«Нидерландские пословицы» Брейгеля имеют прямую связь с сатирическими представлениями народного театра: перед зрителем как бы весь мир, обращённый в сцену. В следующей картине, «Битва Поста и Масленицы» ряженые участники шутовского поединка, устраиваемого в Нидерландах XVI в. в дни проводов зимы спускаются с балаганных подмостков, в толпу своих зрителей. Комедиантов не сразу отличишь от буднично спешащих по делам пешеходов. Повсюду – привычная жизнь: здесь моют окна, там движется крестный ход; кто-то торгует, кто-то гуляет, кто-то просит милостыню… В турнире Поста и Масленицы не видно перемен – всюду побеждает цельная стихия жизни, в которой веселье и нужда ходят рука об руку.
В произведении «Игры детей» Брейгель вновь придаёт космический размах будничному мотиву. Мир картины заполнен самозабвенно играющими ребятами. Площадь городка и обыденна, и фантастична: всё население здесь составляют дети – странность происходящего подчёркивает пустая маска «взрослого» размера, высунутая из окна дома слева. Здесь налицо та же высокая точка зрения, что и в «Пословицах» – и та же энциклопедическая полнота – пожалуй, не забыта ни одна из детских игр, известных Европе уже тысячу лет. Это также образ мира, уподобленного детской забаве.
Теперь расскажу немного о самом Брейгеле. Ему перевалило уже за 30, когда он осмелился написать первые картины (до этого были лишь графические произведения). Он вообще казался художником долгого, постепенного развития. Его громадный талант созревал на удивление неторопливо, словно преодолевая какое-то упорное сопротивление. Но результат точно стоил столь долгого, по меркам того времени, созревания.
В ранних работах мастера "Нидерландские пословицы", "Битва Поста и Масленицы", "Детские игры" - еще присутствуют робость и неуверенность, неумение или нежелание высказаться прямо. Он применяет концепции Босха, самому ему не свойственные. И оттого его первые картины производят странное и двойственное впечатление.
Он создает надуманные сюжеты, словно из опасения, что изображение жизни такой, какая она есть сама по себе, покажется слишком бедным и неинтересным, а потому ее обязательно нужно подавать под соусом некой философичности, которая будет объяснять ее.
Такой схематизм и умозрительность лишают его картины тепла и душевности, они будто высушивают их. И все-таки даже сквозь налет сухого педантизма в них просвечивает подлинный масштаб личности Брейгеля, еще не понятый им самим, его громадный дар реалиста, тонкое чувство цвета и пластики. Как живо он изображает толпу и городскую площадь на заднем плане в "Битве Поста и Масленицы"! Сколько обаяния, жизненности и точности в каждой фигуре, как верно и точно передана для нас оживленная атмосфера большого праздника.