Да что они вообще себе позволяют! Чтобы он, Максим Андреевич Заболоцкий, человек, никогда в жизни не отказывающий себе ни в комфорте, ни в роскоши… Чтобы он, член списка Форбс, предприниматель с большой буквы, всегда и всё удерживающий под контролем… Чтобы он лежал несколько часов на операционном столе в сознании и без анестезии, пока какие-то люди в белых халатах будут проделывать свои варварские манипуляции с его коленом? Да они там все с ума посходили! Да, пусть это лучшая клиника и лучшие доктора в стране. Но всё же!
- Мы не можем поставить вам местную анестезию, не можем сделать и общий наркоз. У вас в анамнезе есть аллергические реакции абсолютно на все препараты, - говорил доктор, не отрывая глаз от истории болезни. – Эфир в вашем возрасте и с вашим сердцем тем более небезопасен. Но вы не бойтесь. Наши хирурги всё сделают максимально быстро и точно. На всякий случай, мы зафиксируем вас на столе. Единственное, что вы можете сделать, выпить что-то алкогольное….
- У меня непереносимость алкоголя! – Не вытерпел Заболоцкий.
Доктор тяжело вздохнул.
- Тогда молитесь, Максим Андреевич. Не сделаем операцию сейчас – потеряем ваше колено совсем. За воспалением может начаться гангрена, а там и ампутация. И это, поверьте мне, гораздо болезненнее, нежели операция. Но решать, конечно, вам. Подумайте до завтра.
***.
Майбах подъехал к четырёхэтажному особняку – его прекрасному особняку. Теперь, с дефектным коленом он не мог подняться без помощи слуг даже на второй этаж. Заболоцкий проклинал, как только мог, этого итальянского архитектора, уговорившего заказчика на дом без лифтов. «Будьте ближе к природе, нужно меньше механизмов, только дерево, камень и другие натуральные материалы с минимальной обработкой, вы будете как в замке, королевский замок для настоящего короля». Идиот!
Водитель Фёдор помог хозяину добраться до входной двери.
- Спасибо, Федя, дальше я сам.
Тот молча кивнул и удалился обратно к машине. Отличный работник. Надо держать его поближе.
С трудом, опираясь на трость, Заболоцкий добрался до центра огромной комнаты и повалился на диван. Всё-таки, доктор был прав. Колено – не шутки. Остаться беспомощным калекой, пусть и в почтенном возрасте, было едва ли не хуже смерти. Об инвалидной коляске не может быть и речи. Решено! Максим Андреевич Заболоцкий пойдет на операцию. Или он не хозяин своей жизни.
- Марина, принесите газет!
В комнате моментально появилась не молодая, но очень статная женщина с кипой бумажной прессы. Можно было подумать, что она стояла, притаившись, за углом и только ждала этого приказа. На самом деле, Марина была готова к любому поручению и в любой момент времени. Попроси хозяин, например, кофе, оказалось бы, что свежий напиток только что сварен. И это было еще более удивительно, если учесть, что кофе никогда не варился зря.
Читать газеты было одним из немногих способов расслабиться для человека, не переносящего ни алкоголь, ни какие-либо другие дурманящие вещества. Заболоцкий терпеть не мог эти раздражающие экраны компьютеров и смартфонов. Шелест бумаги и запах свежих чернил, напротив, успокаивал. Это напоминало о его первом деле – типографии. Как же давно это было….
Он быстро пробегал глазами объявления одно за другим. Отдам в добрые руки щенков… Поможем оформить кредит… Вытерплю за вас вашу боль… Продам диван… Стоп! Он еще раз перечитал странное объявление, выделенное рамкой.
«Вытерплю за вас вашу боль.
Физическую, эмоциональную.
Дорого. Предоплата 50%.
Тел.: 8 -9….»
- Марина! Посмотрите-ка на это. Слышали что-нибудь о подобном?
Женщина внимательно прочла объявление.
- Нет. Впервые вижу.
- Что это, по-вашему?
- Не могу судить, Максим Андреевич. Слишком мало информации.
- Так позвоните по этому номеру и узнайте! - Заболоцкий скорчил гримасу боли. – Простите, Марина. Колено сегодня просто отваливается.
Марина молча кивнула и направилась к выходу из комнаты. Она запомнила номер за несколько секунд. Замечательная, во всех смыслах, женщина. Он попытался вспомнить, сколько лет она уже работает на него. Выходило, больше тридцати. Пару раз Заболоцкий даже всерьез подумывал на ней жениться. Но терять такого отличного работника, приобретая взамен всего лишь жену, ему не хотелось. Да и вряд ли бы она приняла его ухаживания.
***.
Всего через полтора часа на одиноком стуле напротив Заболоцкого сидел лысеющий мужчина лет сорока в светлом костюме. Он с рассеянным интересом разглядывал интерьер дома и самого хозяина. Хозяин и его верная помощница, стоявшая справа от дивана, в свою очередь, неотрывно смотрели на гостя.
- Рассказывайте, - прервал молчание Заболоцкий.
- Да, конечно, что вас интересует?
- Для начала, имя. Потом, как вы работаете.
Конечно же, нужные люди уже навели справки. Теперь важно было понять, соответствует ли этот человек ожиданиям, основанным на полученной информации. А информация была весьма и весьма специфической.
- Можете звать меня Иваном, - человек едва заметно улыбнулся. – Ну, а работаю я весьма просто. Мы с вами меняемся телами, я переживаю неприятный опыт, которого вы хотели бы избежать, мы меняемся обратно.
Прозвучавшее казалось бредом. Однако на беспристрастном лице Марины не дрогнул ни единый мускул. Заболоцкий также был настроен серьезно.
- Продолжайте, Иван. Методы, условия, оплата?
