое случалось и раньше, а потому Семён не испугался. Однако, в этот раз цвета пропали почти полностью, а вся тропа в серых полутонах, просматривалась метров на тридцать. Каждая ветка, каждая кочка, каждый пучок травы, и даже крошечный бурый лягушонок, затаившийся под корягой в пяти шагах от Семёна, был ему превосходно виден. Невольно, зрение парня сфокусировалось на торчащем из земли пне, что находился по левую руку от него, в двадцати шагах, и, одновременно, неизвестно откуда, пришло знание, что до пня надо добраться непременно, что этот пень и есть главная цель Семёна. Он продолжал двигаться по вперёд, несмотря на то, что чувство опасности стало уже почти осязаемым. Мурашки рассыпались по телу Сеньки, от затылка, до самых пяток, холодные, гадкие мурашки страха.
Десять шагов до пня. Ледяное спокойствие, словно полая вода, затопило душу парня. Пропал страх, зато из глубин сознания стала подниматься волна злобы. Почти физически, ощутил он как от сердца к голове катится горячий комок лютой, холодной ненависти. А ещё азарта, так хорошо знакомого ему ,чувства любого настоящего охотника. Слегка заныли суставы, по мышцам пробежала непроизвольная дрожь.
Восемь шагов, семь...
То, что таилось внутри Семёна, вырвалось наружу, и стремительно захватывало сознание парня. Он не потерял контроля ни над телом, ни над мыслями, но нечто чужое уже сливалось с разумом связного , мягко отодвигая его, Семёна «я», на второй план. Парень не сопротивлялся, он помнил слова бабушки: « если, не дай Бог, когда нибудь Всеслав войдёт в тебя, не сопротивляйся, это бесполезно, а вот он, хоть ты и потомок его, может наказать за строптивость, крутёханек чародей, на то и князь!
А всё же, Сенька не давал той сущности, которая была когда то Всеславом - волхвом, полностью поработить себя, не имея возможности сопротивляться, он всё равно оставался активным наблюдателем того, что неизбежно произойдёт. Он всё видел, всё чувствовал, всё понимал.
Шесть шагов, пять...
Странные мысли посетили Семёна. То ли его, это были мысли, а то ли и нет. Думалось парню, что впереди отличная охота! Он знал, что враг рядом, а вот враг не знал, что противник использует сам себя как наживку. Неведомому супостату и в голову такое не придёт. Приём этот, он использовал много раз, и всегда удачно. Пусть враг думает, что победа в его руках, а как придёт время, так ждёт его принеприятнейший сюрприз! Для скольких воинов этоа роковая неожиданность стала последней! И этого чужеземца тоже ждёт неминуемая гибель... Вот только, чужак, какой-то необычный, тянет от него чем-то знакомым, а вот чем, не понять... Пока не понять.
Четыре шага, три, два...
Нечеловечески острое зрение Семёна, позволило ему наконец увидеть врага, точнее рогатину, воткнутую в землю, и ствол винтовки, угнездившийся в ней. Своим странным, чёрно - белым взором видел он каждую ветку на кусте, под которым затаился враг. И вдруг, среди бесконечного множества серых и чёрных полутонов, там, где должно было быть лицо немца, на короткий миг вспыхнула красная точка. Вспыхнула, и погасла. Но этого было довольно. Тот, кто был в раздвоившемся сознании Сеньки, понял всё. Понял, и восхитился. Наконец, за много сотен лет, он получит тело. Сможет ступать лапами по настоящей земле, упоенно дышать давно забытым, сладким земным воздухом, и сражаться, неистово сражаться, как положено великому воину! Один на один, с равным противником. О! Это великолепно! Да будет бой!
Всеслав - чародей (Всеслав - волхв) - Всеслав Брячеславович Полоцкий (1029 - 1101). Князь Полоцкий. В народе традиционно считался оборотнем, и колдуном - чернокнижником. Вероятнее всего, был двоевером, признавая православную церковь официально, исповедовал язычество. Оставил значительный след в русском и белорусском народном фольклоре.
Беззвучный голос прошелестел в душе Семёна: «Сиди, щенок, сиди и не мешай! Если мы победим, ты будешь жить!» и ещё: «О! Огнебог - Симаргл, небесный пёс, тот, кто живёт между мирами! Именем повелителя, змея великого, скотьего Велеса, дай мне, рабу твоему Всеславу, тело своё, помоги одолеть врага, ибо сам я не в силах. На милость твою уповаю! И вы, навьи лесные, водяные, полевые да болотные, не оставьте меня! Вы такие же как я, я такой же, как вы! Ко мне! Ко мне во имя Макоши, всеобщей матери нашей! Сей земли повелительницы!».
Они услышали. И они пришли.
Один, последний шаг, и Семён Синьков поравнялся с пнём.
Он уже почти не контролировал себя, и не мог, деже если бы вдруг захотел. Безмерно могущественные силы, вливающиеся в него, человеку просто неподвластны. Тот, другой, делал всё сам. Справа, ,где укрылся немец, из куста потянулся в сторону Сеньки яркий, столбик пламени. И... Время застыло. Семён сделал пол шага назад, резко развернулся к кустам и одновременно нажал курки тяжёлого ружья. Тут же, время вернуло свой привычный ход. Три выстрела слились в один, а парень, повинуясь чужой воле, бросив на землю оружие, одним невероятным прыжком, спиною, перекинулся через осиновый пень, торчащий позади него.
Он упал на спину. От удара тело на миг окаменело. Лёжа навзничь, Семён увидел перед собой луну. Яркую, такую яркую, как никогда раньше! И вдруг, луна стремительно упала на него, залив всё существо человека холодным, бесконечно ярким, сиянием. Семён Синьков лишился чувств. А потом его не стало.
Невыносимая боль привела парня в чувство. Казалось, что некая страшная сила заживо тянет из Сенькиного тела жилы, гнёт кости, и жжёт неутолимым огнём внутренности. Боль была настолько сильной, что он закричал, но вместо крика, из глотки вырвался жуткий звук, нечто среднее между низким воем, и яростным рычанием. В тот момент, когда боль стала невыносимой, она пропала, а в тело, в новое тело Семёна Синькова, стала вливаться неведомая раньше сила.
Снова в сознании парня прошелестел голос: «Не мешай мне! Смотри, запоминай, но не мешай! Сейчас ты - это я, а я это ты!».
Огнебог ( Симаргл, Переплут) - в славянской мифологии божество - посланник. Повелитель стихии огня, путей между мирами, битвы, корней и семян. Охранитель Мирового Древа. Представлялся в виде огненного пса, или огненной птицы. В местах, здесь описанных, огненный пёс, до сих пор, является очень распространённым персонажем. В глухих деревня, автор неоднократно слышал о лесном пожаре, будто это по лесу «рыжая собака пробежала».
Велес - один из главных богов славянской мифологии. Олицетворяет живую природу, «скотий» бог, бог мудрости, хитрости, покровитель искусства и торговли. Повелитель и создатель навьев. Представлялся в виде змея, подчас трёхглавого ( Горыныча).
Навьи - в славянском фольклоре, духи природы. Жители «нижнего», по ту сторону смерти, мира. К навьим, кроме духов природы и стихий (русалки, полевики, домовые, лешие и т.д), относят неупокоенные души грешных людей (самоубийцы, душегубы, колдуны), не попавших в мир богов - явь.
Макошь - основная богиня в славянской мифологии. Олицетворение судьбы, как доброй, так и злой, повелительница и охранительница земли и воды.
И Семён затих. Он целиком сосредоточился на новых ощущениях, на новом теле, и на совершенно ином восприятии мира, такого знакомого мира, который вмиг стал иным. А изменилось многое, почти всё! Зрение стало другим, совсем не таким, как раньше, пропали яркие цвета, да что там, яркие! Пропали почти все цвета, только оттенки серого, жёлтого, да грязно - зелёного видели теперь его глаза. Зато сколько их, этих оттенков! Зрение потеряло чёткость, но улавливало самое незаметное движение. Глаза, направленные строго вперёд, безошибочно, до миллиметра, определяли расстояние. А запахи! Они обрушились на Семёна! Сотни, тысячи, десятки тысяч неведомых ранее запахов! Нет, не так! Запахи были те же, что и раньше, но они раскладывались на великое множество составляющих. И все эти составляющие были ему знакомы. Жёсткие волоски над глазами огненного пса, в которого превратился Семён, безошибочно определяли направление и скорость ветра, а уши обрели бесподобную чувствительность. Он слышал то, что не слышал будучи человеком. И ещё, потеряв боковое зрение, он приобрёл боковой слух и нюх. Запахи, попадавшие через боковые прорези носа, окружали пса, и если какой-то из них, был интересен, то достаточно было повернуться в его направлении и принюхаться, чтобы всё стало ясно. То же произошло и со слухом, маленькие раковинки в ухе, анализировали окружающее пространство, и, если вдруг, что-то настораживало, нужно было просто повернуть ухо в направлении заинтересовавшего звука, подключить иные органы чувств, и в долю секунды получить полную картину окружающего. О, да! Он теперь меньше видел, но больше знал!
