Конец июня. Екатеринославская 82-тысячная армия фельдмаршала князя Потемкина-Таврического, наконец, прибывает под стены Очакова. Расстояние в 200 верст преодолено армией в 5 недель. Это немыслимая медлительность даже по тем временам! Ничем другим объяснить ее нельзя, кроме как несобранностью и капризностью командующего, не желающего и не умеющего организовывать большие людские массы. Даже удивительно, что при таком некомпетентном управлении армия вообще в результате куда-то дошла.
Прибыв под Очаков, русские, в первую очередь, полностью истребляют остатки турецкого флота в гавани и затем приступают к осаде. Правым флангом, осаждающим Очаков, у берега Черного моря, назначен командовать генерал-аншеф Иван Иванович Меллер, центром — генерал-аншеф князь Николай Васильевич Репнин, а левым, примыкающим к Днепро-Бугскому лиману,— призванный из Кинбурна генерал-аншеф Суворов.
Осажденный Очаков, по мысли Суворова, представляет собой довольно сильную крепость, но, отнюдь не неприступную и не требующую для своей осады таких колоссальных усилий, каковые употребляет на нее фельдмаршал Потемкин-Таврический, затеявший основательную осадную подготовку. Очаковские турки между тем времени зря не теряют. Пользуясь, что осаждающие, занятые по приказу главнокомандующего рытьем траншей, их не беспокоят, османы, в спешном порядке, возводят в Очакове все новые и новые оборонительные сооружения. Вид этих вновь возведенных укреплений действует на светлейшего князя угнетающе. Фельдмаршалу Потемкину почему-то кажется, что ему недостает войск для того, чтобы завладеть Очаковом, и что необходимы подкрепления.
Отчаявшись, Потемкин даже пишет слезное письмо Императрице, с дикой просьбой передать под его командование… все войска из Крыма, на некоторое время оставив полуостров без охраны, с тем, чтобы он мог взять Очаков. Это была уже вторая истерика светлейшего князя с начала Второй Русско-турецкой войны. В первый раз он паниковал на тему оставления русскими войсками Крыма в письмах к царице во второй половинесентября1787 года, когда внезапная буря уничтожила Севастопольский флот. К счастью. Екатерина II, как и в прошлом году, не поддается на слезы своего фаворита. Решительно воспротивившись удивительной наглости светлейшего князя, она с замечательным терпением объясняет своему баловню очевидную вещь: «когда кто сидит на коне, тогда сойдет ли с оного, чтобы держаться за хвост»? Делать нечего, фельдмаршалу пришлось покориться. Более Потемкин к этой просьбе не возвращается.
Крепость Очаков имеет форму неправильного четырехугольника. Со стороны суши твердыня защищена сухим рвом и низкими бастионами. Со стороны моря — каменной стеной и фортом. В дополнение, турки выстраивают с сухопутной стороны 10 передовых люнетов — долговременных укреплений открытых с тыла.
Прошел месяц осады. Суворов, неоднократно предлагавший Потемкину организовать штурм, бездействием фельдмаршала сильно разочарован. Казалось, что попытки повлиять на всесильного временщика приводят только к обратному, Потемкин-Таврический все более и более возрастает в своем упрямстве взять Очаков именно осадой. В результате от возмущения, Александр Васильевич, как ни дорожил хорошими отношениями с баловнем Императрицы, но просто уже не имея сил сдерживаться, начал подтрунивать и высмеивать нерешительность Потемкина в кругу своих подчиненных, говоря: «Не такими способами бивали мы поляков и турок» и: «одним гляденьем крепости не возьмешь. Послушались бы меня, давно Очаков был бы в наших руках».