- Свои методы я раскрыть не могу, Вам придётся поверить мне на слово, что они безопасны. Можете считать, что это такая сверхспособность, выражаясь языком молодёжи. Что касается условий… - Иван подобрался и стал серьезнее. – Мы с вами заключим договор, но, вкратце, есть три условия. Во-первых, обмен продлится не более трёх суток. Находясь в моём теле, вы не должны принимать алкоголь, другие вещества, меняющие сознание или медицинские препараты. Даже если голова заболит, никаких таблеток. Также, никакой острой, жареной или экзотической пищи. Меню будет приложено к договору. Никакого спорта и, вообще, как можно меньше передвижений. Да, также никакой половой близости, с кем бы то ни было.
- Хорошо, с этим проблем не будет.
- Второе условие. Или, точнее, правило. Некоторые люди… эм… преклонного возраста думают о том, чтобы остаться в более молодом теле. Вот только, если я погибну в вашем теле, то вы погибните в моём. Сознание или, если угодно, душа остается связана со своей оболочкой. Даже если из вашего тела я совершу обмен с третьим человеком… Да, не удивляйтесь, я и так могу. Так вот, в случае смерти одного из тел, погибнут все участники обмена.
- Стоп. Но как вы это выяснили? Есть ведь всего один способ – умереть. А вы, Иван, пока живы.
- Понимаю ваш скепсис, Максим Андреевич. Расскажу. Один раз во время обмена я пережил клиническую смерть в теле заказчика в течение двух минут. Была сложная полосная операция, и я не выдержал болевого шока. Моё тело тоже отключилось и не подавало признаков жизни в это время. А после ожило, как ни в чём не бывало.
- Я готов пойти на этот риск. И не переживайте, ваше тело мне не нужно. Своё вполне устраивает, если бы не колено.
- Хорошо. И третье условие. Я работаю с каждым заказчиком только один раз. Выходить на меня повторно не нужно. Ни с деньгами, ни с угрозами. Это не требование, скорее, просьба. Но, очень убедительная. Да, и по оплате. Двести тысяч долларов. Сто – до обмена, сто – после. Наличными. Можно в рублях или евро по курсу.
- Меня всё устраивает, Иван. Я готов заключить с вами договор. Сколько времени потребуется на перемещение сознания? Операция уже завтра. То есть, в клинику лучше вернуться сегодня.
- Сам перенос занимает меньше минуты. Можем начать хоть сейчас. Все необходимые бумаги у меня с собой.
***.
Иван поставил рядом два стула, спинка к спинке. На один усадил Заболоцкого, на второй сел сам.
- Закрывайте глаза, Максим Андреевич. Не то сознание потеряете.
Заболоцкий закрыл глаза и почувствовал давление на голову и плечи. Вдруг исчезли все звуки и даже свет перестал проходить сквозь закрытые веки. Поддавшись панике, он открыл глаза и почувствовал сильнейшее головокружение.
- Посидите немного. В первый раз всегда голова кружится. – Услышал он свой собственный голос. – Да, Максим Андреевич, ваше колено, и вправду, ждать не может.
Заболоцкий подскочил со стула и в несколько шагов оказался у зеркала. Оттуда на него смотрел мужчина средних лет в светлом костюме. В этом теле ничего не болело.
***.
Его пристегнули к операционному столу, поставили ширму в районе груди и сунули в рот каппу. Он не видел хирургов, но слышал их разговоры, чувствовал, как они обрабатывают колено холодной дезинфицирующей жидкостью, готовят инструменты. Главное, чтобы сердце семидесятилетнего старика выдержало операцию.
- Делаю разрез, - произнёс хирург будничным тоном, и ногу пронзила боль.
Еще в детстве в одной книге о войнах средневековой Японии он вычитал любопытный способ игнорирования боли. Нужно было представить, что конечность, которая испытывает боль, не твоя. Точнее, что её вовсе нет. Вот и сейчас он старался представить, что ноги нет. Что она, как бы, отсечена где-то на уровне бедра. Как ни странно, это помогало успокоиться, хотя и не избавляло от мучений.
Операция успешно завершилась наложением трёх швов на сорок первой минуте. Сестра вытащила каппу и отстегнула руки.
- Как вы, Максим Андреевич? – Спросил седовласый хирург, сняв маску.
- Бывало и хуже. Я, пожалуй, домой прямо сегодня. Дома и стены лечат, знаете ли.
Хирург кивнул и попросил привести каталку.
***.
В тот же день, после обратного обмена сознанием, были получены оставшиеся сто тысяч долларов, и Фёдор отвёз Ивана в город. Конечно же, не домой. Следовало, как всегда, замести следы. Заказчик остался доволен. Операция прошла успешно, и теперь Заболоцкий мог дальше наслаждаться спокойной богатой жизнью в своём особняке.
Человек, представлявшийся Иваном, наконец, оказался дома и, как всегда, первым делом спрятал наличность под половицу. Затем он направился на кухню, чтобы разогреть еду. Только полезные продукты. Поставив тарелки с едой и витаминный коктейль на поднос, он пошёл в дальнюю часть дома. Там, за дверью, закрытой на два замка, была небольшая комната без окон. Здесь работал огромный, во всю стену, телевизор, а в дорогом инвалидном кресле с двигателем и функциями массажа сидел мужчина без ног. Его руки были прикреплены кожаными ремнями, а колёса кресла заблокированы велосипедными замками.
Хозяин поставил поднос на специальный столик, придвинул к креслу и отстегнул правую руку инвалида. Тот поднял измученный взгляд и почти безразлично проговорил:
- Я тебя ненавижу.
- Ну а что поделать? Нравится мне твоё тело, Ваня. Удобнее так… работать.