Вот, к примеру, тончайший, на грани слышимости ритмичный звук. Разворот уха, нет, сразу не понять... Повернув голову в этом направлении, пёс несколько раз коротко втянул воздух. Ветер дул чуть в бок от того, кто хоронился там, метрах в пятнадцати, за кочкой. Семён положил морду на землю, и жёсткие волоски на подбородке среди сотни других, безошибочно уловили знакомую вибрацию. Заяц. Невесть как попавший на болото заяц. Замер, сидит, трясётся, страшно ему. Живи, косой, не до тебя.
Огненный пёс, отлично знал где враг, не надо прилагать никаких усилий, чтобы определить это. Окружающее пространство было буквально залито его запахом. Да и звук сердцебиения выдавал того с головой. Ну, что же, пора вызвать его на бой! Убить, или погибнуть самому.
Адская гончая поднялась на лапы и огляделась. Пса обуяла такая всепоглощающая ярость, что огненные искры побежали по шерсти.
Новое зрение показало Сеньке то, что никогда не увидел бы он, будучи простым человеком. Недалеко от места предстоящей схватки, полукругом, словно селяне, ждущие выступления агитбригады, приехавшей из райцентра, сидели навьи. Леший, как бы собранный на скорую руку из сучков и корней, бородатая ящерица - болотник, водяницы с рыбьими хвостами, полевики и полевицы, похожие на снопы с огромными васильковыми глазами, рассерженные домовые из разорённых деревень, заложенный покойник с перекрёстка дорог, и много, много других. Они пришли. Они ждали. Да будет бой!
Огненный пёс повернулся хвостом туда, где затаился враг, и зарычав, мощными движениями лап выбросил в его сторону комья земли. Страшное оскорбление, которое не может снести ни одна собака, и безразлично, адская она, или обычная.
Надо дать время, чтобы враг перевоплотился, вед бой будет честным, а потому пёс присел, потух, и слился с травой. Он ждал, и положив морду на лапы, набирался сил.
Пёс ждал, а притаившийся в сознании зверя Семён вспоминал разговор с бабкой. Он тогда не поверил ей, а зря...
Бабка Капа уселась за тщательно выскобленный стол и положила перед внуком монету.
- Возьми в руки да посмотри - проговорил дед, пристроившийся за стол рядом с женой.
Семён так и сделал. Монета была, золотая и невероятно древняя, истёртая и изрядно поцарапанная. Обе стороны, покрывали письмена, больше всего похожие на переплетённых между собой, червей. Сенька звёзд с неба не хватал, но всё же неплохо закончил школу, и сразу понял, что буквы это арабские. Знаки на одной стороне были абсолютно целы, а вот на другой... На оборотной стороне прямо поверх надписи, нарочито грубо, словно с помощью молотка и зубила, был выбит знак, похожий на трёхзубые вилы.
Такие знаки не были редкостью, парень сам встречал очень похожий, выбитым на камне, что врос в землю на старом погосте. Вот только, на виденном Сенькой знаке было всего два зуба, а тут три, и средний зуб заканчивался перекладиной, образующей крест. Над самым крестом была проверчена дырочка, явно, для нашейного ремешка.
-Ну, и что? Монета как монета, старая видать. Продать её, разве? - фыркнул Семён.
Баба Капа сердито отобрала монету из рук внука.
-Сиди, обормот, и слушай, что старшие говорят! - досадливо сказала бабка, а дед согласно закивал головой.
-Так вот, было это очень давно, лет, почти тысячу назад. Род наш жил тогда не здесь, жили мы в починке, где то между Судомой горою, и озером Локно. Починка того давно уже нет. Запустел он, а почему, дальше сам поймёшь. В деревне было домов пять или шесть, не больше, да десятка четыре всего, человек. Все те люди были одой семьёю. Сидели тихо. в лесах да болотах. Раз в год, по санному пути, возили поминки в погост, это чтобы, значит, тогдашние власти их не трогали. Землями же, теми, где предки наши жили, управлял Новгород. Жили тихо, чужих почти и не видали. Не голодали, но и жиру не нагуливали. Жили, и жили, как все.
Как то раз, на окраине починка появились трое. Мужики, один из них, лет за тридцать, а двое моложе, так похожие друг на друга, словно они близнецы. Были незнакомцы при длинных харалужных ножах, а к поясу каждого подвешено кожаное хайло. Одеты легко, порты, да рубахи, а ноги босы, что порядком удивило жителей деревни, ведь погоды стояли тогда холодные. Трое, неторопливо, без страха, вошли в деревню, и потребовали накормить их, да истопить баню, а в уплату обещали серебряную монету. Их накормили, чем Бог послал, и истопили баню.
На виденном Сенькой знаке, было всего два зуба - родовой знак Рюриковичей - двузуб. В описанных местах, на погостах, основанных Ольгой Псковской, можно встретить высеченным на камне, именно такой символ.
Харалуг - многослойная сталь. Дамасская сталь.
Хайло - небольшая сумочка в виде мешочка, с затяжкой на горловине. Носили на поясе.
Но забрала тут местных мужиков жадность, и решили они, что чужаков поколотят, и до нитки оберут, в кошелях то, у перехожих, видать, монеты невиданные! Да и харалужные ножи не дёшевы. Сказано -сделано. Как вышли странники голыми из бани, так и насели на них местные мужики, что собаки на медведя! Но не тут то было! Сильны и свирепы оказались чужаки, не прошло и минуты, как они, безоружные, голыми руками деревенских раскидали. Кому зубы выбили, кому руки - ноги переломали, а одного так и до смерти прибили. Потом, велели присмиревшим деревенским, всем, кто может ходить, собраться в одном месте. «А кто не придёт, того я сам, своими руками, жизни лишу» сказал старший, и вот что удивительно, все сразу поверили ему, поэтому никто даже не пытался схоронится. Собрались деревенские, стоят. Бабы от страха трясутся, мужики битые морды утирают, только детям ничто, смотрят, любопытно так. Так вот, прохаживается старший, как есть, голый, перед людьми, и говорит гневно:« Ну, что вы за люди? Видят Боги, не хотел я вам зла, только вы сами начали. Знайте, что перед вами князь Полоцкий, а зовут меня Всеслав, Брячеславович по батьке. Злодейские люди живут здесь, как я погляжу. Отца моего тут рядом предательски побили, да добычу честную отобрали, а теперь за меня взялись?». Вот, обводит Всеслав, всех, ярым взглядом, а глаза - страшные... «Помилуй! Батюшка! Бес попутал! Ради Христа помилуй!» разом закричали деревенские и - бух, на колени. «Нет - говорит Всеслав - не прощу, предали вы законы предков наших, гостя ограбить хотели!». «Неужто и ради Христа не помилуешь!?»- завыла тут какая то баба. А князь вдруг выпрямился, руки за спину заложил, и как рявкнет: «Что мне ваш Христос, он в церкви силён, а тут, на земле другие боги правят, Перун да Велес, Симаргл да Мокошь! И велят они, воздать вам по заслугам! Что посеешь, то и пожнёшь!». С этими словами вытащил князь из толпы молодую девку, да сорвал с неё одежду. Девке той пятнадцать годков от роду было, а звали её Полона. Девка, как девка, даже и не красавица, а вот телом была здорова и дородна, всё при ней, одно слово - Полона.
Бабушка Капа замолчала, задумчиво вертя в пальцах монетку, взгляд её сделался отсутствующим, видать собиралась,старая, с мыслями. Наконец,встрепенувшись, продолжила:
-Так вот, схватил князь ту девку за волосы, бросил на землю, и прямо при всех, обабил. Полона не кричала и не билась под князем, только горько плакала, и тем, спасла жизнь, себе и другим. А он, закончил своё дело, посмотрел на зарёванную девку и громко сказал: «Хотел я ей горло для Мары перерезать, да угодила она мне. Сладка девка! Знайте, я всех вас мог бы так-то, вот! Хошь баб, а хошь и мужиков, мне без разницы!» Княжеские дружинники такие же голые как и их командир, при этих словах заперемигивались и осклабились похабно. «Девка эта - продолжал князь - понесёт о меня. Я вижу. И ежели вы, сиволапые, коснётесь её или попробуете плод ей скинуть, узнаю, приду, и перегрызу горло. Всем. Сам. А пока, несите сюда колоду, непременно, осиновую, несите да сюда кидайте!». И, указал князь, на то самое место, где бесчестил девку.
Отца моего тут рядом предательски побили, да добычу честную отобрали - имеется в виду разгром новгородским князем Ярославом Владимировичем, дружины князя полоцкого Брячеслава Изяславовича в 1021 году на реке Судоме.
Перун ( Перкунас) - древнее славяно - балтское божество. Повелитель неба, воинов и битвы. Громовержец.
Марана (Морена, Мара) - олицетворение зимы и смерти в славянской мифологии. Прародительница беды и несчастий ( мор, война, голод ). Повелительница нижнего мира - нави.
«Козёл! - сказал он одному из дружинников - вещи соберите как всегда, да принеси знак мой. Живо!». Дружинники споро разложили на земле одежду, уложили на неё ножи и кошели, завернули в свёртки, и перевязали кожаными ремешками. Тот, кого звали Козлом, протянул князю жёлтый кругляш. Всеслав подошёл вплотную к хлюпающей Полоне, взял её за подбородок и посмотрел в заплаканное лицо. «Ништо - говорит - не в последний раз тебя поимели! Счастье твоё, что первым был я. Я своих щенков не бросаю. На, вот, на память, монетку. Да не трать. Храни её. Придёт время, и я, возможно, спасу весь будущий приплод твой, ведь теперь он и мой тоже. Да, спасу, если, конечно, захочу». Четверо мужиков чуть не надсевшись, принесли часть осинового ствола, и бросили на указанное место. «А теперь, отошли все на три шага!». Люди со страхом подались назад. «Смотрите, холопы, и помните, ежели чего не по мне будет, приду, найду, убью!». Обернулся он к спутникам и говорит: «Ты, Козёл, первый, потом я, а ты, Зима, уж потом сиганёшь». И тут стали они один за другим, через колоду спиною перекидываться. Прыгал человек, а с той стороны пружинисто приземлялся на лапы уже и не человек вовсе! Миг, и уже стоят с той стороны колоды два волка, и один огненно рыжий пёс. Схватили они в пасти свёртки с одеждой, и скрылись в лесу.
-Сказка - сказал Сенька - Ну как, полоцкий князь, оказался здесь, ведь город то этот в Белоруссии, я знаю, в школе географию учил.
-Да помолчи ты! - вызверилась бабушка - это ещё не конец! Как здесь мог оказаться? Да, к примеру, ежели он взаправду был оборотнем, то сумел после того, как его дружину от Пскова отбили, зверем обернуться, и лесами да болотами, напрямую домой уйти. Не важно! Дальше слушай, не перебивай!
-Ну, ладно, ладно, прости бабуля. Слушаю я, слушаю!
-В положенный срок родила Полона дочку. Самую обычную девочку, вот только на копчике младенца рос маленький, с пол мизинца, хвостик. Назвали девочку Всеславою. Росла она как все дети, и к тому времени, как пришло время ей замуж выходить, от хвостика и следа не осталось. Пошла Всеслава в мать, не красавица, и не дурнушка, а телом, ох как хороша! Так что, замуж вышла скоро, и детишек нарожала с дюжину. И, вот что странно, в те времена, дети, от болезней разных да лихоманок, как осенние мужи мёрли, а Всеславины выжили все, и никогда ничем не болели. Первым же, родила она мальчика, и тоже Всеславом назвала. Шли годы, поколения сменялись одно за другим, стали люди забывать про случай с Полоною. Сделалась эта история сказкой, и рассказывали ту сказку ,детям, а взрослые потомки Полоны и князя - чародея, в неё не верили. Больше столетия минуло, и родился в семье мальчишка, да какой! На свет Божий вышел он в рубашке, и весь покрытый рыжей короткой шосткой, чем напугал всех односельчан. Хотели его даже в лес занести, да там на волю Божью и оставить. Но мать и отец не дали, а ночью видели люди возле деревни, люто сверкающие звериные глаза. Тогда, забоялись все, и оставили ребёнка в покое. Со временем, пропала шерсть на теле мальчика, и стал он как все, только огненно рыжим, как ты, Сенька! Его крестили, и нарекли Андреем. Перебрали люди роду свою, и поняли, что Андрей, как раз был прямым потомком Всеслава, сына Всеславы. Жизнь свою прожил Андрей как все, ничем от своей родовы не отличался. Оженился, родил детей, и в свой срок. помер. С тех пор, однако, каждые три - четыре поколения, когда реже, а когда чаще, среди Всеславовых потомков, появлялись на свет чудные дети, в основном, мальчики, а иногда и девочки. Кто с хвостом рождался, кто в шерсти, а кто и с клыками, но с возрастом становились они самыми обычными людьми, вот только до конца жизни оставались рыжими. Да, ещё, мужики были в охоте удачливы, а бабы, дивно, травы ведали. Прошло пятьсот лет, с тех пор, как объявился у нас князь - оборотень. Тогда, царь славный, Иван, прозванный Грозным, затеял неудачную свару с немцами, литвой и ляхами. На нашу землю, в который раз, пришла война. Враги, наскочили на Псков, но город отбился, и тогда войска короля польского, Степана, отошли в нашу землю, и встали лагерем возле Киверовой горы. Ждали они послов царских, чтобы, значит, о мире договориться, потому, как воевать, уже и тем, и другим, не вмоготу стало. Лагерь их был верстах в пятнадцати всего, от деревни, где жила тогда одна баба, звали бабу ту, Марфа. Мужа Марфы царёвы люди в посошную рать поверстали, и осталась она с тремя детьми, на общинное попечение. На дворе стояла тогда зима. А где лагерь воинский, там, знамо дело, грабёж. Расползлись ляхи с литвинами малыми ватагами, по окрестным деревням и заимкам, и понеслось! Как и те, что вчера от нас упёрлись, в деревни врывались, и до нитки чёрный люд обирали. А коли нечего было взять, те деревни и починки, жгли. Добрались они и до села, где наши предки испокон века жили. Пришли, и говорят мы, мол, люди светлого пана Михайлы Гарабурды, подайте нам, лайдаки, еду, да всю лапотину вашу, мёрзнем мы в вашей пёсьей земле. Люди же это были русские, по русски, стервецы, говорили. Начали пришлые безобразить! Баб охальничали, мужиков, что сопротивлялись, из ручниц стреляли, да саблями резали. Грабили всё, подчистую. Били скот, собак, и даже кошек стреляли. И, вот, ввалился к Марфе в избу один литвин, знамо зачем, бабой она была видной, рыжая, крепкая, сиськи - во! Не тут то было, схватила она его за грудки, об стенку шарахнула, и выбросила из избы вон. Упал литвин в сугроб, и затих. Марфа же, оделась потеплее, взяла на руки младшую дочку, совсем ещё крошку, и говорит свекрухе, следи, мол, за дитями, а я с Лушкой в лесу скроюсь, есть у меня одно место. Всех взять не могу, замёрзнут, а малую собой обогрею. И ушла в ночь. Оглушённый литвин очнулся, и бормоча что то себе по нос, на карачках, уполз к своим. Наступило утро, мародёры совсем озверели, собрали всех, кто жив остался, возле деревянной бани, да и говорят: «Вы товарища нашего, вчера едва до смерти не уходили! То нам очень даже обидно! И за обиду эту, несносную, должны вы теперь нам виру платить. Три серебряных солида будет довольно, чтобы мы вас простили. Время вам дадим до полудня! А пока, пусть мелюзга ваша, в бане запертой посидит! Найдёте деньги, выпустим, не найдёте, спалим схизматов! За то нам, от Бога, только благодарность выйдет, да грехов прощение!». Стали они детей из толпы тащить, и в баню запихивать. Начался тут вой бабий, да крики. Тех родителей, кто сопротивлялся, на месте саблями рубили. Снег снова таял от крови. Шло время, и солнце, выкатилось на полудень.
Степан - Стефан Баторий ( 1533 - 1576). В описанное время, король Польский и Великий князь Литовский. Успешно воевал с Иваном Грозным. После неудачной осады Пскова в 1581 - 1582 годах, отступил от города,и заключил с Московским царством Ям - Запольское перемирие на десять лет.
Киверова гора - бывшая деревня в современной Псковской области. Место предварительных переговоров, при заключении Ям - Запольского перемирия. Ныне заброшена, урочище.
Михайла (Михаил) Гарабурда - польско - литовский феодал, государственный деятель, участник переговоров с русскими, при заключении Ям - Запольского перемирия, в 1582 году. Владел землями в современной Белоруси.
Лайдак - с польского: лодырь, бездельник, никчёмный человек.
Солид ( Шилинг, Шеляг) - мелкая монета с незначительным содержанием серебра. Зная, что местные жители не могут заплатить даже такую ничтожную сумму, солдаты над ними просто издеваются.
Не было у людей денег, и быть не могло, а если и было у кого, что припрятано , так тот не скажет, всех, кто побогаче, убили ещё вчера. Едва третья часть от всех селян в живых осталась. Да и не хотели, литвины, видать, денег. Глумились. «Всё, схизматы - прокричал старший - Полдень! Где деньги?!» Народ молчал. «Ну, так пеняйте на себя! Вера ваша - пёсья вера! Вот пусть вас псы и спасают! Пали их, сябары!». Жарко запылала, зажжённая с трёх сторон, баня. Нечеловечески кричали сгорающие заживо дети, выли обесчещенные матери, рыдали избитые до полусмерти израненные отцы. А шестеро убийц, сидели на лошадях и от души потешались над людскими страданиями. Внезапно, хнычущая толпа расступилась, и все увидели рыжую Марфу. Нашла она, глазами, свекруху, и не проронив ни слова, передала той свёрток с младенцем, а сама неторопливо и страшно, шагнула в буйный огонь сгорающей баньки. Вмиг затихли детские крики, а огонь рванулся, казалось, до самих небес. Стало тихо, только звонко трещал в пламени, сгорающий сруб. Забеспокоились, под всадниками злые, как черти, бесстрашные боевые лошади, зафыркали, коротко заржали, и ,прямо из чрева пожарища, раздался долгий, ужасный вой. Все замерли, закрестились. Из самой пышущей невыносимым жаром, середины огня, разбрасывая раскалённые головешки, выскочил зверь. Огненно рыжий зверь, то ли собака, то ли волк. По шерсти бежали язычки пламени, а из пасти летели искры. Спереди, был зверь собакой, а задняя часть тела, и хвост, как у волка. Это была сука, рыжая сука, видно было большое, низко свисающее вымя. Зверь поднял лобастую голову к небу, и в насупившей, мёртвой тишине, раздался лютый вой. Люди съёжились от страха, никто не проронил ни звука, и только чудом спасшийся, маленький щенок, вылез из под сруба навсегда опустевшей избы, и тоненько, тоскливо заскулил. Лошади под седоками дико захрапели, вскинулись на задние ноги, и понеслись вместе с вцепившимися в поводья, до смерти перепуганными всадниками, в лес. Они неслись по снегу, не разбирая дороги с выпученными от ужаса глазами, а собака задрала морду, принюхиваясь, чтобы навсегда запомнить запах врагов, и широкой рысью отправилась вслед за ними. Сказывали потом, что никто из шестерых до своих живым не добрался. Чудом уцелевший, опытный охотник, потом прочитал следы, и рассказал как было. Сначала зверь убил лошадей, спешенные всадники пытались добраться до лагеря ногами, но не смогли. Одного за другим, не торопясь, псина убивала их на глазах друг друга, и всех одинаково, вспоров животы, выпускала кишки, и оставляла мучительно умирать на снегу. Последнего настигла собака возле самого лагеря, разорвала живот, и ушла в лес, а тот на руках дополз до костра и, прежде чем сдохнуть, успел всё рассказать, посеяв лютый ужас среди чужих солдат. С того дня стали пропадать солдаты. Малые ватаги поляков и литвин, уходившие на грабежи близких деревень, в лагерь почти не возвращались. А кто вернулся, больше и шага за пределы лагеря не ступал. Адский пёс, рассказывали они, по пятам, преследовал людей, и только Божья воля не позволила нечисти убить всех воинов. С едой стало туго, и тогда ксёндз, с десятком хорошо вооружённых людей из тех, кто знал толк в лесной охоте, взял в руки крыж, и с молитвой отправился в лес. Никто не вернулся. Людей нашли убитых тем же способом, как и прочих, кто погиб до них. Не спасли ни серебряные пули, ни прочные кольчуги, ни, даже крест Господень. Я так кумекаю, Сенька, что не стал им Бог помогать в неправедном, грабительском деле.
Сябары - с белорусского: друзья.
Ксёндз - католический священник.
Крыж - католический крест.
Как бы то ни было, пока не ушли враги восвояси, жили они в постоянном страхе. Говорят, человек тридцать ухайдакала рыжая собака, и в основном, то были люди пана Гарабурды. Через пару недель подписали договор, и королевские войска отправились восвояси. Долго, до самой границы земель литовских, шла за ними рыжая собака, так что никто не мог от войска отстать, чтобы пограбить крестьян. Ну, вот, почти всё. Осталось только сказать, что ранней весною, пришла рыжая сука в разорённый посёлок, где раньше жила Марфа, постояла перед своим бывшим домом, и ушла в лес, забрав с собою уцелевшего щенка. Никто не сомневался, что это была именно Марфа, от горя призвавшая к себе душу предка, князя - чародея. После этаких дел, родовичи наши ушли из деревни, остались там только могилы на том самом месте, где в баньке сгорели невинные дети. Где было это самое место, уже никто не помнит. Разбрелись люди нашего рода, одна часть поселилась на берегу озера Локно, смешалась с местными, а другая часть, по Судоме ушла в Шелонь, а оттуда по Севере, сюда, в болота, от чужих подальше, где мы до сих пор живём. Смекаешь, Сенька, для чего я тебе это всё рассказала? Ты и есть потомок Всеслава, прямой его потомок.
- Интересная сказка. Вот только непонятно если эта самая Марфа вовкодлакой была, то почему назад человеком не обернулась, и зачем щенка забрала?
-Всё просто, коли оборотень, через огонь перекинется, то никогда в человечий облик не вернётся. Навсегда останется тем, кем стал. Чтобы снова в человека обернуться, должен он перекинуться через мёртвую осину, лучше, через сломанный пень, а Марфа, обезумев от горя, вошла в огнь, обернулась, да так собакой и осталась. А щенок? Сразу видно, мужик ты. Детей своих она потеряла, а в груди молока полно, вот и приняла она щенка как своего, выкормила его своим молоком. Да какого выкормила! Много раз видали его потом люди, огромный, с телёнка, вырос щенок, чёрный, кака смола. От того щенка, сказывают, и пошли в наших краях чёрные волки, что на людей никогда не нападают,слыхал небось?
Договор - Ям - запольский мирный договор. Договор о перемирии на десять лет,подписанный в 1582 году, между Московским царством и Ржечью Посполтой, в деревне Ям -Запольский. Современная деревня Ям Дедовичского района Псковской области.
Вовкодлака - Женщина - оборотень.
Чёрные волки - распространённые в некоторых районах Псковской и Новгородской областей, фольклорные персонажи (или не фольклорные). Огромные волки, чёрного окраса, безжалостно режущие скот, но никогда не трогающие людей.
Сенька задумался.
-Не слыхал, бабуль. Видал. Перед войной, на болте. Прямо на тропе,что через топь. Нос к ноу столкнулся. Хотел стрелять, но, отчего-то, не смог, а волк хвостом вильнул, как собака, и с тропы сошёл. Меня, значит, пропустил, а потом долго вслед смотрел. Мне же, совсем не было страшно. Странно, но знал я, что волк не причинит вреда, поэтому никому и не рассказывал и совсем, было, забыл. А сейчас вспомнил.
-Так что, сказка, может и сказка, но ты, Сенька, три к носу. А вдруг, и не сказка вовсе? Монетка то, вона она. С собою монетку возьми, то не лишним будет.
Да-а-а, дела...
Поверить невозможно, но и не поверить никак нельзя! Как не крути, а лежит он, Семён Синьков, на земле, положив морду на передние лапы, и в то же время, не Сенька он вовсе, он - князь Всеслав - чародей, он - Симаргл - огнебог, пламенный пёс. И он хочет драться, драться насмерть!
Навьи, зашевелились, заёрзали, замахали руками, а у кого не было рук, так те как могли стали показывать своё нетерпение. Пора, мол, пора, даром мы, что ли, все тут собрались!
Огненный пёс и сам знал, что пора. Он встал возле пня, поднял лапу, и обрызгал его мочой. Так вызвал он врага на бой, давя понять, что биться будет на своей земле!
Из-за куста, медленно и настороженно, мягко ступая лапами по влажной земле, появился враг, он остановился напротив пса, и оскалился. Пёс тоже показал свои клыки, и над болотом раздался злобный рык.
Луна, казалось, стала ещё ярче, словно ночное светило само пришло посмотреть на бой двух неземных созданий. Потоки лунного света заливали тропу, разыгрывая невероятное представление волшебного театра теней, вот только не было среди них, ни тени пса ни тени вервольфа. Пора начинать.
Уже пару минут нарезали они круги друг вокруг друга, осматривались, принюхивались, утаптывали лапами траву, чтобы не путалась, и не мешала в драке. Оскаленные пасти, прижатые уши, хвосты поднятые вверх, чтобы в любой момент сместить центр тяжести, и изменить направление рывка. Носы непрерывно прокачивали через себя воздух, стараясь уловить тончайший запах адреналина, вброшенного в кровь врага за миг до атаки.
Адская гончая сделала стремительный ложный выпад, и подалась назад, вынуждая вервольфа ответить. Он купился, подпрыгнул, и бросился вперёд, норовя прижать пса телом, и прокусить горло. Дудки! Выпустив когти на задних лапах, пёс взвился столбиком, и развернулся на месте, пропуская мимо себя влекомое инерцией тело врага. Когда круп противника, оказался сбоку и снизу, рыжая собака атаковала сверху, и вцепилась белоснежными клыками в поясницу оборотня, а потом отскочила в сторону. Вервольф взвыл, он понимал, что рана совсем лёгкая, и не помешает ему, но всё же, первая кровь его, а это обидно! И снова круг за кругом, круг за кругом...
На этот раз напал вервольф. Он знал, что у рыжего поганца, нет бокового зрения, а это значит, что имеется шанс, хоть и небольшой, раз и навсегда покончить с псиной, одним боковым ударом длинной передней лапы с острыми медвежьими когтями. И он ударил. Однако, жёсткие усы на брылях пса, почувствовали движение воздуха, и он в последний миг, успел развернуть боком к врагу, переднюю часть тела, уходя от сокрушительного удара. Вместо того, чтобы вспороть бок противника, когти лишь чиркнули по его лопатке, сорвав часть кожи. Из раны засочилась кровь. Один - один!
Навьи неистовствовали! Они скакали, размахивали кто чем может, что - то беззвучно вопили. Домовые трясли вениками и кочергами, а один, видать самый азартный, сорвал с головы чугунок, который носил вместо шапки, и подбрасывал его в воздух. Полевики и полевицы, подпрыгивали на месте, слово волейбольные мячики, и часто - часто моргали огромными, с чайные блюдца, глазами. Гигантская ящерица - болотник, поднялся на задние лапы, и возбужденно стучал себя по толстому животу, короткими когтистыми лапками, а его раздвоенный язык вылетал из пасти почти на полметра, выписывая в воздухе, невиданные вавилоны. Даже сгнивший до самых костей, заложенный покойник, в страстном порыве, ломал костлявые пальцы и широко открывал провалившийся рот, в котором давно уже не было языка. Русалки, хлопали перепончатыми ладошками, и смотрели на бойцов влюблёнными глазами, словно деревенские девки, на киномеханика, который привёз из райцентра новую картину. В общем, вели они себя так, как всегда ведут себя болельщики, во все времена, и во всех мирах. Их можно понять, ведь не каждую тысячу лет можно увидеть такое! Это тебе не лешак с кикиморой за грибы подрались, это самый настоящий международный турнир! Очевидно, что симпатии нежити были на стороне своего, и это придавало огненному псу силы.
Ожесточённая схватка продолжалась, наверное, с четверть часа. Уже не раз попятнали враги друг друга. Кровь сочилась из ран и порезов. Никто из них, так и не смог одолеть противника. Длинные когтистые лапы, сила, и гораздо больший размер вервольфа, компенсировались удивительной подвижностью и ловкостью огненного пса, а его крепкие клыки ничуть не хуже когтей оставляли раны на теле оборотня, хотя и самой адской гончей, доставалось от чужеземца. И всё же, оба, начали уставать. Не такими быстрыми стали атаки рыжего пса, и оборотень уже не с такой силой и стремительностью размахивал своими чудовищными когтями. Дело шло к концу, теперь исход боя решит ошибка одного из противников. Кто ошибётся, тот и погибнет. Как не пытался вервольф вынудить пса открыться для рокового удара, осторожный враг не поддавался на его уловки. Оставалась хитрость, но это уже не будет честный бой, однако, какая разница? Если не удаётся одолеть врага в открытой схватке, то допустимо схитрить, чтобы вырвать себе победу, ведь это главное! Тем более, что на кону жизнь. Вервольф споткнулся и взвизгнул. Задняя лапа неестественно вывернулась, и он осел на бок. Пёс бросился на врага пытаясь достать его заднюю лапу, чтобы окончательно стреножить соперника и добить. Ошибка! Всё существо оборотня возликовало! Ага, псина открылась, вот и конец засранцу! Страшный боковой удар когтистой лапы, пришедшийся по лопатке огненного пса, отбросил его далеко в сторону. Рыжий с визгом отлетел, однако, сразу же вскочил. Но вскочил на три лапы, передняя правая лопатка, ближе к плечу, была до кости разорвана когтями оборотня. Вервольф понял, что победил, теперь можно провести свой любимый приём. Поднявшись на задние лапы, передними, всей массой тела, он пригвоздит врага к земле, а потом разорвёт пса своими когтями , разорвёт напополам! Стреноженный противник, просто не сможет увернуться, не хватит времени.
Теперь надо вскинуться свечкой, и сделав пару шагов, чтобы набрать инерцию, покончить с врагом. Молча и страшно встал вервольф на задние лапы, поднял передние высоко над головой, и приготовился шагнуть вперёд.
Сильный порыв неожиданного ветра, пронёсся над местом схватки, и тут же, сотни, тысячи мелких насекомых, принесённых им, набросились на оборотня. Комары и мелкая мошка лезла в глаза, забивала нос, уши, и жалили, кусали, щекотали, не давая сосредоточиться перед броском. Примятая, было, трава, распрямлялась и оплетала лапы вервольфа, не давая сделать роковой шаг. Ральф Хафф внезапно понял свою ошибку, да свою! Он сам отказался от честного боя, от благородной схватки, где сила и ловкость важнее хитрости и увёрток, и теперь, здешняя земля помогала рыжему псу. Вот почему русский лес не принял его! Он, Ральф Хафф, был чужим здесь, никто не звал его сюда. На этой земле, живут другие люди и духи, иные энергии бушуют в русских лесах, полях и болотах. Чужеземец тут вовсе не господин, эта земля, в давние времена, выбрала себе хозяев, сама, оставаясь при том, владыкой всего сущего. Когда вервольф нарушил правило честного единоборства, земля восстала против него, и помогла своему. А это значит, бой закончен, Ральф проиграл, и сейчас он умрёт. В последний миг, с горечью припомнились ему слова отца, сказанные маленькому Ральфи когда то давно - давно, в совсем другой жизни: «Знай, что лес не в твоей власти, а вот ты в его!». Он не послушал отца, и он проиграл, но какой же это был славный бой!
Огненный пёс взвыв от боли, вложил все оставшиеся силы в один, последний рывок, и вцепился в открытое теперь брюхо врага. Загнутые клыки впились в плоть оборотня. Рывок лобастой головы, и чрево вервольфа лопнуло, он взвыл от отчаяния и безысходной обиды, ведь он мог победить! Или не мог? Оборотень выл и выл, а огненный пёс, рыча, мотал головой, разбрасывая вокруг себя окровавленные внутренности того, кто ещё совсем недавно, был Ральфом Хаффом.
Навьи бушевали. Одни скакали и обнимались, другие кружились в каком - то диком, яростном хороводе. Местные духи праздновали победу. Но, были, среди них, и те, кто не скрываясь, горько, плакал от огорчения. Ведь всегда, во всех мирах, надуться такие, что болеют за чужих, но их было совсем немного. Бой закончен, навьи таяли в воздухе, уходя в свой мир, ждать следующей схватки. Они знали, что пока есть восток и запад, север и юг, пока на земле живут люди, сражений будет ещё много. Очень много. Когда? Может, через тысячу лет, а может завтра...
Таяли, исчезали навьи, а вместе с ними исчезал и огненный пёс. Ушёл неведомым путём огненный Симаргл - Перепут, ушёл князь - чародей. В израненном теле остался только Семён Синьков. А вскоре ушёл и он.
Иной мир. Вне времени.
Первое, на чего коснулся прояснившийся взгляд Семёна, было огромное дерево. Даже не огромное, исполинское! Крона гиганта исчезала где - то в облаках, а корни, похожие на могучие, зарывшиеся наполовину в землю, тела змей, выпирали из почвы, поросшей весёлой зелёной травой. Парень сидел на тёплой земле, привалившись спиною к удивительно тёплому, шершавому гранитному валуну, и недоумённо оглядывался. Местность, в которой он оказался, была огромной долиной, окружённой горами, что высились у самого горизонта.
Огромное дерево - в скандинавской, как и в славянской мифологии, дерево ( у славян - дуб, у скандинавов - ясень), на котором держаться миры. Корни - нижний мир, мир злых духов, ад. Ствол - средний мир. Мир людей. Крона - верхний мир. Мир высших благих духов и богов.
Посередине обширного раздолья, росло то самое дерево, напротив которого сидел Семён. Вроде, ясень это был, а может, и дуб. Среди ясеневой листвы висели жёлуди. Огромные жёлуди, величиной с человеческую голову. А ещё, было удивительно то, что дерево находилось совсем рядом, но, несмотря на это, видно было целиком, от корней, до скрывающейся в облаках, кроны. Толстая, со звеньями в человечий охват, цепь, из чистого золота, спиралью опоясывала весь чудовищный ствол, от корней, до самой неведомой выси. На цепи, устроился кот. Огромный, величиною с косулю, рыжий, пушистый котяра, был чем-то явно недоволен, хвост нервно молотил воздух. Рядом с очнувшимся парнем, рукой дотянуться можно, привалившись спиной к камню сидел белокожий человек. Такой же, как сам Сенька, голый, он подтянул колени к самому подбородку и обхватил себя руками за плечи. Мужика била крупная дрожь, то ли от холода, то ли от страха.
Шагах в пяти от Семёна, в аккурат меж ним и деревом, разбившись на две маленькие группы, стояли люди. Их было шестеро. И справа, и слева, находились по два мужчины, и по одной женщине. Все они, хотя и разного возраста, были очень похожими друг на друга, словно братья и сёстры, высокие, статные, крепкие. Одеты незнакомцы были чудно, но красиво. Хотя, обе компании белозубо улыбались друг другу, между ними чувствовалось некое напряжение, будто встретились тут не враги, но соперники. В полном безветрии, до Семёна отчётливо доносился их разговор.
-У-у, зверюга! - сказал одноглазый здоровяк средних лет, одетый в белые льняные одежды, с накинутой поверх меховой безрукавкой, подпоясанной серебряным пояском. Через его плечо, на богатой перевязи, висел меч в дорогих ножнах. В руках мужик держал короткое копьё, на которое опирался как на посох.
Незнакомец показал коту кулак. Кот прижал уши, и сузив глаза, свирепо зашипел, махнув в сторону обидчика когтистой лапой.
-Ну, и зачем ты создал это бесполезное животное, Велес? Рукавички не жалко?
Кот - кот Баюн. Персонаж славянского фольклора. Людоед, очаровывает и усыпляет людей своими песнями и сказками, а потом съедает, однако, песни Баюна исцеляют все болезни. Одиночка, терпеть не может чьё либо общество.
Рукавички не жалко - по преданию, Велес создал кота Баюна, бросив рукавичку в мышей, источивших всю провизию бога. Из той самой рукавички, и возник Баюн.
-Не жалко - ответил тот, кого назвали Велесом - Знаешь, Один, представь себе, что у тебя ,неделю не жравшего, мыши последний хлеб сточили? Представил? И как? Ты бы им что, головку сыра сотворил? А вообще, кот - полезное животное, не то, что белка - сплетница!
Из кроны дерева высунулась и возмущенно застрекотала облезлая рыжая белка с большущими жёлтыми резцами. Она в ярости замахала на Велеса лапками, и стремглав, бросилась вверх по стволу.
-Ну, всё, пойдёт теперь брюзжать, да дрязги разводить - пробурчал Один - а кот твой, между прочим, не раз уже Рататоска сожрать норовил!
-Ну, чего ты, скажи на милость, к Баюше привязался? Неужто завидуешь? Вот ты мёд поэзии хлебал - хлебал, аж до рвоты, а песенки то, У Баюна лучше, душевнее...
-Да, ладно - смутился Один - мои висы зовут на бой! Ведут на подвиг к вечной славе! Так-то! А этот что? Мур, да мур. Прям, евровидение какое-то! Тьфу!
-Зато Баюн приносит людям радость и наслаждение!
-Угу, а потом, жрёт этих самых людей за обе щёки.
-Это издержки - строго проговорил Велес, и обратившись к коту, ласково сказал:
-Потерпи чуток, скоро мы все уйдём, и останешься ты в милом одиночестве.
Кот успокоился, и удобно угнездился на цепи. Задрав заднюю лапу, Баюн сосредоточенно занялся вылизыванием того, что вылизывают во все времена, все коты на свете. Занятый своим делом, он сладко мурлыкал мотивчик, издевательски поглядывая на Одина. В мотивчике том, явно слышалась старая блатная песенка: «собачка лаяла на дядю фраера...».
-Ладно, к делу давайте - приосанившись сказал Велес. Одетый почти так же, как Один, только без меча, он величественно стоял, опираясь на посох, с навершием в виде перевёрнутой буквы «А».
-К делу, так к делу - заговорил рыжий крепыш, что стоял рядом с Велесом. В длинной, до колен, украшенной золотыми бляхами кольчуге, молодец выглядел очень воинственно. Он поправил боевой топорик заткнутый за пояс, и продолжил оборотясь к коренастому человеку, с хитрющим, узкогубым лицом, что стоял напротив.
Рататоск (белка - сплетница) - Создана Одином. Рататоск бегает вверх - вниз по мировому дереву, склочничает, и старается поссорить обитателей разных миров.
-Ну, что, Локи, опять продул?
-С общепринятой точки зрения - да - вкрадчиво начал Локи, поправляя накинутую на широкие плечи, поношенную волчью шкуру - но есть юридический аспект, который, формально, не позволяет, признать моё поражение, ведь лично я, не участвовал в бою, а это, несомненно, может означать, только одно...
-Заткнись, Похититель козлов! - прорычал рыжий верзила - Сам устроил простой бой, сам сделал его подлым, сам проиграл, а теперь ещё и выкручиваешься?
-Симаргл! Возьми назад ты слово «подлый», что кинул мне в лицо! - театрально продекламировал Локи.
-А то что? А? Любитель Шекспира?
-Я вызову тебя на бой! На простой и честный бой!
Рыжий весело рассмеялся:
-А ты, братец, не забыл, что я только что выпустил тебе кишки?
Локи обиженно замолчал.
-Ну, всё, довольно! - притопнув ножкой раздражённо сказала молодая красавица, что была рядом с Локи. Серо - голубые её льдистые глаза, в упор посмотрели на рыжего - Не достойно тебя, Огнебог, глумиться над проигравшим! Я признаю, что он проиграл, но не надо над ним издеваться, припоминая двусмысленные шалости. Кто по молодости не чудил? А тебе, Локи, хочу заметить, что-то, в последнее время, ты слишком часто стал лажаться! Может, пора сделать выводы?
-Прости, Хель, ты, наверное, права - смущённо пробормотал Симаргл.
-Спасибо, доченька, только ты батьку и защищаешь от недоброхотов всяческих. Ах! Как мне горько! Обижают! - захныкал Локи - Я чего всё время проигрываю то? Это я нарочно. Рано или поздно, наш рыжий верзила решит, что я слабак, и потеряет бдительность, вот тогда, я ему ужо устрою!
Локи - бог скандинавского пантеона. Покровитель торговли, бог стихии огня. Хитрый, коварный обманщик и плут, любитель двусмысленных шуток. Так, чтобы рассмешить Скади (богиня охоты), Локи устроил перетягивание каната с козлом, привязав верёвку себе к мошонке. И, таки, рассмешил!
Похититель козлов - по преданию, Локи, однажды, украл козлов у самого Одина.
Хель (Холле) - дочь Локи. Богиня смерти, повелительница льда. Хозяйка Хельхейма, мира мёртвых.
-Папа! Прекрати паясничать! Имей меру. Признаёшь поражение? Да, или нет? Ну?!
-Да, признаю. В этот раз я проиграл - чётко и ясно, совсем другим, жёстким, ледяным голосом, ответил Локи. Он выпрямился, взгляд стал холодным, в зеленоватых глазах светился беспощадный, спокойный ум.
-Ну, и славно! - радостно провозгласил Один - Спасибо, Хель, кабы не ты, опять склок да свар не обобраться! Так я к чему? Это дело надо отметить!
-Ага! - оживился Велес - Айда к нам, в Ирий, мамка с тёткой нас знатно примут! А что? Дружеская вечеринка в саду! Чем плохо?
Один поморщился:
-Скукотища там у вас. Молочко да, яблочки, эка невидаль. Мамка твоя с текой, существа, конечно, могущественные, но разговаривать не умеют. Я же говорю: скука!
-Остынь, Один, ты чего на мою родову клюв точишь? - разозлился Велес.
-Сам остынь, я твою роду обижать и не думаю. Среди моих предков, между прочим, тоже корова была. Так что нечего злиться, тем более мы у вас недавно гостили. Давайте ка, лучше к нам. У нас компания весёлая, боевая, можно сказать, брага рекой, да какая брага! Лучшая! А не люба брага, так я расстараюсь для гостей, водочки спроворю, ну, там вискаря, или винишка какого... На закуску велю повару Сехремнира целиком закоптить. Готов даже транспортом пожертвовать, козлов своих не пожалею, Андхримнир из них такое рагу делает... Пальчики оближешь!
-И в свой Ирий свой кусочек прихвати, Сетунь угостишь, что может быть приятнее, чем полакомиться родственником! - глумливо захихикал Локи, снова принявший шутовской вид.
-Заткнись, достал - беззлобно бросил Один - Ну, что, как всем такое предложение?
Ирий ( Вирий) - в славянской мифологии рай, обиталище богов и благих высших духов.
Клюв точишь - воплощение Одина в земном мире - ворон.
Сехремнир - в скандинавской мифологии кабан, которого каждый день варят в котле, для пира в чертоге павших воинов, валгалле. Однако, каждый вечер он оживает, чтобы на следующий день, снова быть сваренным.
Козлов своих не пожалею - по представлению древних германцев, Один передвигается по небу на повозке, запряжённой козлами, а вечером он их съедает, чтобы с утра козлы снова воскресли.
Андхримнир - повар в валгалле.
Сетунь - один из высших духов - прародителей славянского пантеона. Небесная коза, наряду с коровой Земун, кормила своим молоком богов.
-Марена, ты как? - обратился Симаргл к высокой стройной женщине, что пока не принимала участие в разговоре. Была она как две капли воды, похожа на Хель, только волосы и брови Марены, были иссиня чёрными, в отличии от Хели, натуральной платиновой блондинки. На голове богини на красовался богатый, усыпанный редкими камнями, кокошник, а сарафан, и нижняя рубашка, были обильно расшиты крупным, ясным жемчугом.
-Да, я, в общем то, и не против - заговорила Марена неожиданно низким, грудным голосом - Вот только, эйнхерии опять перепьются, и станут меня с валькириями путать. То за грудь лапать начнут, то за задницу щипать. А кто, и предлагать всякое... Меня, может быть, это обижает. Я девушка честная...
-Непорочная - перебив её глумливо продолжил Один.
-Ты, одноглазый, в этом сомневаешься?! - яростно выпалила Морена.
-Нет, нет, ну что ты. Я ведь знаю, что детишек твоих, коим нет числа, ветром надуло!
Все рассмеялись. Смеялась и Морена.
Компания оживилась.
-Мара! - оживлённо заговорила Хель - Квасуру кликни, они на пару с моим батюшкой в Валгалле такой аншлаг устроят! Любо-дорого!
-И Вяйнемянена! - поддержал Симаргл - Без хорошей музыки что за пирушка!
-И Мокошь!
-И Перкунаса!
-И Криве!
Наперебой, заговорили боги.
Эйнхерии - воины, павшие в битве. Пребывают в валгалле, вечно пируя и сражаясь. Так будет до конца мира, дня рагнарёк, когда погибнут боги.
Валькирии - в скандинавской мифологии, девы - воительницы, посланницы Одина. Валькирии забирают в валгаллу с поля битвы павших воинов, к тому же, оказывают эйнхериям разные услуги, в первую очередь, сексуальные. Каждый раз, утром, валькирии снова становятся девственницами.
Квасура - славянский бог веселья.
Вяйнемянен - персонаж Калевалы, герой, богатырь и мудрец в карело - финской мифологии. Отлично играет на кантеле, инструменте, похожем на гусли.
Криве - один из высших богов древних балтов. От его имени, возможно, происходит название балто - славянского племени Кривичей.
-В общем, Мара, зови всех, до кого дозвонишься, справедливости ради, это и их земля тоже. Да, Керемета не забудь! - подытожил Велес.
Марана кивнула, и достав из широких рукавов смартфон, открыла контакты.
-Ну, а теперь, когда, так сказать, инцидент исчерпан, осталось последнее - Один повернулся в сторону камня, возле которого сидели Семён с незнакомцем - С этими что делать будем?
-Кто давал им свои тела, тот пускай и решает - пожала плечами Хель.
-Справедливо - кивнул Велес.
-Дочка, этот смертный не оправдал моего доверия, забирай его к себе, в Хельхейм. Льда у тебя довольно, вот пусть и строит там из него хижины. До скончания века! - проговорил Локи.
-Слушай, Локи, он же в бою погиб, может, всё таки, в Валгаллу? - почесав затылок заступился Один.
-Вы приговорили, что мне решать? Вот я и решил! К тому же, помер он без меча в руке. Так что, юридические формальности, соблюдены. Чего ждёшь, Хель, действуй! - Локи притопнул ногой.
Хель, равнодушно пожала плечами, и шагнула в сторону валуна, где находились две человеческие фигурки. Владыка льда вплотную приблизилась к Сенькиному соседу, всё так же скорченному и трясущемуся, и внимательно посмотрела на него. Внезапно, она схватила Ральфа Хаффа ледяной рукой, и смяла его словно бумажную пачку махорки, а потом убрала то, что осталось от немца, в грязноватый, поношенный кошель, что висел на её богатом серебряном поясе. Развернувшись, смерть неторопливо пошла к богам, по прежнему не обращая на Семёна никакого внимания.
-Ну, Симаргл, твоё решение? - спросил Велес.
-Выбор не велик, забрать парня к себе не может никто, ни Мара в вечную зиму, ни я в вечное лето. Вы же видите, что на нём ЕГО знак, он не наш. Так что, если парня кому и судить, то ЕМУ, а с ним, я ссориться не желаю, чревато.
-Трус - прошипел Локи.
-А ты, значит, смелый? Да? Ну, так забери его к себе. Опохмелиться не успеешь, как оттуда - Симаргл указал пальцем в небо - спецназ явится, парня заберут, а тебе накидают по первое число. Ну, возьмёшь? Нет? А что так? Тогда иди к чёрту, со своими подначками!
Керемет ( Йын, Сеппо Ильмаринен) - один из высших богов фино - угорской мифологии. По своим функциям очень схож с Велесом.
-Как же я могу пойти сам к себе? - искренне удивился Локи.
-Давайте так, вы идите, а я вас догоню. Мне с парнем парой слов надо перекинуться. Поговорю, и отправлю восвояси. Так будет лучше - сказал Симаргл.
Боги, давно смешавшиеся в одну компанию, оживлённо переговариваясь подошли к гигантскому стволу мирового дерева. Велес легонько стукнул посохом по коре исполина, и тут же, в этом самом месте, разъехались в стороны двери вместительного лифта. Все вошли внутрь, только Хель, чуть задержавшись на пороге, язвительно крикнула:
-Смотри, Переплут, не заблудись!
Двери закрылись, и наступила тишина, только Баюн сладко мурлыкал, и от того мурлыканья сделалось Сеньке легко и спокойно.
Рыжий воин подошёл к коту, и погладил его по пушистой спине. Баюн, явно довольный лаской, и тем, что ушла шумная, с его точки зрения, компания, замурлыкал ещё громче, ещё слаще.
-Слушай его, парень, слушай, он не только убивать может, он ещё лечит, лучше всех докторов в вашем мире. Не каждый, ох, не каждый, может похвастаться тем, что самого Баюна слышал, да жив остался.
С этими словами, Огнебог сел рядом с Семёном, на землю, и привалился спиной к Алатырю.
-Ну, что, Семён Синьков, та победил в схватке, а вместе с тобой победили и мы. Не то, чтобы это всё решило, нет, схваток будет ещё много, а всё же приятно натянуть нос зазнайкам, возомнившим себя хозяевами мира. Ты был в моём теле, но, тоже, кое-что решал, если бы ты дал слабину, испугался в самый острый момент, всё могло закончиться иначе. В общем, ты молодец. Ты заслужил право задать мне несколько вопросов, и я отвечу на них, если захочу. Пользуйся моим добрым настроением, спрашивай.
Сенька совсем не боялся рыжего воина, песня кота убаюкивала его, сглаживала то страшное впечатление, что осталось после жуткого конца, который постиг его бледнокожего соседа. А почему бы и нет?
-Кто вы - спросил Семён.
-Мы боги вашей земли. Мы правили на ней столетия, и нам поклонялись, до тех пор, пока не вернулся тот, кто создал всё сущее. Тогда мы ушли в наши миры, но, всё же, иногда приходим туда, где жили раньше. Мы, много сделали для ваших мест, и, по своему, тоже любим эту землю. Мы не злые и не добрые. Мы просто олицетворяем силы природы.
-А те, что были напротив вас, кто они?
Алатырь ( бел - горюч камень) - в славянской мифологии, священный жертвенный камень, всем камням отец. Находиться рядом с мировым деревом. У финнов, есть аналог, камень Атакан, который, по преданию, лежит на дне Невы, под Литейным мостом, в Санкт-петербурге.
-Они, боги той земли, что вечно враждебна вам. Чтобы выжить, надо кого-нибудь, съесть. Вот они и пытаются съесть вас, чтобы самим стало жить гораздо лучше. Но им это, пока, не удаётся, да и потом, тоже не выгорит, поверь. Поэтому, между нами постоянное соперничество. Борьба, это закон природы. Мы, являясь силами этой самой природы, не можем не бороться, и мы боремся, и будем бороться вечно, до скончания вашей земли.
-Но почему у нас? Разве, не можете вы собраться, ну, например, здесь, под деревом, и разбираться между собою?
-Можем, только зачем? Ты же не станешь играть в футбол в своей избе, верно? Ты пойдёшь пинать мяч на какое нибудь на поле. Так и мы. Ваш мир, для нас, своего рода, стадион. Потеряв над ним власть, мы, всё же, приходим сюда, чтобы развлечься. Каждая команда, выставляет своего бойца, и начинается схватка. Нам безразличны ваши жизни, так же, как безразличны они микробам, которые сводят людей в могилу. Тебе, наверное, обидно, правда? Но это так. Хотя, справедливости ради, надо сказать, что люди, которые вольно или невольно служат нам, либо не верят в Единого, либо добровольно от него отрекаются, как тот, с кем ты бился на болоте. Его кстати, звали Ральф Хафф, он был лесником у себя, в Германии. Вот и ты, креста не носишь, так что, не обессудь!
-Князь - чародей взаправду был? Я, действительно, его потомок?
-Был, он искренне верил в меня, и стал моей частью. Тогда, на вашей земле, мы имели гораздо больше силы, поэтому я смог это устроить. И, да, ты его потомок, как и многие другие. Сейчас Всеслав составляет со мной единое целое, поэтому, в какой то мере, я тоже твой пращур.
Симаргл - Огнебог весело рассмеялся:
-Заболтался я тут с тобой, ещё два вопроса, и давай прощаться.
-Ты сказал, что те, с запада, вечно будут враждебны нам, почему?
Рыжий воин задумался.
-Знаешь, а ведь ты из первый из людей, кто задал мне этот вопрос. Это сложно объяснить, но я, всё же, попробую. Смотри, у них очень мало земли, но много людей. У вас людей мало, зато земли с избытком. Чтобы выжить там, у себя, им пришлось создать великие города, машины, науку, и всё равно, вся жизнь человека запада, это борьба. Борьба с соседями, такими же, как они сами, а главное борьба с теми, кто отличен от них. В их жизни важен успех, а в вашей - покой, ведь вы же, живёте приблизительно так, как тысячу лет назад, не возражай, отличия чисто внешние. Так вот, вы просто берёте у других народов то, что вам нужно, не поступаясь тем, что досталось от своих пращуров. Вы не насилуете землю, как, вынужденно, делают там, и земля воздаёт вам богатствами. С точки зрения людей запада, это несправедливо. Поэтому, они хотят, и будут хотеть всегда, забрать вашу землю себе. И никогда не смогут, потому, что сама земля, которая древнее и могущественнее всех богов на свете, не хочет чтобы её насиловали. Так и получается, что раз -другой в столетие запад кидается на вас, и неизменно бывает бит. Бит не только вами, людьми, он бывает бит болотами, лесами, морозами, то есть самой землёй, частью которой вы являетесь. Так было и так будет. Запад никогда не отступит, потому, что отступление означает неуспех, а если ты не успешен, значит жизнь не удалась. Они такие, какие есть, и другими не будут. И, особенно вам, людям бывшего моего народа, всегда придётся драться с западом, а земля всегда будет помогать вам.
-Скажи, теперь, когда я победил, ты оставишь в покое мой род?
-Нет - жёстко ответил Симаргл - вы посвящены мне. Но я не всемогущ, а дальше думай сам.
-Почему со мной не поступили так, как с тем несчастным, что сидел рядом со мной?
-Это не по правилам - смеясь возмутился Огнебог - это третий вопрос! Но ,я, всё же, отвечу. Ты о том не знаешь, однако, когда ты родился, тебя посвятили Ему. Ты попросту крещённый, и ты не отрекался. Так что, ты не в нашей власти. Ну, теперь уже, точно, всё. Осталось последнее. Помнишь, как ты гонял из сеней, своего дворового пса?
Сенька кивнул.
-Ну, так почувствуй как это бывает, на своей шкуре! - с этими словами, рыжий, схватил железной рукой Сеньку за плечо, и рывком поднял на ноги.
-Пошёл вон! - рявкнул Огнебог - Симаргл , и выдал парню страшной силы пинка. Сенька покатился кубарем по траве, взвыл, заскулил от боли и обиды, а потом лишился чувств.
27 августа 1942 года. Волотовский район. Лагерь партизан недалеко от деревни Бабья. Рассвет.
-Страсти то какие, дядька Андрей! - испуганным полушёпотом говорила молодая, едва ли лет двадцати, девка, помешивая варево, которое булькало в котле над жаркими угольями. В округе дразнящее пахло пшённой кашей с тушёнкою. Одета девка была в солдатские галифе, и подпоясанную кожаным ремнём поношенную гимнастёрку. Хромовые офицерские сапоги, да повязанный по бабьи, через обширную грудь, пёстрый платок, делали молодуху немножко комичной.
-Да-а-а... - неопределённо буркнул бородатый мужик, лет пятидесяти, который сидел возле костра. Он пристроил ноги, обутые в крепкие немецкие ботинки поближе к угольям. Рассветы были уже совсем не летние. Мужик поплотнее запахнул свою телогрейку, и снова протянул:
-Да-а-а...
Со стороны полудюжины шалашей, находившихся чуток в отдалении, к костру подошёл третий партизан, молодой начёсанный парень в плащ палатке. Он молча уселся на обрубок дерева, и отложил в сторону трофейный «маузер». Парень поднял с земли ветку, с палец толщиной, и слал ворошить уголья, начинавшие покрываться седым пеплом.
-Ну вот, - продолжала повариха - Смотрю это я, а Васька с Лёвкой кого-то из кустов, на жердях волокут. Я к ним. А на жердях, Сенька лежит, чуть живой! Только что дышит. И, представь себе, дядя Андрюша, Сенька то седой весь, как лунь, и не одной веснушки на теле! Вона как! А ведь какой рудый был, что твой кирпич! Лежит, это, Сенька на жердях голый, только срам то, рваным тряпьём и прикрыт, А тело белое - пребелое! И всё в шрамах, а раньше так не было! Во!
Рудый - красный, рыжий.
-Ты то, Сашка, откудова знаешь как раньше было? В бане что ли, с Сенькой парилась? - хихикнул молодой партизан.
-В бане, не в бане, а знаю. - смутилась девка.
Молодец громко рассмеялся.
-Тихо ты, зьмей худой, народ разбудишь - зашикал дядька Андрей.
-Так ведь, давно уже не спит никто. Судачат.
-Не то странно, что в новых шрамах Сенька, после боя этим никого не удивишь, а то, что раны то его все зажавши, и, похоже, уже давно - продолжал дядька Андрей и почёсывая бороду.
-Вот я и говорю, страсти! - сказала Сашка.
-Эх, вы, глуздыри! Живёте вы на свете ещё мало совсем, а то, так бы не удивлялись. Коли расскажу я вам, что в наших местах, за свою жизнь повстречал, так тоже, поседеете. Поживёте побольше, ей-богу, сами увидите.
-Лёвка ещё сказывал, будто рядом с Сенькой, фриц дохлый валялся, а него кишки наружу! А рожа Сенькина, вся в кровище измазана, будто это он сам фрицу пузо зубами порвал! - заговорил молодой.
-Ой-ой-ой. Не пугай, Антоха! Страшненько мне! - забоялась Сашка невольно придвинувшись поближе к мужикам.
-То не страшно - вдруг резко и зло бросил Антон - Мы с ребятами на той неделе в сожжённую деревню заходили, вот, там, было страшно!
Наступило молчание. Только слышно было, как в котле, лениво и уютно, булькает каша.
-Это, Антошка, - нарушил молчание старший - не деревни наши горят. Это сама земля под фрицами загорелась. Мир тем, кто сгинул, их Боженька приютит. А наше дело за них мстить, за них, да за землю.
-Коли не послал бы «батька» навстречу Сеньки, Лёвку с Васькой, так небось и помер бы Сенька. Замёрз бы к утру, голый то. А так, фельдшер сказал, что жить будет - сменив тему, уже гораздо веселее, проговорила Сашка.
-Ну, и чудны же, дела твои, Господи,- сказал дядька Андрей и перекрестился.
27 августа 2017 года. Санкт-петербург. «Сталинский» дом возле метро Нарвская. Вечер.
-Деда! Деда! А что дальше было?
-А дальше была война. Когда война закончилась, я навсегда уехал из деревни. Подался я на завод, выучился на фрезеровщика, женился, да так до сих пор в Питере и живу - говорил дребезжащим голосом, глубокий, седой, как лунь, старик, на коленях которого уютно устроилась девочка, лет шести - И тебе, вот, лисичка, сказки сказываю. Интересная сказка?
-Ой, интересная! Ещё расскажи!
-Потом, внученька, позже. А пока беги к мамке, она уже давно нас кличет, блины стынут, беги!
Девочка сползла с коленей старика, и взяла его за иссохшую, удивительно белую, руку. Потянув деда, она затараторила:
-Пойдём, деда! Ну, пойдём! Я с тобой хочу чай пить!
-Беги, беги, лисичка, я так быстро, уже не могу, старенький я. Скоро сто лет стукнет. А ты беги, я за тобою.
И старческая, покрытая узловатыми венами, рука, взъерошила огненно-рыжую шевелюру ребёнка.
-Беги, внучка, а я за тобою.
12 декабря 2021 год.